Учебник Литература 7 класс Сухих часть 1

На сайте Учебник-скачать-бесплатно.ком ученик найдет электронные учебники ФГОС и рабочие тетради в формате pdf (пдф). Данные книги можно бесплатно скачать для ознакомления, а также читать онлайн с компьютера или планшета (смартфона, телефона).
Учебник Литература 7 класс Сухих часть 1 - 2014-2015-2016-2017 год:


Читать онлайн (cкачать в формате PDF) - Щелкни!
<Вернуться> | <Пояснение: Как скачать?>

Текст из книги:
Основное общее образование ЛИТЕРАТУРА Учебник для 7 класса общеобразовательных учреждений В двух частях Часть 1 Под редакцией доктора филологических наук, профессора И.Н.Сухих Рекомендовано Министерством образования и науки Российской Федерации 3-е издание АСАШмк Москва Филологический Издательский центр факультет «Академия» СПбГУ 2013 2013 УДК 82(091)(076.5) ББК 83.3(0)я721 Л642 Авторы-составители: Ю.В.Малкова, И.Н.Гуйс Т.В.Рыжкова, И.Н.Сухих В оформлении обложки использована картина Ю.М.Ракши «Поле Куликово» (1980); в оформлении форзацев — фрагменты картин Н.К.Рериха «Победа (Змей Горыныч)» (1942) и «Бэда-проповедник» (1945) Литература : учебник для 7 класса общеобразоват. учреж-Л642 дений : основное общее образование : в 2 ч. Ч. 1 / [Ю.В.Малкова, И.Н.Гуйс, Т.В.Рыжкова, И.Н.Сухих] ; под ред. И.Н.Сухих. — 3-е изд. — М. : Издательский центр «Академия», 2013. — 368 с. ISBN 978-5-7695-9796-1 Учебник входит в линию УМК по литературе издательства «Академия» для основной школы, созданную под редакцией доктора филологических наук, профессора И.Н. Сухих. В книге продолжается знакомство с теоретико-литературными понятиями, в том числе ключевым для этого учебника понятием «литературный герой». Избранные для анализа фольклорные и литературные тексты сопровождаются теоретическими и биографическими очерками, оригинальными вопросами и заданиями. Предлагаются художественные проекты, списки литературы для дополнительного чтения. Учебник соответствует требованиям ФГОС. Для учащихся 7 классов общеобразовательных учреждений. УДК 82(091)(076.5) ББК 83.3(0)я721 Оригинал-макет данного издания является собственностью Издательского центра «Академия», и его воспроизведение любым способом без согласия правообладателя запрещается ISBN 978-5-7695-9796-1 (Ч. 1) ISBN 978-5-7695-9795-4 © Малкова Ю.В., Гуйс И.Н., Рыжкова Т.В. Сухих И.Н., 2012 © Образовательно-издательский центр «Академия», 2012 © Оформление. Издательский центр «Академия», 2012 ПРЕДИСЛОВИЕ Вот и наступил новый учебный год. В ваших руках новый учебник литературы. В нём мы продолжим разговор о литературных героях разных эпох. Человек — главный предмет искусства. Образы людей в литературе так же разнообразны, как и люди, с которыми мы сталкиваемся в жизни. Мы попробуем понять, чем различаются исключительные герои эпоса и герои литературы Нового времени; увидим, как сложен нравственный выбор, трагичны отношения личности и власти, важны чувства патриотизма, любви и верности. Нашими проводниками в мире литературных героев будут авторы, которые создают характеры и типы, придумывают сюжет, находят точные детали. Понять особенности авторского отношения, авторской позиции не менее важно, чем разобраться в поведении и поступках героя. Ведь читая литературное произведение, мы смеёмся, удивляемся, плачем вместе с писателем и благодаря ему. Литература существует в системе искусств. Поэтому, как и ранее, чтение литературных произведений будет сопровождаться заданиями и художественными проектами, связанными с живописью, музыкой, кино. Итак, в новый путь! Условные обозначения — вопросы и задания — обобщающие вопросы и задания — дополнительные вопросы и задания — задания для сопоставления произведений * — задания повышенной сложности ВВЕДЕНИЕ Мифологические и исторические герои Когда произносят слово «герой», мы сразу представляем незаурядного, исключительного человека. У этого понятия долгая история. В греческой мифологии героем называли сына или потомка божества и смертного человека. Так подчёркивалась его необычность: уже по рождению он был не просто человеком, а полубогом. Герой укрощает силы природы, совершает военные подвиги. Он становится примером, образцом для подражания, воплощением идеала. Таким героям посвящены мифы, легенды, сказания, поэмы. Человеку и народу свойственно гордиться предками. Поэтому история большинства народов начинается с мифов и легенд, относимых к «героической эпохе». Там действуют герои-первопредки (прародители племён), а также культурные герои, научившие людей разнообразным ремёслам и искусствам. Например, вскормленный волчицей Ромул основал Рим; титан Прометей, вопреки воле богов, подарил людям огонь. В мифах мы встречаем и другие типы героев. Такие герои, как Геракл, победивший Гидру, расправлялись с чудовищами и страшилищами. Другие, подобно Ахиллу, проявившему чудеса храбрости на полях сражений, добивались воинской славы. Третьи обладали исключительной мудростью и талантами. Вспомним Орфея, наделённого волшебным музыкальным даром, или Эдипа, разгадавшего загадку Сфинкса. У Гомера героями именуются уже не только полубоги (как Геракл или Ахилл), но и цари, благородные люди, имеющие славных предков (как Одиссей), и просто смелые воины (как Патрокл). Поступки древних героев не всегда отвечают нашим представлениям о героизме: славный воин Одиссей бывает хитрым, коварным. Позднее мифологические герои сменяются историческими, которые жили или могли жить в действительности. Героями называют и обычных людей, совершивших что-то исключительное, способствующее общему благу. С такими героями мы уже встречались в стихотворении М. Ю.Лер-монтова «Бородино», рассказе Л.Н.Толстого «Кавказский пленник». Народ помнит имена героев, им ставят памятники, о них пишут книги, снимают фильмы. Однако на долгом пути истории меняется как само понятие героизма, так и отношение к отдельным героям. 5 «Несчастна страна, у которой нет героев», — афористично выразился в ХIХ веке один французский ученый (П. Буаст). «Несчастна страна, которая нуждается в героях», — ответил ему в ХХ веке немецкий поэт и драматург (Б.Брехт). Литературный герой У слова «герой» есть и другое значение. (Литературный герой — действующее лицо (персонаж) художественного произведения. В произведении, как правило, изображается несколько персонажей, которые вступают между собой в определённые отношения, действуют. Персонажи литературного произведения обычно имеют имя и биографию. Автор рассказывает об их поступках, рисует их портреты, находит характерные детали их одежды, поведения, речи. Литературные герои более разнообразны, чем мифологические. Писатель может пересказать миф или предложить свою версию подвигов исторических героев. Но он может сделать литературным героем и самого обыкновенного, ничем не примечательного человека. Литературными героями не обязательно бывают люди. В чеховской «Каштанке» героиней оказывается собака. В баснях Крылова и сказках Андерсена героями являются животные, растения, предметы, игрушки. Героев литературного произведения можно классифицировать по-разному. По их месту в произведении, подробности рассказа о них выделяют главных и второстепенных героев. По отношению к ним писателя — положительных и отрицательных (хотя многих персонажей, как и реальных людей, трудно определить таким простым способом). Читая художественные произведения, будем иметь в виду оба значения этого слова: герой «героический» (незаурядный, исключительный человек) и герой литературный (персонаж произведения). 1. В каких значениях может употребляться слово «герой»?1 2. Каких героев древнегреческих мифов и легенд вы знаете? Чем они знамениты? 1 Отвечая на вопросы и выполняя задания, здесь и далее используйте слова-помощники из приложения 1 в Тетради по литературе. Тема 1 ГЕРОИЗМ и патриотизм Начнём разговор с героев, поистине исключительных по своим деяниям. Данко, который отдал своё сердце людям; казачий атаман Тарас Бульба, сгоревший на костре во имя Русской земли и православной веры; древнерусский князь, призывавший соотечественников к миру и добру в тяжёлое время^ Все они — самоотверженные, сильные духом. Побеждая страх, они способны упорно идти к цели и выполнять свой долг. Их подвиги литература запечатлела как символы, как пример служения людям, Родине. 1. Почему в литературе и искусстве разных стран так много произведений, посвящённых героям и подвигам? 2. Объясните значения слов: самоотверженность, самопожертвование, патриотизм. 3. Вспомните, кто и в какой ситуации обращается к солдатам: «Ребята! не Москва ль за нами? Умрёмте ж под Москвой, Как наши братья умирали!». В чём заключается патриотическая идея этого произведения? В какое ещё время в истории нашей страны можно было услышать эти слова? Раздел 1 ГЕРОИЧЕСКИЙ ЭПОС в мировой ЛИТЕРАТУРЕ Эпос, как мы помним, — древнейший род литературы. Подробно и обстоятельно, неторопливо и торжественно рассказывает он о давних событиях, важных для судеб целых народов, — о великих походах, военных столкновениях племён, подвигах отважных богатырей. Главный жанр эпоса — эпопея. Эпопея (от греч. epos — повествование и poieo — творю) — большая повествовательная поэма о выдающихся национально-исторических событиях прошлого. Эпопея обычно создавалась в стихах: стихотворные тексты было легче запоминать и в течение столетий в устной форме передавать последующим поколениям. Состояла эпопея из нескольких частей — песен (их можно более привычно называть главами). Корни эпопеи лежат в мифе и фольклоре. Изначально она возникла из фольклорных преданий как песнь о героях и их деяниях, передаваемая из уст в уста. Герои эпопеи могли быть вымышленными, мифологическими или реальными, историческими. Народная фантазия наделила их небывалой силой и нечеловеческими умениями. Каждого из них отличает нечто необыкновенное, чему дивился и чем любовался народ. Герои эпоса воплощают народные идеалы. Именно поэтому народ хранил их в своей памяти и воспевал их. Можно заметить, что герои разных народов совершают похожие подвиги: сражаются с чудовищами, освобождают невест, защищают свою землю от врагов. В каждой стране такие сюжеты сложились вовсе не случайно: прославляя этих героев, эпическая поэзия служит единению народа. Огромное значение в поэме-эпопее имеет патриотическая идея — идея защиты родины от завоевателей. Поэтому действие в таких героических поэмах обычно концентрируется вокруг какого-нибудь военного события из прошлого, которое приобрело важный исторический смысл 8 в глазах последующих поколений. И величайшие герои эпопеи — это прежде всего воины. Сила реализуется в битве, ведь именно битва — наивысшее испытание не только физической мощи и смелости героя, но и его способности находить и принимать решения. В 6 классе вы познакомились с русским эпосом — былинами. В этом году мы предлагаем прочитать фрагменты греческой и карело-финской эпических поэм. 1. Что такое героический эпос? Каков его основной жанр? 2. Что воспевают и прославляют эпопеи? 3. Расскажите, какие подвиги совершают русские былинные богатыри. Вспомните, чем прославилась Авдотья Рязаночка. *4. Какие народы сложили «Старшую Эдду», «Песнь о Нибелунгах», «Песнь о Роланде»? Подготовьте сообщения об этих эпопеях1. 1 Можно воспользоваться интернет-ресурсами: http://www.russianplanet.ru/filolog/epos/index.htm; http://godsbay.ru/vikings/ myth_nib1.html. ГОМЕР и ЕГО поэмы В Греции поэмы о сражениях и приключениях распевали по памяти или декламировали нараспев бродячие певцы — аэды и рапсоды. Они передавали песни от поколения к поколению, изменяли или дополняли их, слагали по образцам новые. У аэда был набор готовых выражений для описания часто повторяющихся действий, постоянные эпитеты для богов и героев. Если требовалось, певец мог сжать или растянуть свой рассказ — например, добавить подробности. Одним из таких аэдов был легендарный певец Гомер. Его существование окутано тайной, никаких достоверных сведений о его жизни до нас не дошло. Слепой, мудрый, старый, бедный, странствующий — вот всё, что мы о нём знаем. Но подобные черты народных певцов встречаются и у многих других народов. Само имя Гомер, возможно, нарицательное и переводится как «слепой», «пророк» или «слагатель». Жил ли в действительности гениальный поэт? Какова его роль в создании греческих эпических поэм? Учёные спорят уже много веков, решая этот серьёзный гомеровский вопрос. «Гомера не было, но был другой старик, тоже слепой», — шутила А.А.Ахматова. Гомер, «другой старик» или коллективный гений древних греков создали две великие поэмы, которые стали фундаментом не только греческой, но и всей европейской культуры. «Илиада» повествует о десятилетней Троянской1 войне, причиной которой стало похищение красавицы Елены, жены царя Спарты Менелая, троянским царевичем Парисом. 1 Другое название Трои — Илион, отсюда и заглавие поэмы. 10 «Одиссея» представляет собой историю трудного возвращения одного из героев этой войны в родной дом. Несмотря на объём поэм («Илиада» состоит почти из 16 тысяч строк, «Одиссея» — почти из 12 тысяч), в Греции всегда были люди, знавшие их наизусть, а дети в древнегреческих школах учились читать по «Илиаде». Греки очень любили Гомера, ценили его разнообразнейшие познания во всех областях — от военного искусства до земледелия — и искали в его произведениях советы на любой случай жизни. Что же привлекало и привлекает читателей в гомеровских поэмах? Изображая войну, Гомер не только прославляет мужество и твёрдость бойцов, но и сочувствует воинам обеих враждующих сторон — и грекам, и троянцам. Он жалеет раненых и погибших. Мстительность, жестокость вызывают у него осуждение: О, да погибнет вражда от богов и от смертных, и с нею Гнев ненавистный, который и мудрых в неистовство вводит! Гомер воспевал то, что дорого нам и сейчас: любовь к родине, верность в дружбе и уважение к старости, супружескую и сыновнюю преданность, мудрость, милосердие. Композиция и сюжет «Илиады» Поэма состоит из 24 книг (песен). Для аэда переход от небольших песен-сказаний к длинной связной эпопее был непрост. «Тут было два пути, — пишет литературовед М.Л.Гаспаров. — Один более лёгкий: можно было нанизать эпизоды подряд, слаживая конец одного с началом другого, от самого похищения Елены и до возвращения всех героев. Другой более трудный: можно было взять какой-нибудь эпизод и, расширяя его подробностями, вместить в него всё, что было поэтически интересного во всей Троянской войне». Гомер пошёл по трудному пути. Он выбрал для своей поэмы только один эпизод десятилетней войны. Действие происходит у стен Трои на десятый год осады. Главный герой «Илиады» — Ахилл, сын царя Пе-лея и морской богини Фетиды, храбрейший из греческих воинов. Ахилл 11 Разгневанный верховным вождём Агамемноном, Ахилл отказывается от дальнейшего участия в войне. Он «отрекается от гнева» и возвращается на поле боя лишь тогда, когда его друг Патрокл погибает от руки Гектора, несгибаемого защитника Трои, старшего сына царя Приама. Потеряв друга, Ахилл безмерно страдает, и горе заставляет его жестоко отомстить: он убивает Гектора в поединке и не даёт похоронить его тело с почестями. И только когда старый царь Трои сам приходит в стан греков, Ахилл соглашается отдать убитого отцу, проявляя великодушие. Гомер, следуя эпической традиции, изображает битву как серию поединков. Исход всей войны зависит от того, будет ли сражаться Ахилл, единственный из ахейских1 воинов, способный одолеть троянца Гектора. Именно в силу этого поединок Ахилла и Гектора в Песни двадцать второй делается центральным событием всей войны. О переводах Гомера Вы познакомитесь с поэмой «Илиада» в прекрасном переводе с древнегреческого Николая Ивановича Гнедича. Этот перевод, опубликованный в 1829 году, высоко оценили современники и потомки. А. С. Пушкин писал о Гнедиче: С Гомером долго ты беседовал один, Тебя мы долго ожидали, И светел ты сошёл с таинственных вершин, И вынес нам свои скрижали2. Перевод «Одиссеи» осуществил в 1849 году В.А.Жуковский, уже знакомый вам по балладам. Есть и другие переводы гомеровских поэм. В ХХ веке обе поэмы перевёл писатель В. В. Вересаев. Слог его более прост и современен, но сложную красоту гомеровского повествования лучше передали Гнедич и Жуковский. Чтобы русские читатели почувствовали стиль античного подлинника, они переводили Гомера «высоким» книжным языком, используя архаизмы и старославянизмы3. Ахейцы — одно из основных древнегреческих племён. Скрижаль — каменная доска с написанным на ней священным текстом. Архаизмы — устаревшие слова (например, «наипаче» — более всего, «рамена» — плечи); они создают дух древней эпохи. Старославянизмы — слова и выражения из старославянского (книжного) языка (например, «агнец» — ягнёнок, «лиющий» — льющий); они придают речи торжественное звучание. 12 Слышу умолкнувший глас божественной эллинской речи; Старца великого тень чую смущённой душой — так воспринял Пушкин перевод Гнедича. Гекзаметр Гомера надо читать неспешно, вслушиваясь в его слово и ритм. Гне-дичу удалось передать ритмическое звучание подлинника. Поэмы написаны гекзаметром. Поколения аэдов выработали для песен этот мерный длинный стих, богатый составными эпитетами, метафорами и возвышенными оборотами. (Гекзаметр (от греч. hexametros — шестистопный) — стиховая строка, состоящая из шести стоп. I Стопа — устойчивое, повторяющееся сочетание слогов. В гекзаметре стопа включала в себя один долгий и два кратких слога. В русских переводах это один ударный и два безударных слога. (Безударный слог мы будем обозначать значком «—», а ударный — значком «"».) Таких стоп в строке было шесть. ГнЕв, о, бо| гИня, вос |пОй Ахил //лЕса, Пе |лЕева |сЫна. Гекзаметр отличался торжественностью, медлительностью и ласкал слух грека. Аэды исполняли поэмы в сопровождении кифары, декламируя их нараспев. В середине строки они делали небольшую паузу — цезуру — и только после этого произносили конец строки («Гнев, о, богиня, воспой^ Ахиллеса, Пелеева сына»). Древние говорили, что ритм строки гекзаметра совпадает с ритмом волны Эгейского моря, набегающей на берег в ясную погоду. Размеренный стих гекзаметра отражал прекрасный гармоничный мир, а разделяющая пауза напоминала, что мир этот состоит из противоположностей, вмещает жизнь и смерть, любовь и ненависть, верность и предательство. ИНТЕРЕСНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ «Слепой Гомер, сидя у моря, слагал стихи, подчиняя их размеренному шуму прибоя. Самым веским доказательством, что 13 это было действительно так, служила цезура посередине строки. По существу она была не нужна. Гомер ввёл её, точно следуя той остановке, какую волна делает на половине своего наката. Гомер взял гекзаметр у моря. Он воспел осаду Трои и поход Одиссея торжественным напевом невидимых ему морских пространств. Голос моря вошёл в поэзию плавными подъёмами и падениями, — голос того моря, что гнало, шумя и сверкая, весёлые волны к ногам слепого рапсода». (К.Г.Паустовский. «Умолкнувший звук») *4. Что такое «гомеровский вопрос»? Почему за право считаться родиной Гомера спорили семь греческих городов? Объясните термины «гекзаметр» и «цезура». Подумайте, почему переводчики стремились сохранить гекзаметр гомеровских поэм. Критик В. Г. Белинский сравнил талант Гомера с плавильной печью, через которую «грубая руда народных преданий, поэтических песен и отрывков вышла чистым золотом». Как вы понимаете это сравнение? Илиада (Перевод Н. И. Гнедича) Из Песни шестой. Свидание Гектора с Андромахой Действие разворачивается в стенах осаждённой Трои. Гектор, покинув на время поле боя, спешит попрощаться с семьёй. Он приближался уже, протекая обширную Трою, К Скейским воротам (чрез них был выход из города в поле); Там Андромаха супруга, бегущая, встречу предстала^ <^> Там предстала супруга: за нею одна из прислужниц [400] Сына у персей держала, бессловного вовсе, младенца, Плод их единый, прелестный, подобный звезде лучезарной. Гектор его называл Скамандрием; граждане Трои — Астианаксом1: единый бо2 Гектор защитой был Трои. 1 Астианакс — владыка города. 2 Бо — ведь (усилительная частица в старославянском языке). 14 3 С.П.Постников. Прощание Гектора с Андромахой Тихо отец улыбнулся, безмолвно взирая на сына. [405] Подле него Андромаха стояла, лиющая слёзы; Руку пожала ему и такие слова говорила: «Муж удивительный, губит тебя твоя храбрость! ни сына Ты не жалеешь, младенца, ни бедной матери; скоро Буду вдовой я, несчастная! скоро тебя аргивяне1, [410] Вместе напавши, убьют! а тобою покинутой, Гектор, Лучше мне в землю сойти: никакой мне не будет отрады, Если, постигнутый роком, меня ты оставишь: удел мой — Горести! Нет у меня ни отца, ни матери нежной!2 1 Аргивяне — одно из греческих племён. Гомер так называет всех греков. 2 Отец и семеро братьев Андромахи были убиты Ахиллом при нападении на её родной город; мать также погибла. 15 <^> Гектор, ты все мне теперь — и отец, и любезная матерь, [430] Ты и брат мой единственный, ты и супруг мой прекрасный! Сжалься же ты надо мною и с нами останься на башне, Сына не сделай ты сирым1, супруги не сделай вдовою; Воинство наше поставь у смоковницы: там наипаче Город приступен врагам и восход на твердыню удобен: [435] Трижды туда приступая, на град покушались герои, Оба Аякса могучие, Идоменей знаменитый, Оба Атрея сыны и Тидид, дерзновеннейший воин. Верно о том им сказал прорицатель какой-либо мудрый, Или, быть может, самих устремляло их вещее сердце». [440] Ей отвечал знаменитый, шеломом2 сверкающий Гектор: «Всё и меня то, супруга, не меньше тревожит; но страшный Стыд мне пред каждым троянцем и длинноодежной троянкой, Если, как робкий, останусь я здесь, удаляясь от боя. Сердце мне то запретит; научился быть я бесстрашным, [445] Храбро всегда меж троянами первыми биться на битвах, Славы доброй отцу и себе самому добывая! Твёрдо я ведаю сам, убеждаясь и мыслью и сердцем, Будет некогда день, и погибнет священная Троя, С нею погибнет Приам и народ копьеносца Приама. [450] Но не столько меня сокрушает грядущее горе Трои, Приама родителя, матери дряхлой Гекубы3, Горе тех братьев возлюбленных, юношей многих и храбрых, Кои полягут во прах под руками врагов разъярённых, Сколько твоё, о супруга! тебя меднолатный ахеец, [455] Слёзы лиющую, в плен повлечёт и похитит свободу! И, невольница, в Аргосе будешь ты ткать чужеземке, Воду носить от ключей Мессеиса или Гиперея4, С ропотом горьким в душе; но заставит жестокая нужда! Льющую слёзы тебя кто-нибудь там увидит и скажет: [460] «Гектора это жена, превышавшего храбростью в битвах Всех конеборцев троян, как сражалися вкруг Илиона! Скажет — и в сердце твоём возбудит он новую горечь: 1 Сирый — сирота; одинокий, несчастный человек. 2 Шелом — шлем. 3 Гекуба — жена царя Приама, мать Гектора. 4 Аргос — город на юге Греции; Мессейс, Гиперей — источники в Греции. 16 Вспомнишь ты мужа, который тебя защитил бы от рабства! Но да погибну и буду засыпан я перстью1 земною [465] Прежде, чем плен твой увижу и жалобный вопль твой услышу!» Рёк2 — и сына обнять устремился блистательный Гектор; Но младенец назад, пышноризой3 кормилицы к лону С криком припал, устрашася любезного отчего вида, Яркою медью испуган и гребнем косматовласатым, [470] Видя ужасно его закачавшийся сверху шелома. Сладко любезный родитель и нежная мать улыбнулись. Шлем с головы немедля снимает божественный Гектор, Наземь кладёт его, пышноблестящий, и, на руки взявши Милого сына, целует, качает его и, поднявши, [475] Так говорит, умоляя и Зевса, и прочих бессмертных: «Зевс и бессмертные боги! о, сотворите, да будет Сей мой возлюбленный сын, как и я, знаменит среди граждан; Так же и силою крепок, и в Трое да царствует мощно. Пусть о нём некогда скажут, из боя идущего видя: [480] Он и отца превосходит! И пусть он с кровавой корыстью Входит, врагов сокрушитель, и радует матери сердце!» Рёк — и супруге возлюбленной на руки он полагает Милого сына; дитя к благовонному лону прижала Мать, улыбаясь сквозь слёзы. Супруг умилился душевно, [485] Обнял её и, рукою ласкающий, так говорил ей: «Добрая! сердце себе не круши неумеренной скорбью. Против судьбы человек меня не пошлёт к Аидесу4; Но судьбы, как я мню, не избег ни один земнородный Муж ни отважный, ни робкий, как скоро на свет он родится. [490] Шествуй, любезная, в дом, озаботься своими делами; Тканьем, пряжей займися, приказывай жёнам домашним Дело своё исправлять; а война — мужей озаботит Всех, — наиболе ж меня, — в Илионе священном рождённых». Речи окончивши, поднял с земли бронеблещущий Гектор 1 Персть — земной прах, пыль. 2 Рёк — молвил, сказал. 3 Пышнорйзая — в пышных одеждах. 4 Айдес — бог смерти Аид; к Айдесу — в царство мёртвых. 17 [495] Гривистый шлем; и пошла Андромаха безмолвная к дому, Часто назад озираясь, слёзы ручьём проливая. 1. Каким настроением проникнута эта сцена? 2. Какие особенности любви супругов отмечает Гомер? 3. О чём Андромаха просит Гектора? 4. Почему, несмотря на жалость и тревогу, Гектор не может выполнить её просьбу? Какими причинами он это объясняет? 5. Что более всего страшит Гектора в картине грядущей гибели Трои? 6. О чём молит богов Гектор, благословляя сына? *7. Что можно сказать о жизненных ценностях героя: чем он дорожит больше, а чем — меньше? 8. Что кроме гекзаметра придаёт торжественность и возвышенность речи Гомера? 9. Найдите определения, которыми автор характеризует Гектора. Употребляются ли такие слова в современном языке или они архаичны? Какую стилистическую окраску они придают тексту? 10. Какими деталями сопровождается сцена прощания Гектора с Андромахой? Почему Гомер не ограничивается только речами героев, а описывает их поведение, внешность, жесты? 11. Расскажите, какие чувства выражают лица и позы персонажей на картине С.П.Постникова. Прочитайте стихотворение современного поэта Александра Кушнера. Каким видит Гомера современный поэт? Я думаю, когда Гомер писал Прощание героя с Андромахой, Не старцем был он, — плакал и пылал И слёзы утирал, смутясь, рубахой, Заглядывая в пасть тоски, — оскал Её сквозит за лирой-черепахой! И славил он спасительную тьму, На эллинов наброшенную свыше^ Лет двадцать пять, я думаю, ему, От силы тридцать было^ Рассмотри же Ахиллов щит, всю эту кутерьму На нём, дворцы, и пастбища, и крыши^ Не он слепец, а ты — в сравненье с ним! Очки сними и брось их в пыльный угол. 18 Он видел всё, он слишком молодым Был в этом мире^ Из Песни двадцать второй. Умерщвление Гектора Любимый друг Ахилла Патрокл гибнет от руки Гектора под стенами Трои. Ахилл потрясён гибелью друга и принимает решение отомстить троянцам. Троянцы скрываются за своими стенами, и в поле остается один Гектор. Он принимает бой с Ахиллом. Оба героя сошлись, устремлённые друг против друга; Первый к Пелиду1 воскликнул шеломом сверкающий Гектор: [250] «Сын Пелеев, тебя убегать2 не намерен я боле! Трижды пред градом Приамовым я пробежал, не дерзая Встретить тебя нападавшего; ныне же сердце велит мне Стать и сразиться с тобою; убью или буду убит я! Прежде ж богов призовём во свидетельство; лучшие будут [255] Боги свидетели клятв и хранители наших условий: Тела тебе я не буду бесчестить, когда громовержец Дарует мне устоять и оружием дух твой исторгнуть; Славные только доспехи с тебя, Ахиллес, совлеку я, Тело ж отдам мирмидонцам3; и ты договор сей исполни». [260] Грозно взглянул на него и вскричал Ахиллес быстроногий: «Гектор, враг ненавистный, не мне предлагай договоры! Нет и не будет меж львов и людей никакого союза; Волки и агнцы не могут дружиться согласием сердца; Вечно враждебны они и зломышленны друг против друга, — Так и меж нас невозможна любовь; никаких договоров Быть между нами не может, поколе один, распростёртый, Кровью своей не насытит свирепого бога Арея4!» <^> С места, напрягшися, бросился, словно орёл небопарный, Если он вдруг из-за облаков сизых на степь упадает, 1 Пелид — сын Пелея, Ахилл. 2 Тебя убегать — от тебя убегать. 3 Мирмидонцы (мирмидоняне) — племя, возглавляемое Ахиллом. 4 Арей — Арес, бог жестокой войны. 19 Поединок Ахилла с Гектором [310] Нежного агнца иль зайца пугливого жадный похитить, — Гектор таков устремился, махая ножом смертоносным. Прянул1 и быстрый Пелид, и наполнился дух его гнева Бурного; он перед грудью уставил свой щит велелепный2, Дивно украшенный; шлем на главе его четверобляшный [315] Зыблется светлый, волнуется пышная грива златая, Густо Гефестом разлитая окрест высокого гребня. Но, как звезда меж звёздами в сумраке ночи сияет, Геспер3, который на небе прекраснее всех и светлее, — Так у Нелида4 сверкало копьё изощрённое, коим [320] В правой руке потрясал он, на Гектора жизнь умышляя5, Места на теле прекрасном ища для верных ударов. Но у героя всё тело доспех покрывал медноковный, Пышный, который похитил он, мощь одолевши Патрокла. Там лишь, где выю ключи с раменами связуют6, гортани [325] Часть обнажалася, место, где гибель душе неизбежна: Там, налетевши, копьём Ахиллес поразил Приамида7; 1 Прянуть — стремительно двинуться, прыгнуть. 2 Велелепный — очень красивый, прекрасный. Геспер — вечерняя звезда (Венера). Нелйд — Пелид, т.е. Ахилл. На Гектора жизнь умышляя — покушаясь, посягая на жизнь Гектора. ^где выю ключи с раменами связуют — где ключицы соединяют шею с плечами. Приамйд — сын Приама, Гектор. 20 Прямо сквозь белую выю прошло смертоносное жало; Только гортани ему не рассёк сокрушительный ясень1 Вовсе, чтоб мог, умирающий, несколько слов он промолвить; Грянулся в прах он, — и громко вскричал Ахиллес, торжествуя: [330] «Гектор, Патрокла убил ты — и думал живым оставаться! Ты и меня не страшился, когда я от битв удалялся, Враг безрассудный! Но мститель его, несравненно сильнейший, Нежели ты, за судами ахейскими я оставался, Я, и колена тебе сокрушивший! Тебя для позора Птицы и псы разорвут, а его погребут аргивяне. <^> Друг мой Патрокл! Не забуду его, не забуду, пока я Между живыми влачусь и стопами земли прикасаюсь! Если ж умершие смертные память теряют в Аиде, Буду я помнить и там моего благородного друга!» *6. Какие мотивы движут каждым из воинов? Кого из них можно назвать патриотом? Испытывал ли Гектор страх перед Ахиллом? Почему он всё же решил встретить противника лицом к лицу? Как это его характеризует? Кто более благороден в «словесном поединке» перед началом боя? Какое предложение Гектора отвергает Ахилл? Найдите сравнения, которые помогают представить каждого из воинов. Как они характеризуют героев? Почему Ахилл не желает отдавать тело погибшего Гектора троянцам, а хочет глумиться над ним? Как вам кажется, кому в этом эпизоде автор сочувствует больше? Почему? Прочитайте стихотворение Арсения Тарковского «Мщение Ахилла». Как поэт XX века осмысляет события Троянской войны? В каких строчках выражена главная мысль стихотворения? Фиолетовой от зноя, Остывающей рукой 1 Сокрушительный ясень — копьё Ахилла, древко которого было сделано из твёрдого, как железо, ясеня. 21 1 2 3 4 5 Рану смертную потрогал Умирающий Патрокл, И последнее, что слышал, — Запредельный вой тетив, И последнее, что видел, — Пальцы склеивает кровь. Мёртв лежит он в чистом поле, И Ахилл не пьёт, не ест, И пока ломает руки, Щит куёт ему Гефест. Равнодушно пьют герои Хмель времён и хмель могил, Мчит вокруг горящей Трои Тело Гектора Ахилл. <^> Не Ахилл разрушит Трою, И его лучистый щит Справедливою рукою Новый мститель сокрушит. И ещё на город ляжет Семь пластов сухой земли, И стоит Ахилл по плечи В щебне, прахе и золе. Так не дай пролить мне крови, Чистой, грешной, дорогой, Чтобы клейкой красной глины В смертный час не мять рукой. В течение нескольких дней Ахилл волочит привязанное к колеснице тело Гектора вокруг могилы Патрокла. Это страшное оскорбление побеждённого и его близких, ведь мёртвые воины, по обычаю греков, должны быть погребены с почестями. Из Песни двадцать четвёртой. Выкуп Гектора Однажды ночью к Ахиллу является старец Приам с выкупом, желая забрать сына Гектора и похоронить его как подобает. 22 А.А.Иванов. Приам, испрашивающий у Ахилла тело Гектора Старец, никем не примеченный, входит в покой и, Пелиду В ноги упав, обымает колена и руки целует, — Страшные руки, детей у него погубившие многих! [480] Так, если муж, преступлением тяжким покрытый в отчизне, Мужа убивший, бежит и к другому народу приходит, К сильному в дом, — с изумлением все на пришельца взирают, — Так изумился Пелид, боговидного старца увидев; Так изумилися все, и один на другого смотрели. [485] Старец же речи такие вещал, умоляя героя: «Вспомни отца своего, Ахиллес, бессмертным подобный, Старца, такого ж, как я, на пороге старости скорбной! Может быть, в самый сей миг и его, окруживши, соседи Ратью теснят, и некому старца от горя избавить. [490] Но, по крайней он мере, что жив ты, и зная и слыша, Сердце тобой веселит и вседневно льстится надеждой Милого сына узреть, возвратившегось в дом из-под Трои. 23 Я же, несчастнейший смертный, сынов возрастил браноносных1 В Трое святой, и из них ни единого мне не осталось! [495] Я пятьдесят их имел при нашествии рати ахейской: Их девятнадцать братьев от матери было единой; Прочих родили другие любезные жёны в чертогах; Многим Арей истребитель сломил им несчастным колена. Сын оставался один, защищал он и град наш и граждан; [500] Ты умертвил и его, за отчизну сражавшегось храбро, Гектора! Я для него прихожу к кораблям мирмидонским; Выкупить тело его приношу драгоценный я выкуп. Храбрый! почти ты богов! над моим злополучием сжалься, Вспомнив Пелея отца: несравненно я жалче Пелея! [505] Я испытую, чего на земле не испытывал смертный: Мужа, убийцы детей моих, руки к устам прижимаю!» Так говоря, возбудил об отце в нём плачевные думы; За руку старца он взяв, от себя отклонил его тихо. Оба они вспоминая: Приам — знаменитого сына, [510] Горестно плакал, у ног Ахиллесовых в прахе простёртый; Царь Ахиллес, то отца вспоминая, то друга Патрокла, Плакал, и горестный стон их кругом раздавался по дому. Но когда насладился Пелид благородный слезами И желание плакать от сердца его отступило, — [515] Быстро восстал он и за руку старца простёртого поднял, Тронут глубоко и белой главой, и брадой его белой; Начал к нему говорить, устремляя крылатые речи: «Ах, злополучный! много ты горестей сердцем изведал! Как ты решился, один, при судах мирмидонских явиться [520] Мужу пред очи, который сынов у тебя знаменитых Многих повергнул? В груди твоей, старец, железное сердце! Но успокойся, воссядь, Дарданион2; и как мы ни грустны, Скроем в сердца и заставим безмолвствовать горести наши. Сердца крушительный плач ни к чему человеку не служит: [525] Боги судили всесильные нам, человекам несчастным, Жить на земле в огорчениях: боги одни беспечальны. Две великие урны лежат перед прагом3 Зевеса, 1 БранонОсных — воинственных, мужественных. 2 Дарданион — Приам (потомок Дардана, сына Зевса). 3 Праг — порог. 24 Полны даров: счастливых одна и несчастных другая. Смертный, которому их посылает, смесивши, Кронион1, [530] В жизни своей переменно и горесть находит и радость; Тот же, кому он несчастных пошлёт, — поношению предан; Нужда, грызущая сердце, везде по земле его гонит; Бродит несчастный, отринут бессмертными, смертными презрен. Так и Пелея — дарами осыпали светлыми боги [535] С юности нежной; украшенный выше сынов земнородных Счастьем, богатством, владыка могучий мужей мирмидонских, Смертный, супругой богиню приял от руки он бессмертных. Бог и ему ниспослал злополучие: он не имеет В доме своём поколения, сына, наследника царства2. [540] Сын у Пелея один, кратковечный; но я и доныне Старца его не покою, а здесь, от отчизны далеко, Здесь я в Троаде сижу и тебя и твоих огорчаю. Сам ты, о старец, мы слышали, здесь благоденствовал прежде. Сколько народов вмещали обитель Макарова, Лесбос, [545] Фригия, край плодоносный, а здесь — Геллеспонт3 бесконечный: Ты среди всех, говорят, и богатством блистал и сынами. Но, как беду на тебя ниспослали небесные боги, Около Трои твоей неумолкная брань и убийство. Будь терпелив и печалью себя не круши беспрерывной: [550] Ты ничего не успеешь, о сыне печаляся; плачем Мёртвого ты не подымешь, но горе своё лишь умножишь!» Сыну Пелея ответствовал старец Приам боговидный: «Нет, не сяду я, Зевсов любимец, доколе мой Гектор В куще4 лежит, погребенью не преданный! Дай же скорее, Кронйон — Зевс, сын Кроноса. ^он не ймеет^ наследника царства^ — Ахилл говорит о судьбе своего отца Пелея, который от брака с богиней Фетидой имел единственного сына, обречённого на краткий век. После гибели Ахилла ему суждено было остаться без наследника. Остров Лесбос (царство Макара), Фрйгия, пролив Геллеспонт (Дарданеллы) — Ахилл перечисляет наиболее знаменитые и богатые области Малой Азии, находившиеся рядом с Троей. Куща — палатка, шалаш. 25 2 3 4 [555] Дай сим очам его видеть! а сам ты прими искупленье: Мы принесли драгоценное. О, насладись им, и счастлив В край возвратися родимый, когда ты ещё позволяешь Старцу мне бедному жить и солнца сияние видеть!» Грозно взглянув на него, говорил Ахиллес быстроногий: [560] «Старец, не гневай меня! Разумею и сам я, что должно Сына тебе возвратить: от Зевса мне весть приносила Матерь моя среброногая, нимфа морская Фетида». Описанием погребения Гектора заканчивается «Илиада». 1. Какие чувства испытывает Приам, входя в покои к убийце своего сына? О чём он просит Ахилла? Чем пытается убедить старец гордого воина? 2. Как ведёт себя Ахилл, выслушав Приама? О чём говорят его жесты? 3. Испытывают ли ненависть друг к другу Приам и Ахилл в этой сцене? О чём каждый из них плачет? 4. Что отвечает Ахилл Приаму и как утешает его? Могут ли его слова облегчить горе старика? 5. Какой момент встречи Ахилла и Приама изображён на картине А.А. Иванова? Почему вы так решили? 6. С какой стороны раскрывается характер Ахилла в этой Песни? Что нового мы узнаем о нём? Ахилл скорбящий и Ахилл разгневанный — это разные люди? 7. Что, по мнению Ахилла, уравнивает его участь с участью Приама? *8. Попробуйте сформулировать, какая важная идея заключена в этой сцене. Эпический герой Гомера Главное качество гомеровского героя — доблесть. Она вмещает в себя стойкость и высокое душевное мужество. Многие герои «Илиады» — «рождённые Зевсом», «питомцы Зевса» и возводят своё происхождение к кому-нибудь из богов или знаменитых царей прошлого. К ним применяются постоянные «идеальные» эпитеты: знаменитый, выдающийся, превосходный, славный, беспорочный. К примеру, мать Ахилла нимфа Фетида восклицает: ^родила я душой благородного, храброго сына, Первого между героев! 26 Мы знаем, что постоянные эпитеты характерны для эпоса, с ними мы встречаемся и в наших былинах. Постоянные эпитеты в «Илиаде» не заслоняют от нас живого облика героев. Вглядитесь в Ахилла: он вспыльчив и неукротим в гневе, но способен на великодушие. Андромаха улыбается сквозь слёзы, царь Приам горестно плачет.^ Нам близки их переживания. Читая, мы забываем, что нас разделяет почти три тысячи лет. Вспомните, какие эпитеты сопровождают героев русских былин и народных волшебных сказок. А какие эпитеты характерны для героев «Илиады»? Какие качества они подчёркивают? Почему Гнедич использовал в переводе сложные эпитеты: боговидный Приам, среброногая нимфа Фетида? Поэма «Одиссея» Если главным героем «Илиады» выступает непобедимый воин, ставящий честь и славу выше жизни, то в «Одиссее» действует герой иного типа. Одиссея отличают ловкость, умение найти выход из любой ситуации. Здесь мы попадаем уже не в мир воинских подвигов, а в мир путешествий и приключений. Содержанием «Одиссеи» является возвращение ахейцев с Троянской войны. Повествование начинается на десятом году скитаний главного героя. Гнев Посейдона до этого времени не позволял Одиссею вернуться на родную Итаку, где воцарились женихи, соперничающие из-за руки его жены Пенелопы. После долгих странствий Одиссей достигает полулегендарной страны феаков. Там он подробно и красочно описывает свои приключения с момента отплытия из-под Трои. Феаки отвозят его на Итаку. Под видом нищего он входит в свой дворец, посвящает сына Телемаха в план уничтожения женихов и, воспользовавшись состязанием в стрельбе из лука, убивает их. Одиссей — самый многострадальный «среди всех мужей». На его долю выпало столько испытаний и трудностей, что другой, менее стойкий, воин вряд ли бы их вынес: бури на море и опасности на суше, спуск в царство Аида и горестные свидания с мёртвыми, страшная гибель товарищей на его глазах, брань и унижения со стороны женихов. Но именно путешествие делает из него настоящего героя — мужественного и «многомудрого». На своём пути он преодолевает не только опасности. Самые серьёзные испытания — богатая и счастливая жизнь, обещаемая в чужих краях. 27 Одиссей Царь феаков Алкиной готов предложить герою остаться в его чудесной стране, но Одиссей не колеблясь отвергает эту возможность, хотя там круглый год плодоносят сады, покои сверкают золотом и скиталец мог бы получить в жёны юную царевну Навсикаю. В краю лотофагов спутники Одиссея наедаются до отвала сладким лотосом и теряют память о родине и о цели пути. Одиссей побуждает товарищей как можно быстрее уплыть от этих берегов. Вопросы: «Кто ты? Какого ты племени? Где ты живёшь? Кто отец твой?» — десятки раз звучат в поэме. Человека, забывшего родину, могут постигнуть большие несчастья. Прекраснокудрая чародейка Цирцея угощает друзей Одиссея, подсыпав в чашу с вином волшебного зелья, «чтоб память у них об отчизне пропала». Как только они забыли родину, Цирцея легко отняла у них человеческий облик, превратив их в свиней. Одиссей не превращается в животное, поскольку чародейке не удалось его опоить, не удалось заставить забыть свою страну. Нимфа Калипсо, живущая посреди моря на отдалённом острове, искренне рада Одиссею, выброшенному на берег после кораблекрушения. 28 Она обещает герою вечную юность и бессмертие. Однако жизнь его на этом безбедном острове «утекает медлительно капля за каплей» в непрестанной тоске по отчизне, по жене и сыну. Он отказывается от богатства, вечной молодости и бессмертия и всей душой стремится к небогатой, каменистой, но своей Итаке: Тщетно Калипсо, богиня богинь, в заключении долгом Силой держала меня, убеждая, чтоб был ей супругом; Тщетно меня чародейка, владычица Эи, Цирцея В доме держала своём, убеждая, чтоб был ей супругом, — Хитрая лесть их в груди у меня не опутала сердца; Сладостней нет ничего нам отчизны и сродников наших, Даже когда б и роскошно в богатой обители жили Мы на чужой стороне, далеко от родителей милых. *1. Почему эпитет «многострадальный» дан именно Одиссею, а не героям «Илиады», тоже много испытавшим, например Андромахе или Приаму? 2. Что роднит поэму «Одиссея» с волшебной сказкой? Одиссея (Перевод В. А.Жуковского) Из Песни девятой (Одиссей у циклопов) Одиссей рассказывает царю фраков Алкиною о своих странствиях. Далее поплыли мы, сокрушённые сердцем, и в землю Прибыли сильных, свирепых, не знающих правды циклопов. <^> [170] Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос1; Верных товарищей я на совет пригласил и сказал им: «Все вы, товарищи верные, здесь без меня оставайтесь; Я же, с моим кораблём и моими людьми удаляся, Сведать о том попытаюсь, какой там народ обитает, [175] Дикий ли, нравом свирепый, не знающий правды, Или приветливый, богобоязненный, гостеприимный?» 1 Эос — богиня зари. Обратите внимание, сколько раз она «выходит из мрака» на протяжении этой Песни. 29 Так я сказал и, вступив на корабль, повелел, чтоб за мною Люди мои на него все взошли и канат отвязали; Люди взошли на корабль и, севши на лавках у вёсел, [180] Разом могучими вёслами вспенили тёмные воды. К берегу близкому скоро пристав с кораблём, мы открыли В крайнем, у самого моря стоявшем утёсе пещеру, Густо одетую лавром, пространную, где собирался Мелкий во множестве скот; там высокой стеной из огромных, [185] Грубо набросанных камней был двор обведён, и стояли Частым забором вокруг черноглавые дубы и сосны. Муж великанского роста в пещере той жил; одиноко Пас он баранов и коз и ни с кем из других не водился; Был нелюдим он, свиреп, никакого не ведал закона; [190] Видом и ростом чудовищным в страх приводя, он несходен Был с человеком, вкушающим хлеб, и казался лесистой, Дикой вершиной горы, над другими воздвигшейся грозно. Спутникам верным моим повелел я остаться на бреге Близ корабля и его сторожить неусыпно; с собой же [195] Взявши двенадцать надёжных и самых отважных, пошёл я^ <^> Шагом поспешным к пещере приблизились мы, но его в ней Не было; коз и баранов он пас на лугу недалёком. Начали всё мы в пещере пространной осматривать; много Было сыров в тростниковых корзинах; в отдельных закутах [220] Заперты были козлята, барашки, по возрастам разным в порядке Там размещённые: старшие с старшими, средние подле Средних и с младшими младшие; вёдра и чаши Были до самых краёв налиты простоквашей густою. Спутники стали меня убеждать, чтоб, запасшись сырами, [225] Боле я в страшной пещере не медлил, чтоб все мы скорее, Взявши в закутах отборных козлят и барашков, с добычей Нашей на быстрый корабль убежали и в море пустились. Я на беду отказался полезный совет их исполнить; Видеть его мне хотелось в надежде, что, нас угостивши, [230] Даст нам подарок: но встретиться с ним не на радость нам было. Яркий огонь разложив, совершили мы жертву; добывши Сыру потом и насытив свой голод, остались в пещере 30 Ждать, чтоб со стадом в неё возвратился хозяин. И скоро С ношею дров, для варенья вечерния пищи, явился [235] Он и со стуком на землю дрова перед входом пещеры Бросил; объятые страхом, мы спрятались в угол; пригнавши Стадо откормленных коз и волнистых баранов к пещере, Маток в неё он впустил, а самцов, и козлов и баранов, Прежде от них отделив, на дворе перед входом оставил. [240] Кончив, чтоб вход заградить, несказанно великий с земли он Камень, который и двадцать два воза четыреколёсных С места б не сдвинули, поднял: подобен скале необъятной Был он; его подхвативши и вход им пещеры задвинув, Сел он и маток доить принялся надлежащим порядком, [245] Коз и овец; подоив же, под каждую матку её он Клал сосуна. Половину отлив молока в плетеницы1, В них он оставил его, чтоб оно огустело для сыра; Всё ж молоко остальное разлил по сосудам, чтоб после Пить по утрам иль за ужином, с пажити стадо пригнавши. [250] Кончив с заботливым спехом работу свою, наконец он Яркий огонь разложил, нас увидел и грубо сказал нам: «Странники, кто вы? Откуда пришли водяною дорогой? Дело ль какое у вас? Иль без дела скитаетесь всюду, Взад и вперёд по морям, как добычники вольные, мчася, [255] Жизнью играя своей и беды приключая народам?» Так он сказал нам; у каждого замерло милое сердце: Голос гремящий и образ чудовища в трепет привёл нас. Но, ободрясь, напоследок ответствовал так я циклопу: «Все мы ахейцы: плывём от далёкия Трои; сюда же [260] Бурею нас принесло по волнам беспредельного моря. <^> Ныне к коленам припавши твоим, мы тебя умоляем Нас, бесприютных, к себе дружелюбно принять и подарок Дать нам, каким завсегда на прощанье гостей наделяют. Ты же убойся богов; мы пришельцы, мы ищем покрова; [270] Мстит за пришельцев отверженных строго небесный Кронион Бог гостелюбец, священного странника вождь и заступник». Плетенйца — сплетённая ёмкость. 31 Так я сказал; с неописанной злостью циклоп отвечал мне: «Видно, что ты издалека, иль вовсе безумен, пришелец, Если мог вздумать, что я побоюсь иль уважу бессмертных. [275] Нам, циклопам, нет нужды ни в боге Зевесе, ни в прочих Ваших блаженных богах; мы породой их всех знаменитей; Страх громовержца Зевеса разгневать меня не принудит Вас пощадить; поступлю я, как мне самому то угодно. Ты же теперь мне скажи, где корабль, на котором пришли вы [280] К нам? Далеко ли иль близко отсюда стоит он? То ведать Должен я». Так, искушая, он хитро спросил. Остерегшись, Хитрыми сам я словами ответствовал злому циклопу: «Бог Посейдон, колебатель земли, мой корабль уничтожил, Бросив его недалеко от здешнего брега на камни [285] Мыса крутого, и бурное море обломки умчало. Мне ж и со мною немногим от смерти спастись удалося». Так я сказал, и, ответа не дав никакого, он быстро Прянул, как бешеный зверь, и, огромные вытянув руки, Разом меж нами двоих, как щенят, подхватил и ударил [290] Оземь; их череп разбился; обрызгало мозгом пещеру. Он же, обоих рассекши на части, из них свой ужасный Ужин состряпал и жадно, как лев, разъяряемый гладом, Съел их, ни кости, ни мяса куска, ни утроб не оставив. Мы, святотатного дела свидетели, руки со стоном [295] К Дию отцу подымали1; наш ум помутился от скорби. Чрево наполнив своё человеческим мясом и свежим Страшную пищу запив молоком, людоед беззаботно Между козлов и баранов на голой земле растянулся. Тут подошёл я к нему с дерзновенным намереньем сердца, [300] Острый свой меч обнаживши, чудовищу мстящею медью Тело в том месте пронзить, где под грудью находится печень. Меч мой уж был занесён; но иное на мысли пришло мне: С ним неизбежно и нас бы постигнула верная гибель: Все совокупно мы были б не в силах от входа пещеры [305] Слабою нашей рукою тяжёлой скалы отодвинуть. С трепетом сердца мы ждали явленья божественной Эос: 1 Руки со стоном к Дию отцу подымали — взывали к Зевсу. Дий отец — бог неба, Зевс. 32 Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос. Встал он, огонь разложил и доить принялся по порядку Коз и овец; подоив же, под каждую матку её он [310] Клал сосуна; окончавши с заботливым спехом работу, Снова из нас он похитил двоих на ужасную пищу. Съев их, он выгнал шумящее стадо из тёмной пещеры. Мощной рукой оттолкнувши утёс приворотный, им двери Снова он запер, как лёгкою кровлей колчан запирают. С свистом погнал он на горное пастбище тучное стадо. Я ж, в заключенье оставленный, начал выдумывать средство, Как бы врагу отомстить, и молил о защите Палладу. Вот что, размыслив, нашёл, наконец, я удобным и верным: В козьей закуте стояла дубина циклопова, свежий [320] Ствол им обрубленной маслины дикой; его он, очистив, Сохнуть поставил в закуту, чтоб после гулять с ним; подобен Нам показался он мачте, какая на многовёсельном, С грузом товаров моря обтекающем судне бывает; Был он, конечно, как мачта длиной, толщиною и весом. [325] Взявши тот ствол и мечом от него отрубивши три локтя, Выгладить чисто отрубок велел я товарищам; скоро Выглажен был он; своею рукою его заострил я; После, обжегши на угольях острый конец, мы поспешно Кол, приготовленный к делу, зарыли в навозе, который [330] Кучей огромной набросан был в смрадной пещере циклопа. Кончив, своих пригласил я сопутников жеребий кинуть, Кто между ними колом обожжённым поможет пронзить мне Глаз людоеду, как скоро глубокому сну он предастся. Жеребий дал четырёх мне, и самых надёжных, которых [335] Сам бы я выбрал, и к ним я пристал не по жеребью пятый. Вечером, жирное стадо гоня, людоед возвратился^ <^> Снова двоих он из нас подхватил и по-прежнему съел их. [345] Тут подошёл я отважно и речь обратил к людоеду, Полную чашу вина золотого ему предлагая: «Выпей, циклоп, золотого вина, человечьим насытясь 33 Дж. Флаксмен. Одиссей угощает вином Полифема Мясом; узнаешь, какой драгоценный напиток на нашем Был корабле; для тебя я его сохранил, уповая [350] Милость в тебе обрести: но свирепствуешь ты нестерпимо. Кто же вперёд, беспощадный, тебя посетит из живущих Многих людей, о твоих беззаконных поступках услышав?» Так говорил я; взяв чашу, её осушил он, и вкусным Крепкий напиток ему показался; другой попросил он [355] Чаши. «Налей мне, — сказал он, — ещё и своё назови мне Имя, чтоб мог приготовить тебе я приличный подарок. Есть и у нас, у циклопов, роскошных кистей винограда Полные лозы, и сам их Кронион дождём оплождает; Твой же напиток — амброзия чистая с нектаром сладким». [360] Так он сказал, и другую я чашу вином искромётным Налил. Ещё попросил он, и третью безумцу я подал. Стало шуметь огневое вино в голове людоеда. Я обратился к нему с обольстительно-сладкою речью: «Славное имя моё ты, циклоп, любопытствуешь сведать, [365] С тем, чтоб, меня угостив, и обычный мне сделать подарок? Я называюсь Никто; мне такое название дали Мать и отец, и товарищи так все меня величают». 34 С злобной насмешкою мне отвечал людоед зверонравный: «Знай же, Никто, мой любезный, что будешь ты самый последний [370] Съеден, когда я разделаюсь с прочими; вот мой подарок». Тут повалился он навзничь, совсем опьянелый; и набок Свисла могучая шея, и всепобеждающей силой Сон овладел им; вино и куски человечьего мяса Выбросил он из разинутой пасти, не в меру напившись. [375] Кол свой достав, мы его остриём на огонь положили; Тотчас зардел он; тогда я, товарищей выбранных кликнув, Их ободрил, чтоб со мною решительны были в опасном Деле. Уже начинал положенный на уголья кол наш Пламя давать, разгоревшись, хотя и сырой был; поспешно [380] Вынул его из огня я; товарищи смело с обоих Стали боков — божество в них, конечно, вложило отважность; Кол обхватили они и его остриём раскалённым Втиснули спящему в глаз; и, с конца приподнявши, его я Начал вертеть, как вертит буравом корабельный строитель, [385] Толстую доску пронзая; другие ж ему помогают, ремнями Острый бурав обращая, и, в доску вгрызаясь, визжит он. Так мы, его с двух боков обхвативши руками, проворно Кол свой вертели в пронзённом глазу: облился он горячей Кровью; истлели ресницы, шершавые вспыхнули брови; [390] Яблоко лопнуло; выбрызгнул глаз, на огне зашипевши. Так расторопный ковач, изготовив топор иль секиру, В воду металл (на огне раскаливши его, чтоб двойную Крепость имел) погружает, и звонко шипит он в холодной Влаге: так глаз зашипел, остриём раскалённым пронзённый. [395] Дико завыл людоед — застонала от воя пещера. В страхе мы кинулись прочь; с несказанной свирепостью вырвав Кол из пронзённого глаза, облитый кипучею кровью, Сильной рукой от себя он его отшвырнул; в исступленье Начал он криком циклопов сзывать, обитавших в глубоких [400] Гротах окрест и на горных, лобзаемых ветром, вершинах. Громкие вопли услышав, отвсюду сбежались циклопы; Вход обступили пещеры они и спросили: «Зачем ты Созвал нас всех, Полифем? Что случилось? На что ты 35 Сладкий наш сон и спокойствие ночи божественной прервал? [405] Коз ли твоих и баранов кто дерзко похитил? Иль сам ты Гибнешь? Но кто же тебя здесь обманом иль силою губит?» Им отвечал он из тёмной пещеры отчаянно диким Рёвом: «Никто! Но своей я оплошностью гибну; Никто бы Силой не мог повредить мне». В сердцах закричали циклопы: [410] «Если никто, для чего же один так ревёшь ты? Но если Болен, то воля на это Зевеса, её не избегнешь. В помощь отца своего призови, Посейдона владыку». Так говорили они, удаляясь. Во мне же смеялось Сердце, что вымыслом имени всех мне спасти удалося. [415] Охая тяжко, с кряхтеньем и стоном ошарив руками Стены, циклоп отодвинул от входа скалу, перед нею Сел и огромные вытянул руки, надеясь, что в стаде, Мимо его проходящем, нас всех переловит; конечно, Думал свирепый глупец, что и я был, как он, без рассудка. [420] Я ж осторожным умом вымышлял и обдумывал средство, Как бы себя и товарищей бодрых избавить от верной Гибели; многие хитрости, разные способы тщетно Мыслям моим представлялись, а бедствие было уж близко. Вот что, по думанье долгом, удобнейшим мне показалось: [425] Были бараны большие, покрытые длинною шерстью, Жирные, мощные, в стаде; руно их, как шёлк, волновалось. Я потихоньку сплетёнными крепкими лыками, вырвав Их из рогожи, служившей постелею злому циклопу, По три барана связал; человек был подвязан под каждым [430] Средним, другими двумя по бокам защищённый; на каждых Трёх был один из товарищей наших; а сам я?.. Дебелый1, Рослый, с роскошною шерстью был в стаде баран; обхвативши Мягкую спину его, я повис на руках под шершавым Брюхом; а руки (в руно несказанно-густое впустив их) [435] Длинною шерстью обвил и на ней терпеливо держался. С трепетом сердца мы ждали явленья божественной Эос. 1 Дебелый — здоровый, тучный. 36 Я. Йордане. Одиссей в пещере Полифема Встала из мрака младая с перстами пурпурными Эос: К выходу все побежали самцы, и козлы и бараны; Матки ж, ещё недоенные, жалко блеяли в закутах, [440] Брызжа из длинных сосцов молоко; господин их, от боли Охая, щупал руками у всех, пробегающих мимо, Пышные спины; но, глупый, он был угадать не способен, Что у иных под волнистой скрывалося грудью; последний Шёл мой баран; и медлительным шагом он шёл, отягчённый [445] Длинною шерстью и мной, размышлявшим в то время о многом. Спину ощупав его, с ним циклоп разговаривать начал: «Ты ль, мой прекрасный любимец? Зачем же пещеру последний Ныне покинул? Ты прежде ленив и медлителен не был. Первый всегда, величаво ступая, на луг выходил ты [450] Сладкорастущей травою питаться; ты в полдень к потоку Первый бежал; и у всех впереди возвращался в пещеру; 37 Вечером. Ныне ж идёшь ты последний; знать, чувствуешь сам ты, Бедный, что око моё за тобой уж не смотрит; лишён я Светлого зренья гнусным бродягою; здесь он вином мне [455] Ум отуманил; его называют Никто; но ещё он Власти моей не избегнул! Когда бы, мой друг, говорить ты Мог, ты сказал бы, где спрятался враг ненавистный; я череп Вмиг раздробил бы ему и разбрызгал бы мозг по пещере, Оземь ударив его и на части раздёрнув; отмстил бы [460] Я за обиду, какую Никто, злоковарный разбойник, Здесь мне нанёс». Так сказав, он барана пустил на свободу. Я ж, недалеко от входа пещеры и внешней ограды Первый став на ноги, путников всех отвязал, и немедля С ними всё стадо козлов тонконогих и жирных баранов [465] Собрал; обходами многими их мы погнали на взморье К нашему судну. И сладко товарищам было нас встретить, Гибели верной избегших; хотели о милых погибших Плакать они; но мигнув им глазами, чтоб плач удержали, Стадо козлов и баранов взвести на корабль наш немедля [470] Я повелел: отойти мне от берега в море хотелось. Люди мои собралися и, севши на лавках у вёсел, Разом могучими вёслами вспенили тёмные воды; Но, на такое отплыв расстоянье, в каком человечий Явственно голос доходит до нас, закричал я циклопу: [475] «Слушай, циклоп беспощадный, вперёд беззащитных гостей ты В гроте глубоком своём не губи и не ешь; святотатным Делом всегда на себя навлекаем мы верную гибель; Ты, злочестивец, дерзнул иноземцев, твой дом посетивших, Зверски сожрать — наказали тебя и Зевес и другие [480] Боги блаженные». Так я сказал; он, ужасно взбешённый, Тяжкий утёс от вершины горы отломил и с размаха На голос кинул; утёс, пролетевши над судном, в пучину Рухнул так близко к нему, что его черноострого носа Чуть не расшиб; всколыхалося море от падшей громады^ <^> 38 Я продолжал раздражать оскорбительной речью циклопа: «Если, циклоп, у тебя из людей земнородных кто спросит, Как истреблён твой единственный глаз, ты на это ответствуй: Царь Одиссей, городов сокрушитель, героя Лаэрта [505] Сын, знаменитый властитель Итаки, мне выколол глаз мой». 1. Какое впечатление произвела на вас эта история? Кому вы сочувствуете и чем возмущаетесь? Что заставляет Одиссея пристать к незнакомому острову? Что увидели Одиссей и его спутники в пещере? Кто даёт нам её подробное описание? Как можно охарактеризовать человека, который сумел так пристально всё рассмотреть? Почему Одиссей не ушёл сразу из пещеры циклопа, взяв с собой продукты, а решил остаться и ждать хозяина? Каким предстал хозяин пещеры перед Одиссеем и его спутниками? Что помогает читателю судить о размерах циклопа? Найдите в тексте Песни цитаты, подтверждающие силу и огромный рост Полифема. Какие художественные средства использует для этого Гомер? Объясните, как вы понимаете устаревшие выражения, характерные для языка переводчиков XIX века: «с заботливым спехом», «беды приключая», «от далёкия Трои» (строки 250 — 260). Что вы можете сказать о нраве и законах циклопов? Какие качества проявляет Одиссей во время разговоров с Полифемом? Предположите, как бы повёл себя на месте Одиссея вспыльчивый Ахилл. Чем бы это могло закончиться для него и товарищей? Внимательно перечитайте строки, где Одиссей показан «обдумывающим», размышляющим (строки 299 — 318, 420—424 и др.). Как назван его ум? Почему он обращается именно к Афине Палладе? Расскажите, каким образом Одиссей и его спутники выбрались из пещеры. Какие моменты этого эпизода можно назвать кульминационными? Докажите, что бегство от циклопа — истинный шедевр творческой изобретательности Одиссея. Рассмотрите две иллюстрации к этой Песни, выполненные в разной технике. Что удалось передать каждому из художников? Почему Полифему не помогли другие циклопы? Почему, отплывая от острова, Одиссей называет своё подлинное имя? 14. Найдите в тексте подтверждение тому, что гостеприимство высоко ценилось древними. Как относились эллины к жестокости, эгоизму? 10 11 12 *13 39 Из Песни двенадцатой (Сирены; Скилла и Харибда) Одиссей продолжает рассказ о своих странствиях. Все корабельные снасти порядком убрав, мы спокойно Плыли; корабль наш бежал, повинуясь кормилу и ветру. Я ж, обратяся к сопутникам, так им сказал, сокрушённый: «Должно не мне одному и не двум лишь, товарищи, ведать [155] То, что нам всем благосклонно богиня богинь1 предсказала: Всем вам открою, чтоб, зная свой жребий, могли вы бесстрашно Или погибнуть, иль смерти и Керы2 могучей избегнуть. Прежде всего от волшебного пенья Сирен и от луга Их цветоносного нам уклониться велела богиня; [160] Мне же их голос услышать позволила; прежде, однако, К мачте меня корабельной верёвкой надёжною плотно Вы привяжите, чтоб был я совсем неподвижен; когда же Стану просить иль приказывать строго, чтоб сняли с меня вы Узы, — двойными скрутите мне узами руки и ноги». [165] Так говорил я, лишь нужное людям моим открывая. Тою порой крепкозданный корабль наш, плывя, приближался К острову страшных Сирен, провожаемый лёгким попутным Ветром; но вдруг успокоился ветер, и тишь воцарилась На море: демон угладил пучины зыбучее лоно. [170] Вставши, товарищи парус ненужный свернули, сцепили С мачты его, уложили на палубе, снова на лавки Сели и гладкими вёслами вспенили тихие воды. Я же, немедля медвяного воску укруг изрубивши В мелкие части мечом, раздавил на могучей ладони [175] Воск; и мгновенно он сделался мягким; его благосклонно Гелиос, бог жизнедатель, лучом разогрел теплоносным. Уши товарищам воском тогда заклеил я; меня же Плотной верёвкой они по рукам и ногам привязали К мачте так крепко, чтобы нельзя мне ничем шевельнуться. 1 Богиня богинь — так Одиссей называет Цирцею. 2 Кера — демон уничтожения, сестра бога смерти Танатоса. 40 Корабль Одиссея и сирены [180] Снова под сильными вёслами вспенилась тёмная влага. Но в расстоянье, в каком призывающий голос бывает Внятен, Сирены увидели мимо плывущий корабль наш. С брегом он их поравнялся; они звонкогласно запели: «К нам, Одиссей богоравный, великая слава ахеян, [185] К нам с кораблём подойди; сладкопеньем Сирен насладися, Здесь ни один не проходит с своим кораблём мореходец, Сердцеусладного пенья на нашем лугу не послушав; Кто же нас слышал, тот в дом возвращается, многое сведав. Знаем мы всё, что случилось в троянской земле и какая [190] Участь по воле бессмертных постигла троян и ахеян; Знаем мы всё, что на лоне земли многодарной творится». Так нас они сладкопеньем пленительным звали. Влекомый Сердцем их слушать, товарищам подал я знак, чтоб немедля Узы мои разрешили; они же удвоенной силой [195] Начали гресть; а, ко мне подошед, Перимед с Еврилохом Узами новыми крепче мне руки и ноги стянули. Но когда удалился корабль наш и более слышать Мы не могли уж ни гласа, ни пенья Сирен бедоносных, Верные спутники вынули воск размягчённый, которым 41 [200] Уши я им заклеил, и меня отвязали от мачты. Остров Сирен потеряли мы из виду. Вдруг я увидел Дым и волненья великого шум повсеместный услышал. Выпали вёсла из рук у гребцов устрашённых; повиснув Праздно, они по волнам, колыхавшим их, бились; а судно [205] Стало, понеже1 не двигались вёсла, его принуждавшие к бегу. Я же его обежал, чтоб людей ободрить оробелых; Каждому сделав приветствие, ласково всем им сказал я: «Спутники в бедствиях, мы не безопытны; всё мы сносили Твёрдо; теперь же беда предстоит не страшнее постигшей [210] Нас, заключённых в пещере свирепою силой циклопа. Мужеством, хитрым умом и советом разумным тогда я Всех вас избавил; о том не забыли вы, думаю; будьте ж Смелы и ныне, исполнив покорно всё то, что велю вам. Силу удвойте, гребцы, и дружнее по влаге зыбучей [215] Острыми вёслами бейте; быть может, Зевес покровитель Нам от погибели близкой уйти невредимо поможет. Ты же внимание, кормщик, удвой; на тебя попеченье Главное я возлагаю — ты правишь кормой корабельной: В сторону должен ты судно отвесть от волненья и дыма, [220] Видимых близко, держися на этот утёс, чтоб не сбиться Вбок по стремленью — иначе корабль несомненно погибнет». Так я сказал; всё исполнилось точно и скоро; о Скилле ж Я помянуть не хотел: неизбежно чудовище было; Вёсла б они побросали от страха и, гресть переставши, [225] Праздно б столпились внутри корабля в ожиданье напасти. Сам же я, вовсе забыв повеление строгой Цирцеи, Мне запретившей оружие брать для напрасного боя, Славные латы на плечи накинул и, два медноострых В руки схвативши копья, подошёл к корабельному носу [230] В мыслях, что прежде туда из глубокого жадная Скилла Бросится лога и там ей попавшихся первых похитит. Тщетно искал я очами её, утомил лишь напрасно Очи, стараясь проникнуть в глубокое недро утёса. В страхе великом тогда проходили мы тесным проливом; Понеже — потому что. 42 [235] Скилла грозила с одной стороны, а с другой пожирала Жадно Харибда солёную влагу: когда извергались Воды из чрева её, как в котле, на огне раскалённом, С свистом кипели они, клокоча и буровясь; и пена Вихрем взлетала на обе вершины утёсов; когда же [240] Волны солёного моря обратно глотала Харибда, Внутренность вся открывалась её: перед зевом ужасно Волны сшибались, и в недре утробы открытом кипели Тина и чёрный песок. Мы, объятые ужасом бледным, В трепете очи свои на грозящую гибель вперяли. [245] Тою порой с корабля шестерых, отличавшихся бодрой Силой товарищей, разом схватя их, похитила Скилла; Взор на корабль и на схваченных вдруг обративши, успел я Только их руки и ноги вверху над своей головою Мельком приметить: они в высоте призывающим гласом [250] Имя моё прокричали с последнею скорбию сердца. Так рыболов, с каменистого берега длинносогбенной Удой кидающий в воду коварную рыбам приманку, Рогом быка лугового их ловит, потом, из воды их Выхватив, на берег жалко трепещущих быстро бросает: [255] Так трепетали они в высоте, унесённые жадною Скиллой. Там перед входом пещеры она сожрала их, кричащих Громко и руки ко мне простирающих в лютом терзанье. Страшное тут я очами узрел, и страшней ничего мне Зреть никогда в продолжение странствий моих не случалось. 1. Почему Одиссей хочет услышать пение Сирен? Какая черта его характера проявляется в этом эпизоде? 2. Как подбадривает Одиссей своих спутников, приближаясь к Скилле и Харибде? Почему он не всё им открывает, сообщая о предстоящей опасности? 3. Понимает ли Одиссей, что подплывая к Скилле, неизбежно потеряет кого-то из товарищей? Можно ли говорить, что он выбирает меньшее зло? Что означает выражение: «Между Сциллой и Харибдой»? 4. Зачем перед самой встречей со Скиллой Одиссей идёт к корабельному носу? 5. С какими чувствами описывает Одиссей гибель шестерых товарищей? *6. Гомер называет Одиссея «хитроумным», «многострадальным», «богоравным». Как герой оправдывает каждую из этих характеристик в девятой и двенадцатой Песнях поэмы? 43 Литературовед Л.Озеров считает, что «эпитет — это мысль, краска, звук, цвет». Найдите в тексте примеры каждого из названных видов эпитетов. Какие эпитеты, с вашей точки зрения, наиболее важны для Гомера? В чём сходство и различие Ахилла и Одиссея? Кто из героев нравится вам больше и почему? Можно ли утверждать, что одна из сторон в Троянской войне изображена с бол ьшим сочувствием, а другая — с меньшим? Обоснуйте вашу точку зрения примерами. *О чём это говорит? Сделайте выводы. Важную роль в характеристике персонажей «Илиады» и «Одиссеи» играют их речи, которые составляют почти половину текста поэм. Чьи речи, на ваш взгляд, особенно ярко рисуют образ говорящего? Покажите на одном из примеров, как речь характеризует героя. Как вы думаете, почему вам предложен для чтения текст поэм Гомера, а не пересказ их сюжетов из книги Н.А.Куна «Легенды и мифы Древней Греции»? 1. Прочитайте самостоятельно описание щита Ахилла в Песни восемнадцатой и расскажите, что можно узнать из этого описания о жизни, занятиях, быте древних греков. 2. Посмотрите художественный фильм В.Петерсена «Троя» или кинофильм А. Кончаловского «Одиссея». Совпадает ли актёрское исполнение с вашим представлением о героях Гомера? Напишите отзыв об одном из этих фильмов1. 3. Составьте викторину или кроссворд по одной или двум поэмам Гомера. 1 При выполнении задания пользуйтесь приложением 2 в Тетради по литературе. 7 1 2 3 4 ПОЭМА «КАЛЕВАЛА» На протяжении многих сотен лет на территории современных Финляндии, Эстонии и российской Карелии народные певцы слагали и исполняли руны — песни о деяниях могучих богатырей, об их путешествиях и состязаниях. Эпические руны, как и гомеровские поэмы, исполнялись перед слушателями, знавшими их с детства. Торжественное исполнение рун было таким: два певца садились рядом или друг против друга и, взявшись за руки, начинали петь. При пении они размеренно покачивались вперёд и назад. Один из них пел строку, а другой присоединялся к пению на последнем такте и повторял всю строку. В течение столетий руны существовали как отдельные произведения. Своего Гомера у этих народов не нашлось. Лишь в XIX веке финский учё- В.А. Костылев. Рунопевцы 45 ный Элиас Лённрот на территории Карелии записал множество песен и объединил их в сюжетно завершённую поэму из 50 глав (рун), названную «Калевала». Однако учитывая происхождение многих песен, «Кале-валу» считают не карельским, а карело-финским эпосом. Калевала — родина героев, имя страны, в которой живут богатыри. Изначально главные герои «Калевалы» были мифологическими персонажами, связанными с силами природы. Имя Вяйнямёйнен образовано от финского слова «река», Ильмаринен — «воздух». В некоторых вариантах рун Вяйнямёйнен или Ильмаринен являлись создателями мира. Вяйнямёйнен, «вещий песнопевец», творит мир при помощи заклинаний, Ильмаринен, «кователь вековечный», выковывает его кузнечным молотом. Если сравнить две эпические поэмы, «Илиаду» и «Калевалу», то мы увидим, что, хотя «Илиада» была сложена раньше, песни «Калевалы» относятся к более древнему виду героического эпоса — не воинскому, а мифологическому. Они выросли из мифов о создании Вселенной, об очищении земли от чудовищ, о сотворении разных полезных вещей и явлений. «Илиада», в отличие от «Калевалы», основана на действительных исторических событиях (Троянская война), и её главная идея — защита страны от завоевателей. В рунах же никаких отголосков столкновений карелов с другими народами не сохранилось, герои «Калевалы» совершают трудовые подвиги, связанные с их ремеслом, их обычными занятиями. Даже те воины, что появляются в песнях, — это, как правило, рыбаки или земледельцы, по необходимости взявшиеся за оружие. Итак, если герои «Илиады» — мужественные воины, герой «Одиссеи» — хитроумный путешественник, то героев «Калевалы» можно назвать «культурными героями». Они создают культурные ценности, они песнями и заклинаниями борются с демоническими силами, чтобы привнести в мир гармонию и порядок. Это настоящие чародеи-мастера, превосходящие остальных своим искусством и знаниями. Жрец-колдун, герой-маг в карело-финском эпосе — важнейшая фигура. Он может принимать разные обличья и превращать людей в животных, переноситься чудесным образом с места на место, вызывать морозы и туманы. Особое значение карелы и финны придавали песне и музыке. Неслучайно в финском языке слово «герой» созвучно древнешведскому «певец». И главный герой рун — певец-заклинатель Вяйнямёйнен. Зная руны-заговоры, он может творить чудеса, а извлекая звуки из кантеле1, покоряет себе всю природу. 1 Кантеле — карело-финский музыкальный пятиструнный инструмент. 46 Мифическая страна Похъёла Герои песен отправляются в заморскую страну Похъёлу, где они сватают дев или пытаются отвоевать богатства, которыми славится этот северный край. В древних космогонических мифах Похъёла представляла таинственный «нижний» мир, куда погружается солнце. Она враждебна жителям Калевалы, оттуда идут холод, болезни и всякие невзгоды. Не случайны определения этой далёкой и опасной земли: «вечно мрачная», «тёмная», «туманная». «Страна мрака» — так разные народы могли называть любое неизведанное место, заселённое чужаками, которым приписывалась особая колдовская сила. Ведь древнее мышление делило Вселенную на две части: человеческий, упорядоченный мир в центре земли и непонятное, опасное, тёмное пространство, где живёт нечисть — демоны, карлики, великаны и колдуны, от которых нельзя ждать добра. В рунах поездки в Похъёлу, борьба за чудесную мельницу Сампо знаменуют противостояние двух миров: своего и чужого. В чём отличие карело-финского эпоса от героического эпоса других народов? Почему руны относят к героическому эпосу? Можно ли сопоставить деятельность Элиаса Лённрота с трудом Гомера? Приведите примеры «страны мрака» из мифологии других народов. С чем можно сравнить Похъёлу в народных или литературных сказках? Калевала (Перевод Л. П. Бельского) Из Руны первой Мне пришло одно желанье, Я одну задумал думу, — Быть готовым к песнопенью И начать скорее слово, Чтоб пропеть мне предков песню, Рода нашего напевы. 47 1 2 3 П. Е. Кузьмин. Калевала Открывается «Калевала» сказанием о сотворении воды, земли, неба, светил и рождении дочерью воздуха главного героя финнов, Вяйнямёй-нена. Дочь воздуха Ильматар опускается в море. Утка свивает гнездо на её колене и кладёт там яйца. [200] Утка, та красотка птица, Полетала, осмотрелась, Увидала в синих волнах Матери воды колено. [205] Приняла его за кочку И сочла за дёрн зелёный. Полетала, осмотрелась, На колено опустилась И гнездо себе готовит, [210] Золотые сносит яйца: Шесть яичек золотые, А седьмое — из железа. Вот наседкой села утка, Греет круглое колено. [215] День сидит, сидит другой день, Вот уж третий день проходит — Ильматар, творенья дева, 48 Мать воды, вдруг ощутила Сильный жар в своём колене: [220] Кожа так на нём нагрелась, Словно в пламени колено И все жилы растопились. Сильно двинула колено, Члены сильно сотрясает — [225] Покатились яйца в воду, В волны вод они упали, На куски разбились в море И обломками распались. Не погибли яйца в тине [230] И куски во влаге моря, Но чудесно изменились И подверглись превращенью: Из яйца, из нижней части, Вышла мать — земля сырая; [235] Из яйца, из верхней части, Встал высокий свод небесный, Из желтка, из верхней части, Солнце светлое явилось; Из белка, из верхней части, [240] Ясный месяц появился; Из яйца, из пёстрой части, Звёзды сделались на небе; Из яйца, из тёмной части, Тучи в воздухе явились. [245] И вперёд уходит время, Год вперёд бежит за годом, При сиянье юном солнца, В блеске месяца младого. Мать воды плывёт по морю, [250] Мать воды, творенья дева, По водам, дремотой полным, По водам морским туманным; И под ней простёрлись воды, А над ней сияет небо. [255] Наконец, в году девятом, На десятое уж лето, Подняла главу из моря И чело из вод обширных, 49 Начала творить творенья, [260] Создавать созданья стала На хребте прозрачном моря, На равнинах вод открытых. Только руку простирала — Мыс за мысом воздвигался; [265] Где ногою становилась — Вырывала рыбам ямы; Где ногою дна касалась — Вглубь глубины уходили. Где земли касалась боком — [270] Ровный берег появлялся; Где земли ногой касалась — Там лососьи тони1 стали; И куда главой склонялась — Бухты малые возникли. [275] Отплыла от суши дальше, На волнах остановилась — Созидала скалы в море И подводные утёсы, Где суда, наткнувшись, сядут, [280] Моряки найдут погибель. Вот уж созданы утёсы, Скалы в море основались, Уж столбы ветров воздвиглись, Создались земные страны, [285] Камни ярко запестрели, Встали в трещинах утёсы, Только вещий песнопевец Вяйнямёйнен не рождался. Старый, верный Вяйнямёйнен [290] В чреве матери блуждает, Тридцать лет он там проводит, Зим проводит ровно столько ж На водах, дремотой полных, На волнах морских туманных. [295] Он подумал, поразмыслил: Как же быть и что же делать 1 Тоня — рыбачий стан, место для рыбной ловли. 50 На пространстве этом тёмном, В неудобном, тёмном месте, Где свет солнца не сияет, [300] Блеска месяца не видно. Он сказал слова такие И такие молвил речи: «Месяц, солнце золотое И Медведица на небе! [305] Дайте выход поскорее Из неведомой мне двери, Из затворов непривычных Очень тесного жилища! Дайте вы свободу мужу, [310] Вы дитяти дайте волю, Чтобы видеть месяц светлый, Чтоб на солнце любоваться, На Медведицу дивиться, Поглядеть на звёзды неба!» [315] Но не дал свободы месяц, И не выпустило солнце. Стало жить ему там тяжко, П. Е. Кузьмин. Калевала 51 Стала жизнь ему постыла: Тронул крепости ворота, [320] Сдвинул пальцем безымянным, Костяной замок открыл он Малым пальцем левой ножки; На руках ползёт с порога, На коленях через сени. [325] В море синее упал он, Ухватил руками волны. Отдан муж на милость моря, Богатырь средь волн остался. Пролежал пять лет он в море, [330] В нём пять лет и шесть качался, И ещё семь лет и восемь. Наконец плывет на сушу, На неведомую отмель, На безлесный берег выплыл. [335] Приподнялся на колени, Опирается руками. Встал, чтоб видеть светлый месяц, Чтоб на солнце любоваться, На Медведицу дивиться, [340] Поглядеть на звёзды неба. Так родился Вяйнямёйнен, Племени певцов удалых Знаменитый прародитель, Девой Ильматар рождённый. Какие древние космогонические мифы вы знаете? Расскажите, в какой последовательности создаётся Вселенная в «Ка-левале». Какой художественный приём подчёркивает значительность этого процесса? Каким способом мать воды Ильматар создаёт ландшафт земли? Сколько лет Вяйнямёйнен «блуждал во чреве» Ильматар? С каким русским богатырём его можно сравнить, с каким сюжетом? Какие числа упоминаются в Руне первой? Можно ли их назвать магическими? Где ещё в мифологии или фольклоре встречаются числа? Найдите детали, при помощи которых сказитель описывает Вяйнямёй-нена. О каких чертах характера героя они говорят? Какие моменты сюжета изобразил художник П.Е. Кузьмин? Озаглавьте его иллюстрации. Чем они интересны? 52 5 6 7 Из Руны десятой Герой Ильмаринен прибывает в страну мрака Похъёлу, где хозяйка предлагает ему выковать Сампо — волшебную мельницу. Тут и Похъёлы хозяйка Ильмаринена проводит Прямо в Похъёлы жилище, В дом суровой Сариолы1; [255] Кормит досыта пришельца И даёт довольно выпить, Угощает превосходно И слова такие молвит: «О кузнец ты, Ильмаринен, [260] Вековечный ты кователь! Ты сумеешь сделать Сампо, Крышку пёструю сковать мне, Взяв конец пера лебёдки, Молока коров нетельных, [265] От овечки летней шерсти, Ячменя зерно прибавив? Ты тогда возьмёшь в награду За работу дочь-красотку». Отвечает Ильмаринен, [270] Говорит слова такие: «Я скую, конечно, Сампо, Крышку пёструю украшу, Взяв конец пера лебёдки, Молока коров нетельных, [275] От овечки летней шерсти, Ячменя зерно прибавив. Я ведь выковал же небо, Кровлю воздуху сковал я Раньше всякого начала, [280] Раньше, чем что-либо было», Вот идёт ковать он Сампо, Крышку пёструю украсить, Просит места для кованья, Сариола — другое название Похъёлы. 53 Ищет он вещей кузнечных; [285] Не нашёл такого места, Нет там кузницы, мехов нет, Наковальни нет и горна, Молотка и колотила. И промолвил Ильмаринен, [290] Говорит слова такие: «Сомневаться могут бабы, Не кончают дел бедняги, А не муж, хотя поплоше, Не герой, хоть послабее!» [295] Ищет места для горнила, Для мехов своих местечка, Ищет в той стране обширной, Ищет в Похъёле суровой. Ищет день, другой день ищет, [300] Наконец, уже на третий, Увидал он пёстрый камень, Увидал утёс пригодный. Там кузнец остановился, Там огонь себе разводит. [305] В первый день мехи он ставит, На другой день — наковальню. Вот кузнец тот, Ильмаринен, Вековечный тот кователь, Все припасы бросил в пламя, [310] Вещи нужные в горнило, У мехов рабов поставил, Чтоб огонь они раздули. И мехи рабы качают, Сильно угли раздувают; [315] Так три дня проводят летних И без отдыха три ночи; Наросли на пятках камни, Наросли комки на пальцах. Вот на первый день нагнулся [320] Тот кователь Ильмаринен; Он нагнулся, чтоб увидеть На пылавшем дне горнила, Что из пламени там вышло, Из огня что поднялося. 54 Г. А. Стронк. Ильмаринен куёт Сампо [325] Лук из пламени явился С золотым сияньем лунным; Серебром концы блестели, Рукоятка — пёстрой медью. Был по виду лук прекрасен, [330] Но имел дурное свойство: Каждый день просил он жертвы, А по праздникам и вдвое. Сам кователь Ильмаринен И не рад такому луку: [335] Пополам он лук ломает И бросает снова в пламя, Поддувать рабам велит он, Им велит он дуть сильнее. На другой день вновь нагнулся 55 [340] Тот кователь Ильмаринен Посмотреть, что получилось На пылавшем дне горнила; Из огня челнок там вышел, Вышла лодка — красный парус, [345] Борт весь золотом украшен, И уключины из меди. Был челнок прекрасен с виду, Но имел дурное свойство: Сам собою шёл в сраженье, [350] Без нужды на битву рвался. Сам кователь Ильмаринен Не обрадовался лодке: Изломал её он в щепки И бросает лодку в пламя, [355] Поддувать рабам велит он, Им велит он дуть сильнее. Вот на третий день нагнулся Тот кователь Ильмаринен Посмотреть, что получилось [360] На пылавшем дне горнила; Из огня корова вышла, У неё рога златые, Среди лба у ней созвездье, Меж рогов сияет солнце. [365] Хороша корова с виду, Но у ней дурное свойство: Спит средь леса постоянно, Молоко пускает в землю. Сам кователь Ильмаринен [370] Недоволен той коровой: Режет в мелкие кусочки И в огонь её бросает, Поддувать рабам велит он, Им велит он дуть сильнее. [375] На четвёртый день нагнулся Тот кователь Ильмаринен Посмотреть, что получилось На пылавшем дне горнила; Из огня там плуг выходит, 56 [380] У него сошник из злата, Стержень плуга был из меди И серебряная ручка. С виду был тот плуг прекрасен, Но имел дурное свойство: [385] Он пахал поля чужие, Бороздил соседний выгон. Сам кователь Ильмаринен Не обрадовался плугу: Быстро плуг в куски ломает [390] И бросает снова в пламя, Заставляет дуть он ветры, Заставляет дуть он бурю. Быстро ветры зашумели; Дует западный, восточный, [395] Сильно дует ветер южный, Страшно северный бушует; Дует день, другой день дует, Третий день бушуют ветры, Из окошка вьётся пламя, [400] Из дверей несутся искры, К небу мчится туча гари, Дым смешался с облаками. Ильмаринен, тот кователь, Вновь на третий день нагнулся [405] Посмотреть, что получилось На пылавшем дне горнила; Видит: Сампо вырастает, Крышка пёстрая возникла. И кузнец тот, Ильмаринен, [410] Вековечный тот кователь, Стал тогда ковать скорее, Молотком стучать сильнее И выковывает Сампо, Что муку одним бы боком, [415] А другим бы соль мололо, Третьим боком много денег. Вот уже и мелет Сампо, Крышка пёстрая вертится: И с рассвета мелет меру, 57 [420] Мелет меру на потребу, А другую — для продажи, Третью меру — на пирушки. Рада Похъёлы старуха. Понесла большое Сампо, [425] В гору Похъёлы относит, Отнесла в утёс из меди, Что за девятью замками; Корни Сампо там зарыла В глубину на девять сажен, [430] И один шёл корень в землю, А другой — на берег моря, Третий корень — в глубь утёса. 1. Вспомните русские народные волшебные сказки. Какого персонажа напоминает хозяйка Похъёлы? В чём их сходство? 2. Из каких составных частей собирается Ильмаринен выковать Сампо? Почему мельницу нельзя выковать обычным способом? 3. Какие «предметы» выходят из-под молота Ильмаринена сначала? В чём заключаются «дурные свойства» каждого из них? 4. На которой по счёту попытке Ильмаринену удаётся выковать Сампо? Случайно ли это? 5. Когда становится понятно, что Сампо — это не просто мельница, а символ процветания и благ? 6. Почему старуха — хозяйка Похъёлы так тщательно прячет мельницу? 7. Опишите, каким представлен Ильмаринен на иллюстрации художника ГА.Стронка1. *Вспомните, в чём отличие мифа от сказки. Почему «Калевалу» нельзя считать ни мифом, ни сказкой? На книжной полке Былины «Вольга и Микула Селянинович», «Святогор-богатырь». Средневековый эпос: «Песнь о Роланде» (в переложении С.Боб-рова; пересказах В.Марковой; Н.Старостиной; М.Яснова); «Песнь о Нибелунгах» (в изложении П.Полевого; О.Петерсон, Е.Балоба-новой; В. Калашникова; В. Воскобойникова). 1 При выполнении задания пользуйтесь приложением 3 в Тетради по литературе. 58 Армянский эпос «Давид Сасунский». Ш.Руставели. «Витязь в тигровой шкуре». И.А.Бродский. «Одиссей — Телемаку». М.Л.Гаспаров. «Занимательная Греция». Художественные проекты 1. Составление карты путешествий Одиссея. Прочитайте всю поэму Гомера или пересказ «Одиссеи» в книге Н.А. Куна. Срисуйте с атласа очертания Древней Греции и побережья Малой Азии в большом масштабе, со всеми омывающими морями и островами. Подпишите названия необходимых географических объектов. Проследите по сюжету, куда и как плывёт Одиссей, и нанесите на свою карту эти земли, подписав их. Помните, что многие страны вы не найдёте — они мифические, и вам придётся пофантазировать. Прочертите красным пунктиром весь путь героя от Трои до Итаки. 2. Составление сборника «Мировые одиссеи» с предисловием к нему и аннотацией на каждое произведение. Существительное «одиссея» с течением времени стало употребляться не только как собственное, но и как нарицательное, обозначая «долгие странствия, похождения, опасные приключения или рассказ о них». В сборник можно включить любые прочитанные вами книги, где сюжет выстроен как путешествие или цепь трудных приключений. В аннотациях нужно дать краткую характеристику каждой книги, раскрывающую её содержание и назначение. Предисловие должно вводить читателя в тему «мировых одиссей», объяснять, что объединяет все произведения (героев) и что различает. Обязательно укажите, зачем нужен ваш сборник современному читателю, и постарайтесь написать предисловие и аннотации так, чтобы он захотел его прочитать. Раздел 2 ГЕРОИЧЕСКОЕ и ПАТРИОТИЧЕСКОЕ в ЛИТЕРАТУРЕ ДРЕВНЕЙ РУСИ Русской литературе около тысячи лет. Она одна из самых древних в Европе, древнее, чем французская, английская, немецкая литературы. Наша литература всегда отличалась серьёзностью, пыталась отвечать на основные вопросы жизни. Уже первые летописные сказания помогали народу осознать себя, задуматься над своей ролью в мировой истории. «Повесть временных лет» даёт нам немало примеров героического: князь Олег прославился победоносным походом на Царьград, ремесленник Кожемяка голыми руками одолел печенежского богатыря. Героические образы издавна использовались в литературе как пример истинного служения государству, Богу или народу. Почти все герои древнерусской литературы — это князья и святые. Поэтому в летописях тесно связаны героические и религиозные идеалы. Один из книжников XII века, Кирилл Туровский, так говорил об этом: «Летописцы и песнетворцы, следя за войнами, которые ведутся между царями, возвеличивают тех, кто крепко боролся за своего царя и не обращался в бегство от врагов, и похвалами венчают их; тем более подобает прилагать хвалу к хвале в честь храбрых и великих воевод Божьих1, которые крепко подвизались2 за Сына Божия, своего царя, господина нашего Иисуса Христа». Считалось, что святой — всегда подвижник3, мученик, «воин Христов». Он посвящает свою жизнь служению Богу, переносит тяжёлые испытания и принимает муки за христианскую веру. Житие святого, в сущности, — повествование о герое. Летописные князья укрепляют могущество и славу Руси. Они отличаются военной доблестью и политической мудростью. Важно, что все действующие лица произведений XI—XVI веков — не вымышленные, а исторические. Князь Игорь, митрополит Илларион, 1 Воеводы Божьи — святые, монахи, священники. 2 Подвизаться — работать, действовать. 3 Подвижник — самоотверженный человек, отшельник, изнуряющий себя молитвами и подвергающий себя лишениям во имя служения Богу. 60 Александр Невский, Дмитрий Донской — реальные участники политических и религиозных событий. Однако древнерусский писатель видит в них идеальных правителей и воинов: истинного князя, истинного святого. Их жизнь и поступки должны служить примером для читателя. Древнерусская литература была глубоко патриотичной. Она учила деятельной любви к родине, воспитывала гражданина, болевшего за дела отечества. И конечно, она стремилась к исправлению недостатков человека и общества. Лучше всего для этого подходил жанр поучения. 1. Как вы понимаете слова учёного Д.С.Лихачёва: «На протяжении своего развития русская литература была училищем истории»? 2. Кто являлся основными героями древнерусской литературы? В чём их героизм? Жанр поучения В учебнике 6 класса уже говорилось о жанрах летописи и сказания. Летопись — самый древний письменный жанр, она объединяет разные исторические рассказы. В древнерусской литературе существовали также воинская повесть, житие, слово, поучение. (Поучение — жанр красноречия, который с помощью наставлений и примеров воспитывает человека в христианском духе. Поучения указывали, «каким подобает человеку быть», осуждали пороки и прославляли добродетели. Они задавали образец поведения для всех: и для князя, и для простолюдина. С назидательными поучениями выступали священники перед прихожанами в церкви, поэтому произведения этого жанра невелики по объёму и просты по языку. Родительские поучения наследникам были приняты среди византийских императоров и европейских королей. Авторитет родителей для средневекового человека был непререкаем. «Поучение», написанное князем Владимиром Мономахом в самом начале XII века, — уникальный памятник древнерусской литературы. Оно дошло до нас в единственном рукописном варианте Лаврентьевской летописи (названной по имени писца Лаврентия). Историки считают, что мало кто из древних князей оставил о себе такую добрую память, как Владимир Мономах, поэтому его «Поучение» имеет особую ценность. ВЛАДИМИР МОНОМАХ (1053 — 1125) Владимир Всеволодович Мономах — один из самых талантливых и образованных русских князей домонгольской поры. Он был внуком Ярослава Мудрого. Прозвание Мономах (по-гречески «Единоборец») он получил по матери — дочери византийского императора Константина Мономаха. Прежде чем стать в 1113 году великим князем Киевским, Мономах княжил во многих русских землях, многое повидал, не раз подвергался смертельным опасностям. Он выделялся сильной волей, предприимчивостью и здравым умом «посреди своей братии князей русских». «Много бед приняли мы от войны и голода», — вспоминает Мономах. Более ста ратных походов он совершил, воюя с половцами и с их обычным союзником — князем Олегом Святославичем. «Смерти, ведь, дети, не боясь, ни войны, ни зверя, дело исполняйте мужское, как вам Бог пошлёт», — наставлял он воинов. Но главным делом его жизни была не война, а поиски мира. Мономах выступал против раздоров среди русских князей, стремился предотвратить распад Древнерусского государства на мелкие княжества. Он придавал огромное значение единству Русской земли. Русь во времена Мономаха Время, в которое выпало жить Мономаху, было сложное. В первой половине XI века Древнерусское государство достигло наибольшего могущества. Но уже с середины XI века началось постепенное дробление 62 русских земель. Усилились распри в борьбе за престол. Князья, правившие в разных городах, стремились к самостоятельности и отъединению. Начались ссоры, кровавые междоусобицы. Этим воспользовались кочевники, которые стали совершать опустошительные набеги. В 1097 году на съезде в городе Любече князья, среди которых был и Владимир Мономах, торжественно поклялись жить в мире друг с другом и вместе оборонять Русь от врагов. «Зачем губим мы Русскую землю, — говорили тогда князья, — зачем враждуем между собою? Половцы разоряют землю; они радуются тому, что мы друг с другом воюем. Пусть же с этих пор будет у всех нас единое сердце; соблюдём свою отчину1». Для сохранения спокойствия в русских землях князья должны были твёрдо выполнять то, о чём им удалось договориться. Нарушение договора — это тяжкий грех, потому что каждый договор скрепляется целованием креста. Правителям нужно было помнить о том, что Бог взирает на человека с небес и ничто не ускользает от его взора. «Без нужды не клянитесь, но дав клятву и поцеловав крест, соблюдайте клятву крепко», — наставлял Мономах. Во времена своего княжения Владимир Мономах действовал не для личных выгод, а для пользы всей Руси. Однажды на Чернигов, где он княжил, напал Олег Святославович с половцами. Не желая разорения Русской земли от военных действий, Мономах с дружиной добровольно покинул осаждённый город. Он пожертвовал своей властью, чтобы не дать врагам погубить жителей, окрестных крестьян и монахов. Бедных и незащищённых князь не давал в обиду, берёг человеческую жизнь. Владимир Мономах не только воевал, но и старался улучшать законы, строил церкви и общественные дома, обводил каменными стенами старые города, закладывал новые. Рассказывая о своей жизни, он признавался, что трудился всечасно: «Что надлежало делать отроку2 моему, то сам делал — на войне и на охотах, ночью и днём, в жару и в стужу, не давая себе покоя; весь распорядок и в доме у себя также сам устанавливал». В конце жизненного пути старый князь мечтал о том, чтобы потомки сохранили могущество Руси и приумножили всё то, чего ему удалось добиться за десятилетия непрестанного государственного труда. Обладая писательским талантом, он пишет духовное завещание, наказ своим сыновьям и потомкам — «Поучение». 1 Соблюдём свою отчину — здесь: сбережём свою родину. 2 Отрок — здесь: княжеский слуга. 63 ИНТЕРЕСНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ «Владимир Мономах во всяком возрасте заслуживал любовь окружающих. В детстве он был самый послушный сын; в молодости — самый смелый из князей на поле битвы, самый приветливый дома, самый почтительный к родителям^ <^> в зрелых летах — самый добрый государь в наследственном владении своём; самый умный советник великого князя; самый сострадательный благодетель бедных; самый знаменитый победитель врагов отечества. <^> Он уговорил^ <^> всех князей идти на жестоких половцев, разорявших Русскую землю. Владимир так говорил о счастье избавить от опасности жизнь и имение своих соотечественников, о славе умереть за родину, что все князья забыли на время ссоры свои и собрали воинов во всех княжествах. Согласие подавало им надежду победить, и эта надежда исполнилась: они победили половцев и заключили с ними самый выгодный мир. Всей славой этой победы Россия была обязана Моно-маху. <^> Но чтобы вы поняли совершенно, каков был Владимир Мономах, прочитайте духовное завещание его детям своим^» (А.О.Ишимова. «История России в рассказах для детей») Можно ли назвать героической фигуру князя Владимира Мономаха? Обоснуйте свой ответ. Вспомните, что вы знаете о «Повести временных лет». *Почему «Поучение» Владимира Мономаха включено в «Повесть временных лет»? Композиция «Поучения» Произведение состоит из трёх частей. Первая часть — собственно поучение — наставление престарелого князя, как следует управлять государством и самим собой. Адресованное детям, оно учит их нравственным правилам. Вторая часть — «Летопись жизни» — автобиография Владимира Мономаха, хроника его дружинных походов. В «Летописи жизни» мы видим литературный автопортрет Мономаха. Образ автора словно подтверждает наказы князя. Это и «о земле великий печальник», и воин, и ловкий охотник, и заботливый владелец вотчины1, и начитанный книжник. 1 Вотчина — родовое наследственное земельное владение. 64 1 2 Третья часть — «Письмо Олегу Святославичу», адресованное Моно-махом своему противнику. Оно служит примером того, как следует подчинять свою обиду и гнев общим интересам Русской земли. Весь тон поучения — задушевный, лирический, иногда суровый по отношению к себе. Мономах не считает себя безупречным образцом для всех. Он грустно размышляет, он беседует с читателями и этим удивительно располагает к себе. Поучение (фрагменты) (Перевод Д. С. Лихачёва) Я, худой, дедом своим Ярославом, благословенным, славным, наречённый в крещении Василием, русским именем Владимир, отцом возлюбленным и матерью своею из рода Мономахов^ <^> и христианских ради людей, ибо сколько их соблюл1 по милости своей и по отцовской молитве от всех бед! Сидя на санях2, помыслил я в душе своей и воздал хвалу Богу, который меня до этих дней, грешного, сохранил. Дети мои или иной кто, слушая эту грамотку, не посмейтесь, но кому из детей моих она будет люба, пусть примет её в сердце своё и не станет лениться, а будет трудиться. Прежде всего, Бога ради и души своей, страх имейте Божий в сердце своём и милостыню подавайте нескудную3, — это ведь начало всякого добра. Если же кому не люба грамотка эта, то пусть не посмеются, а так скажут: на дальнем пути, да на санях сидя, безлепицу4 молвил. <^> Ибо как Василий5 учил, собрав юношей: иметь душу чистую и непорочную, тело худое, беседу кроткую и соблюдать слово Господне: «Есть и пить без шума великого, при старых молчать, 1 Соблюл — здесь: сохранил, сберёг. 2 Сидя на санях — в преклонных годах, у порога смерти. 3 милостыня — подаяние нищему. Милостыню можно понимать и в широком смысле: как милостивое, заботливое отношение к людям, помощь всем нуждающимся. Нескудная милостыня — немалая, щедрая. 4 Безлепица — нелепость. 5 Святой Василий Великий — византийский писатель IV века, архиепископ Кесарийский. 65 премудрых слушать, старшим покоряться, с равными и младшими любовь иметь, без лукавства беседуя, а побольше разуметь; не сви-реповать словом, не хулить1 в беседе, не смеяться много, стыдиться старших, с нелепыми женщинами не беседовать, глаза держать книзу, а душу ввысь, избегать суеты; не уклоняться учить увлекающихся властью, ни во что ставить всеобщий почёт. Если кто из вас может другим принести пользу, от Бога на воздаяние пусть надеется и вечных благ насладится». <^> Научись, верующий человек, быть благочестию свершителем, научись, по евангельскому слову, «очам управлению, языка воздержанию, ума смирению, тела подчинению, гнева подавлению, иметь помыслы чистые, побуждая себя на добрые дела, Господа ради; лишаемый — не мсти, ненавидимый — люби, гонимый — терпи, хулимый — молчи, умертви грех». «Избавляйте обижаемого, давайте суд сироте, оправдывайте вдовицу. Приходите да соединимся», — говорит Господь. <^> 1. Как вы думаете, почему уважаемый, проживший достойную жизнь князь называет себя «худым», «грешным»? 2. Что значит «иметь душу чистую и непорочную»? 3. В каких словах содержится призыв Мономаха к смирению? к скромности? к учтивости, к соблюдению приличий? к миролюбию? 4. Как вы понимаете выражения: «страх имейте Божий в сердце своём»; «глаза держать книзу, а душу ввысь»; «быть благочестию свершителем»? 5. Кто такие «увлекающиеся властью» и почему их надо «учить»? Почему не следует особенно ценить «всеобщий почёт»? Как он может испортить человека? ^Господь наш показал нам победу над врагами, как тремя делами добрыми избавляться от них и побеждать их: покаянием, слезами и милостынею. <^> Бога ради, не ленитесь, молю вас, не забывайте трёх дел тех, не тяжки ведь они; ни затворничеством, ни монашеством, ни голоданием, которые иные добродетельные претерпевают, но малым делом можно получить милость Божию. <^> «Велик ты, Господи, и чудны дела твои, и благословенно и славно имя твоё вовеки по всей земле». <^> Прочитав эти божественные слова, дети мои, похвалите Бога, подавшего нам милость свою; 1 Хулить — осуждать, порицать. 66 а то дальнейшее — это моего собственного слабого ума наставление. Послушайте меня; если не всё примете, то хоть половину. Если вам Бог смягчит сердце, пролейте слёзы о грехах своих, говоря: «Как блудницу, разбойника и мытаря помиловал ты1, так и нас, грешных, помилуй». И в церкви то делайте, и ложась. Не пропускайте ни одной ночи, — если можете, поклонитесь до земли; если вам занеможется2, то трижды. Не забывайте этого, не ленитесь, ибо тем ночным поклоном и молитвой человек побеждает дьявола, и что нагрешит за день, то этим человек избавляется. Если и на коне едучи не будет у вас никакого дела и если других молитв не умеете сказать, то «Господи помилуй» взывайте беспрестанно втайне, ибо эта молитва всех лучше, — нежели думать безлепицу, ездя. Всего же более убогих3 не забывайте, но, насколько можете, по силам кормите и подавайте сироте и вдовицу оправдывайте сами, а не давайте сильным губить человека. Ни правого, ни виновного не убивайте и не повелевайте убить его; если и будет повинен смерти, то не губите никакой христианской души. Говоря что-либо, дурное или хорошее, не клянитесь Богом, не креститесь, ибо нет тебе в этом никакой нужды. Если же вам придётся крест целовать братии или кому-либо, то, проверив сердце своё, на чём можете устоять, на том и целуйте, а поцеловав, соблюдайте, чтобы, преступив, не погубить души своей. <^> Паче же всего гордости не имейте в сердце и в уме, но скажем: смертны мы, сегодня живы, а завтра в гробу; всё это, что ты нам дал, не наше, но твоё, поручил нам это на немного дней. <^> 1. Какие три добрых дела, по мысли автора, избавляют от грехов? 2. Согласны ли вы с тем, что «пролить слёзы о грехах своих» — это уже доброе дело? 1 Здесь упомянуты три евангельских сюжета. Блудница — женщина, живущая во грехе, распутница. Она припала со слезами искреннего раскаяния к ногам Христа, и он отпустил её грехи. Мытарь — сборщик налогов. Признавая себя недостойным, грешным, он взывал к милости Божьей — и Господь его возвысил, оправдал. И даже разбойник был прощён Христом за то, что осознал свою вину и посчитал себя справедливо наказанным. Все три истории говорят о необходимости раскаяния, покаяния. Бог прощает человеку, который сам себя осуждает и стремится исправиться, как простил блуднице, разбойнику и мытарю. 2 Занемочь — заболеть, захворать. 3 Убогий — больной, жалкий, нищий. 67 3. Как Мономах призывает к милосердию? к верности клятве? 4. Почему покаяние так важно для человеческой души? *5. Почему нельзя убивать не только правого, но даже и виновного? 6. Как вы понимаете выражение: «Гордости не имейте в сердце и в уме»? Что такое гордыня? Почему гордость считается началом всех грехов? Старых чтите, как отца, а молодых, как братьев. В дому своём не ленитесь, но за всем сами наблюдайте; не полагайтесь на тиуна1 или на отрока, чтобы не посмеялись приходящие к вам ни над домом вашим, ни над обедом вашим. На войну выйдя, не ленитесь, не полагайтесь на воевод; ни питью, ни еде не предавайтесь, ни спанью; сторожей сами наряживайте, и ночью, расставив стражу со всех сторон, около воинов ложитесь, а вставайте рано; а оружия не снимайте с себя второпях, не оглядевшись по лености, внезапно ведь человек погибает. Лжи остерегайтесь, и пьянства, и блуда, от того ведь душа погибает и тело. Куда бы вы ни держали путь по своим землям, не давайте отрокам причинять вред ни своим, ни чужим, ни сёлам, ни посевам, чтобы не стали проклинать вас. Куда же пойдёте и где остановитесь, напоите и накормите нищего, более же всего чтите гостя, откуда бы к вам ни пришёл, простолюдин ли, или знатный, или посол; если не можете почтить его подарком, — то пищей и питьём: ибо они, проходя, прославят человека по всем землям, или добрым, или злым. Больного навестите, покойника проводите, ибо все мы смертны. Не пропустите человека, не поприветствовав его, и доброе слово ему молвите. Жену свою любите, но не давайте им власти над собой. А вот вам и основа всему: страх Божий имейте превыше всего. Если не будете помнить это, то чаще перечитывайте: и мне не будет стыдно, и вам будет хорошо. Что умеете хорошего, то не забывайте, а чего не умеете, тому учитесь, — как отец мой, дома сидя, знал пять языков, оттого и честь от других стран. Леность ведь всему мать: что кто умеет, то забудет, а чего не умеет, тому не научится. Добро же творя, не ленитесь ни на что хорошее, прежде всего к церкви: пусть не застанет вас солнце в постели. Так поступал отец мой блаженный и все добрые мужи совершенные. На заутрене2 воздавши Богу хвалу, потом на восходе солнца и увидев солнце, надо с радостью прославить Бога и сказать: «Просвети очи мои, Христе Боже, давший мне свет 1 Тиун — княжеский управляющий, слуга. 2 Заутреня (утреня) — утренняя церковная служба. 68 твой дивный!» И ещё: «Господи, прибавь мне год к году, чтобы впредь, в остальных грехах своих покаявшись, исправил жизнь свою»^ <^> Не осуждайте меня, дети мои или другой, кто прочтёт: не хвалю ведь я ни себя, ни смелости своей, но хвалю Бога и прославляю милость его за то, что он меня, грешного и худого, столько лет оберегал от тех смертных опасностей, и не ленивым меня, дурного, создал, на всякие дела человеческие годным. Прочитав эту грамотку, постарайтесь на всякие добрые дела, славя Бога со святыми его. 1. К каким чувствам, мыслям и поступкам призывает Мономах и от каких он предостерегает? Как можно назвать человека, соблюдающего эти заповеди? 2. Как вам кажется, каких из этих качеств особенно не хватает людям XXI века? 3. Какой смысл заключается в словосочетании «доброе слово»? 4. Что говорит о Мономахе его самохарактеристика в заключительном абзаце? 1. Можно ли это «Поучение» назвать посланием? Для кого пишет Владимир Мономах? Какие наставления Мономаха обращены к его современникам и наследникам, а какие — к потомкам? *2. Почему так часто в тексте «Поучения» упоминается душа? Какое значение имеет она для христианина? 3. Что вас привлекает в личности Мономаха? За что можно его уважать? 4. В Ипатьевской летописи о Владимире Мономахе сказано, что он был «^братолюбец, и нищелюбец, и добрый страдалец за Русскую землю». Как эти качества князя проявляются в «Поучении»? 5. В какой части «Поучения», на ваш взгляд, содержится самая важная мысль? Объясните свой ответ. 6. По мнению Д.С.Лихачёва, идея сочинений Владимира Мономаха очень проста, «но в своей простоте поражает современного читателя высоким чувством патриотического долга». Выпишите из толковых словарей значение слова «патриотизм». *Подумайте, в чём заключается «патриотический долг» писателя. 7. Как вы думаете, трудно ли исполнять все заветы Мономаха? Каким из них следовать особенно трудно? «Ох, тяжела ты, шапка Мономаха!» — произнесёт Борис Годунов, герой одноимённой пушкинской трагедии, через несколько веков. Объясните, что такое «шапка Мономаха» и что означает это выражение. 69 1 2. Посмотрите кинофильм о Древней Руси (например, художественный фильм «Александр Невский» С.Эйзенштейна или мультипликационный фильм Ю.Кулакова «Князь Владимир») и напишите отзыв о нём1. Автор в древнерусской литературе В современной культуре главным достоинством писателя считается его индивидуальность, непохожесть на других. А древнерусские авторы, напротив, не пытались быть оригинальными, не «щеголяли» красотой стиля. Они опирались на традицию, на авторитет, смиренно повторяли как нравственные заповеди, так и словесные формулы. Важен был не писатель, а текст. Литература в Древней Руси была искусством безымянным — как народное творчество. «Это хор, в котором очень мало солистов и в основном господствует унисон2», — писал Д.С.Лихачёв. Почему так сложилось? Поначалу большинство книг на Руси были переводные. Это были церковные книги, которые с принятием христианства стали приходить из Византии и Болгарии. Писатели XI—XII веков в основном были монахами, они переводили и переписывали тексты. При этом ощущали себя не писателями, а «списателями» — не творцами в современном смысле слова, а лишь исполнителями высшей Божественной воли. Поэтому их часто называют не авторами, а книжниками. Постепенно они стали не только переписывать, но и перерабатывать, дополнять сочинения своих предшественников, создавать новые, собственные творения. Но по-прежнему воспринимали свой труд как служение Богу, государству. Текст не принадлежал автору, он считался безличным выражением вечных истин. Чем больше цитат из Священного Писания было в нём, тем он больше ценился. Книжник полагал, что первый писатель — это Бог, а Слово — сила, сотворившая мир. И когда он пишет, его рукой водит Бог. Автор осознавал собственную малость и несовершенство перед лицом Господа. Поставить в книге свою подпись было для него недопустимой гордыней. Идеал христианского поведения — смирение. Поэтому книжники редко указывали в рукописях своё имя, их произведения были 1 При выполнении задания пользуйтесь приложением 2 в Тетради по литературе. 2 Унисон — одновременное звучание двух или нескольких звуков одинаковой высоты. 70 анонимны. А если писатель говорил о себе, будь то монах или князь, он использовал самоуничижительные формулы: «я, грешный^», «я, слабый, недостойный^», «не осудите невежества моего». 1. Почему об авторах древнерусских книг, например о Несторе-лето-писце, до нас не дошло почти никаких сведений? 2. Чем отличается произведение Мономаха от большинства творений древнерусских книжников? А чем оно схоже с ними? Канон. Устойчивые фигуры речи При написании книг древнерусские авторы обязательно должны были следовать традиции, канону. I Канон (от греч. kanon — правило) — правила и образцы, по которым авторы составляли свои произведения. Каждому жанру были предписаны свои сюжет, образы и устойчивые фигуры речи. Святой обычно именовался «земным ангелом и небесным человеком», «дивным и пречудным», говорилось о «свете» его души и подвигов, о неуклонной любви к Богу. Образ идеального князя был в разных произведениях неизменным: он благочестив и милостив, справедлив и храбр. Смерть его оплакивают все люди — богатые и бедные. Другой набор устойчивых формул был характерен для описания битв в летописях и воинских повестях. Враг выступал «в силе тяжкой», обступал русское войско, «подобно лесу»; русские князья перед битвой «возносили молитвы Богу»; «стрелы летели, как дождь»; «воины бились, схватившись за руки»; битва была столь жестока, что «кровь заливала долины», и т. д. Книжник изображал восшествие князя на престол или битву с помощью привычных формул не потому, что не умел рассказать по-своему, а потому, что считал своим долгом следовать литературному канону. *На основании «Поучения» Владимира Мономаха попробуйте определить, по какому канону писались поучения (характерные черты содержания, построение текста, язык и стиль). Какие устойчивые фигуры речи вы находите в произведении? 71 На книжной полке А. О. Ишимова. «История России в рассказах для детей» (т. I, до гл. «Нашествие татар»). Н.И.Костомаров. «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей» (т. I, гл. IV «Князь Владимир Мономах»). Художественный проект Создание коллективного сборника поучений «Как правильно жить». В него могут войти ваши «Поучения», адресованные друзьям, одноклассникам, современникам, сочинения на тему «Диалог с Владимиром Мономахом», подборки пословиц и афоризмов1. 1 Афорйзм — мысль, выраженная в предельно краткой, лаконичной форме. Раздел 3 ГЕРОИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР и ПОДВИГ в новой русской ЛИТЕРАТУРЕ «В жизни всегда есть место подвигам», — скажет Максим Горький устами одной из своих героинь. Что мы называем подвигом? Гибель ради спасения товарищей, Родины — бесспорно. Но есть ещё мужество следовать своей судьбе: каждодневный труд и стоическое терпение — это тоже героизм, и он по плечу немногим. Для русской литературы XIX—ХХ веков важно изобразить не только подвиг — ратный или трудовой, но и того, кто его совершает — самого героя. Каков характер, внутренний мир этого человека, что происходит в его душе — вот что волнует писателей. Литературный характер Литературный герой, как мы помним, — образ человека в литературе. Его также называют действующим лицом и персонажем. О литературном герое можно спросить: «Какой он?» Если мы можем определить его одним словом, легко выделяя в его образе какую-то одну черту (храбрый, умный, хитрый, скупой), значит, писателем создан тип. Если героя нельзя обрисовать одним словом и мы даём несколько определений, то говорят, что писателем создан характер. В типе писатель выделяет, акцентирует, подчёркивает какую-то одну черту или свойство человека. Характер же описан с разных сторон, дан выпукло, многогранно. Писатель подробно изображает портрет героя, манеру речи, показывает душевные качества, характеризует поступки и взаимоотношения с другими людьми. Литературный характер — многосторонний, противоречивый образ человека, складывающийся из нескольких индивидуальных черт. Мы воспринимаем литературный характер как живого человека: легко его себе представляем, видим (внешность), слышим (речь) и даже 73 знаем, что он думает и чувствует. Он может быть противоречивым: мы открываем в нём и сильные, и слабые стороны. Литературный характер, как и человек в жизни, раскрывается в поведении, в отношении к другим людям, в разговорах, дневниках и письмах. Итак, не каждый герой дан как характер. Например, мы мало что можем сказать о характере Ахилла или Одиссея, Вяйнямёйнена или Иль-маринена. В основном мы говорим только об их деяниях или об одной отличительной черте-характеристике. Гоголевский Тарас Бульба — это сложный, противоречивый, многосторонний, живописный характер. 1. Вам знакомы герои рассказов И.С.Тургенева, Л. Н.Толстого, А. П. Чехова: Герасим («Муму»), мальчики («Бежин луг»), Дина («Кавказский пленник»), Очумелов («Хамелеон»), тонкий («Толстый и тонкий»). Подумайте, где писателем создан тип, а где — характер. 2. Назовите известных вам персонажей басен И.А. Крылова. Можно ли определить их свойства одним словом? А можно ли назвать их типами? НИКОЛАИ ВАСИЛЬЕВИЧ ГОГОЛЬ (1809 — 1852) Восемь повестей, среди которых была и «Ночь перед Рождеством», составили первый сборник Н. В. Гоголя «Вечера на хуторе близ Дикань-ки». Второй сборник повестей вышел через три года, в 1835 году. Он носил заглавие «Миргород», по названию губернского города на родине писателя, в Малороссии. В эти годы Гоголь жил в Петербурге. Но из столицы мысли его невольно неслись на родину. Иногда он собирался вместе со старыми гимназическими товарищами, они говорили о своей дорогой Украине, пели малороссийские песни, вспоминали школьные проделки и весёлые поездки домой на каникулы. «Миргород» имел подзаголовок: «Повести, служащие продолжением “Вечеров на хуторе близ Диканьки”». Но это было не просто продолжение. Гоголь переходит из мира сказки в мир истории. Он оглядывается назад, в прошлое своей далёкой родины, своей прекрасной Украины. Сборник включает четыре повести. Среди них одна страшная сказка («Вий»), напоминающая об историях, рассказанных Рудым Паньком, и две бытовые повести («Старосветские помещики» и «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»). Но самое большое место в книге занимает легендарно-историческая повесть «Тарас Бульба». Это произведение о героях «трудного бранного» времени, в нём, по выражению критика И.Золотусского, «клокочут страсти и льётся кровь». В гоголевской повести дана широкая панорама жизни запорожского казачества — его уклад и обычаи, разгульные пиры и воодушевляющие 75 речи, ратные походы и героические смерти. В центре повествования казачий1 атаман Тарас и два его сына. Запорожская Сечь Занимая выгодное положение на торговых путях между Балтийским и Чёрным морями, Западом и Востоком, Украина с давних времён служила приманкой для соседей. На протяжении многих столетий богатые малороссийские земли подвергались опустошительным набегам татар и турок, литовских и польских завоевателей. Польское дворянство — шляхта — пыталось огнём и мечом покорить украинский народ. Оно оскорбляло национальное достоинство малороссов, православную веру, культуру, обычаи. В Малороссии образовались громадные владения польских помещиков (панов). Они захватывали земли вместе с проживавшими на них людьми. Крестьяне ожесточённо сопротивлялись власти панов. Все, кто не желал служить им, спасались бегством на юг, в низовье Днепра и на Дон. Беглые крестьяне называли себя казаками — «вольными людьми». Район Запорожье (за Днепровскими порогами) стал в XVI веке центром казацкой вольницы. Первая крепость за Днепровскими порогами была построена на острове Хортица (куда и отправляются Тарас с сыновьями на ратные подвиги). Название казацкой столицы — Сечь — происходит от слов «секти», «высекать», то есть вырубать деревья и кустарники, расчищая место для обустройства войска. Смелость и воля, неукротимая энергия и свободолюбие — вот черты характера запорожских казаков. «Здесь были те, — пишет Гоголь, — которые дотоле червонец2 считали богатством». Бедняк, вчерашний раб, становился здесь не только хозяином своей судьбы, но и человеком, несущим ответственность за судьбу всего народа. Всё было необычно в Сечи: и быт, и отношения между людьми. Это был вооружённый лагерь. Жили в нём люди молодые и старые, но без семей. В перерывах между военными походами они иногда занимались земледелием, а чаще всего — охотничьим и рыболовным промыслом. Создавая «Тараса Бульбу», Гоголь, по собственному признанию, хотел «надышаться стариной». В это время писатель серьёзно увлёкся 1 В гоголевской повести используется старинное написание: «козак». 2 Червонец — золотая монета. 76 историей. Он работает над историей Малороссии и даже читает лекции по всеобщей истории в Петербургском университете. Для того чтобы почувствовать «дух века» и «быт народа», Гоголь изучает летописи, народные исторические песни (думы) и предания. Однако песни и легенды всё-таки были для писателя важнее, чем исторические источники. Его интересуют не исторические факты, а поэзия ушедшей жизни. Он рисует образ казачьего мира, где смелость и отвага сочетаются с жестокостью, удаль — с беспечностью, патриотизм — с ненавистью к другим народам и верованиям. Современникам понравилась повесть. Литераторы читали её друг другу вслух и говорили, что сам Вальтер Скотт1 мог бы написать под ней своё имя. Это было высокой похвалой таланту Гоголя. 1. Что объединяет два первых сборника Гоголя — «Вечера на хуторе близ Диканьки» и «Миргород»? 2. Чем привлекала писателя тема Запорожской Сечи? 3. На какие источники опирался Гоголь при работе над «Тарасом Бульбой»? Какие из них были для писателя наиболее важными и почему? Тарас Бульба (в сокращении) I — А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой! Что это на вас за поповские подрясники? И эдак все ходят в академии? — Такими словами встретил старый Бульба двух сыновей своих, учившихся в киевской бурсе2 и приехавших уже на дом к отцу. Сыновья его только что слезли с коней. Это были два дюжие молодца, ещё смотревшие исподлобья, как недавно выпущенные семинаристы. Крепкие, здоровые лица их были покрыты первым пухом волос, которого ещё не касалась бритва. Они были очень смущены таким приёмом отца и стояли неподвижно, потупив глаза в землю. Скотт Вальтер (1771 — 1832) — знаменитый английский писатель, автор популярных в пушкинское и гоголевское время исторических романов. Бурса — здесь: подготовительные классы духовной семинарии, а также сама семинария (в просторечии или шутливо). 77 2 А.М.Герасимов. «Ну, давай на кулаки!» — Стойте, стойте! Дайте мне разглядеть вас хорошенько, — продолжал он, поворачивая их, — какие же длинные на вас свитки! Экие свитки! Таких свиток ещё и на свете не было. А побеги который-нибудь из вас! я посмотрю, не шлёпнется ли он на землю, запутавшися в полы. — Не смейся, не смейся, батьку! — сказал, наконец, старший из них. — Смотри ты, какой пышный1! А отчего же бы не смеяться? — Да так, хоть ты мне и батько, а как будешь смеяться, то, ей-богу, поколочу! — Ах, ты, сякой-такой сын! Как, батька?.. — сказал Тарас Бульба, отступивши с удивлением несколько шагов назад. — Да хоть и батька. За обиду не посмотрю и не уважу никого. — Как же хочешь ты со мною биться? разве на кулаки? — Да уж на чём бы то ни было. — Ну, давай на кулаки! — говорил Бульба, засучив рукав, — посмотрю я, что за человек ты в кулаке! И отец с сыном, вместо приветствия после давней отлучки, начали садить друг другу ту- 1 Пышный — здесь: гордый, недотрога. 78 маки и в бока, и в поясницу, и в грудь, то отступая и оглядываясь, то вновь наступая. — Смотрите, добрые люди: одурел старый! совсем спятил с ума! — говорила бледная, худощавая и добрая мать их, стоявшая у порога и не успевшая ещё обнять ненаглядных детей своих. — Дети приехали домой, больше году их не видали, а он задумал нивесть что: на кулаки биться! — Да он славно бьётся! — говорил Бульба, остановившись. — Ей-богу, хорошо! — продолжал он, немного оправляясь, — так, хоть бы даже и не пробовать. Добрый будет козак! Ну, здорово, сынку! почеломкаемся1! — И отец с сыном стали целоваться. — Добре, сынку! Вот так колоти всякого, как меня тузил. Никому не спускай! А всё-таки на тебе смешное убранство: что это за верёвка висит? А ты, бейбас2, что стоишь и руки опустил? — говорил он, обращаясь к младшему, — что ж ты, собачий сын, не колотишь меня? — Вот ещё что выдумал! — говорила мать, обнимавшая между тем младшего. — И придёт же в голову этакое, чтобы дитя родное било отца. Да будто и до того теперь: дитя молодое, проехало столько пути, утомилось^ (Это дитя было двадцати с лишком лет и ровно в сажень ростом.) Ему бы теперь нужно опочить и поесть чего-нибудь, а он заставляет его биться! — Э, да ты мазунчик3, как я вижу! — говорил Бульба. — Не слушай, сынку, матери: она баба, она ничего не знает. Какая вам нежба4? Ваша нежба — чистое поле да добрый конь: вот ваша не-жба! А видите вот эту саблю? вот ваша матерь! Это всё дрянь, чем набивают головы ваши; и академия, и все те книжки, буквари, и философия, всё это ка зна що5, я плевать на всё это!.. — Здесь Бульба пригнал в строку такое слово, которое даже не употребляется в печати. — А вот, лучше, я вас на той же неделе отправлю на Запорожье. Вот где наука, так наука! Там вам школа; там только наберётесь разуму. — И всего только одну неделю быть им дома? — говорила жалостно, со слезами на глазах, худощавая старуха мать. — И погулять им, бедным, не удастся; не удастся и дому родного узнать, и мне не удастся наглядеться на них! 1 Почеломкаемся — поздороваемся, поцелуемся. 2 Бейбас — болван, дурак. 3 Мазунчик — балованный ребёнок. 4 Нежба — здесь: ласковое отношение, нежная забота. 5 Ка зна що — здесь: ничего не стоит, не значит. 79 — Полно, полно выть, старуха! Козак не на то, чтобы возиться с бабами. Ты бы спрятала их обоих себе под юбку, да и сидела бы на них, как на куриных яйцах. Ступай, ступай, да ставь нам скорее на стол всё, что есть. Не нужно пампушек, медовиков, маковников и других пундиков1; тащи нам всего барана, козу давай, меды сорокалетние! <^> Бульба по случаю приезда сыновей велел созвать всех сотников2 и весь полковой чин, кто только был налицо; и когда пришли двое из них и есаул3 Дмитро Товкач, старый его товарищ, он им тот же час их представил, говоря: «Вот, смотрите, какие молодцы! На Сечь их скоро пошлю». Гости поздравили и Бульбу, и обоих юношей и сказали им, что доброе дело делают и что нет лучшей науки для молодого человека, как Запорожская Сечь. — Ну ж, паны-браты, садись всякий, где кому лучше за стол. Ну, сынки! прежде всего выпьем горелки! — так говорил Бульба. — Боже, благослови! Будьте здоровы, сынки: и ты, Остап, и ты, Ан-дрий! Дай же Боже, чтоб вы на войне всегда были удачливы! Чтобы бусурменов4 били, и турков бы били, и татарву били бы; когда и ляхи5 начнут что против веры нашей чинить, то и ляхов бы били! Ну, подставляй свою чарку; что, хороша горелка? А как по-латыни горелка? То-то, сынку, дурни были латынцы: они и не знали, есть ли на свете горелка^ Как, бишь, того звали, что латинские вирши6 писал? Я грамоте разумею не сильно, а потому и не знаю: Гораций7, что ли? «Вишь, какой батько! — подумал про себя старший сын, Остап, — всё старый, собака, знает, а ещё и прикидывается». <^> — А признайтесь, сынки, крепко стегали вас берёзовыми и свежим вишняком по спине и по всему, что ни есть у козака? А может, так как вы сделались уже слишком разумные, так, может, и плетюганами пороли? Чай, не только по субботам, а доставалось и в середу и в четверги? — Нечего, батько, вспоминать, что было, — отвечал хладнокровно Остап, — что было, то прошло! 1 Пундики — сладости. 2 Сотник — командир казачьей сотни. 3 Есаул — звание в казачьих войсках, второе после атамана. 4 Бусурмены (бусурманы) — здесь: иноверцы, иноземцы. 5 Ляхи — поляки. 6 Вирши — стихи. 7 Квинт Гораций Флакк (65 до н.э. — 8 до н.э.) — римский поэт. 80 — Пусть теперь попробует! — сказал Андрий. — Пускай только теперь кто-нибудь зацепит. Вот пусть только подвернётся теперь какая-нибудь татарва, будет знать она, что за вещь козацкая сабля! — Добре, сынку! ей-богу, добре! Да когда на то пошло, то и я с вами еду! ей-богу, еду! Какого дьявола мне здесь ждать? Чтоб я стал гречкосеем, домоводом, глядеть за овцами да за свиньями, да ба-биться с женой? Да пропади она: я козак, не хочу! Так что же, что нет войны? Я так поеду с вами на Запорожье, погулять. Ей-богу, еду! — И старый Бульба мало-помалу горячился, горячился, наконец, рассердился совсем, встал из-за стола и, приосанившись, топнул ногою. — Завтра же едем! Зачем откладывать! Какого врага мы можем здесь высидеть? На что нам эта хата? К чему нам всё это? На что эти горшки? — Сказавши это, он начал колотить и швырять горшки и фляжки. Бедная старушка, привыкшая уже к таким поступкам своего мужа, печально глядела, сидя на лавке. Она не смела ничего говорить; но услыша о таком страшном для неё решении, она не могла удержаться от слёз; взглянула на детей своих, с которыми угрожала ей такая скорая разлука, — и никто бы не мог описать всей безмолвной силы её горести, которая, казалось, трепетала в глазах её и в судорожно сжатых губах. Бульба был упрям страшно. Это был один из тех характеров, которые могли только возникнуть в тяжёлый XV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников; когда, лишившись дома и кровли, стал здесь отважен человек; когда на пожарищах, в виду грозных соседей и вечной опасности, селился он и привыкал глядеть им прямо в очи, разучившись знать, существует ли какая боязнь на свете; когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество — широкая, разгульная замашка русской природы, — и когда все поречья, перевозы, прибрежные пологие и льготные места усеялись козаками, которым и счёту никто не ведал, и смелые товарищи их были вправе отвечать султану, пожелавшему знать о числе их: «Кто их знает! у нас их раскидано по всему степу: что байрак, то козак» (что маленький пригорок, там уж и козак). Это было, точно, необыкновенное явленье русской силы: его вышибло из народной груди огниво бед. Вместо прежних уделов, мелких городков, наполненных псарями и ловчими, вместо враждующих и торгующих городами мелких князей возникли 81 грозные селения, курени1 и околицы2, связанные общей опасностью и ненавистью против нехристианских хищников. Уже известно всем из истории, как их вечная борьба и беспокойная жизнь спасли Европу от сих неукротимых стремлений, грозивших её опрокинуть. Короли польские, очутившиеся, наместо удельных князей, властителями сих пространных земель, хотя отдалёнными и слабыми, поняли значенье козаков и выгоды таковой бранной сторожевой жизни. Они поощряли их и льстили сему расположению. Под их отдалённою властью гетьманы3, избранные из среды самих же козаков, преобразовали околицы и курени в полки и правильные округи. Это не было строевое собранное войско, его бы никто не увидал; но в случае войны и общего движенья, в восемь дней, не больше, всякий являлся на коне, во всём своём вооружении, по-луча плату один только червонец от короля, и в две недели набиралось такое войско, какого бы не в силах были набрать никакие рекрутские наборы. Кончился поход, — воин уходил в луга и пашни, на днепровские перевозы, ловил рыбу, торговал, варил пиво и был вольный козак. Современные иноземцы дивились тогда справедливо необыкновенным способностям его. Не было ремесла, которого бы не знал козак: накурить вина, снарядить телегу, намолоть пороху, справить кузнецкую, слесарную работу и, в прибавку к тому, гулять напропало, пить и бражничать, как только может один русский, — всё это было ему по плечу. <^> Словом, русский характер получил здесь могучий, широкий размах, дюжую наружность. Тарас был один из числа коренных, старых полковников: весь был он создан для бранной тревоги и отличался грубой прямотой своего нрава. Тогда влияние Польши начинало уже оказываться на русском дворянстве. Многие перенимали уже польские обычаи, заводили роскошь, великолепные прислуги, соколов, ловчих, обеды, дворы. Тарасу было это не по сердцу. Он любил простую жизнь козаков и перессорился с теми из своих товарищей, которые были наклонны к варшавской стороне, называя их холо-пьями польских панов. Вечно неугомонный, он считал себя законным защитником православия. Самоуправно входил в села, где 1 Курень — жилище запорожцев; совмещало в себе и место обитания, и оборонное сооружение. По внешнему виду жилой курень представлял собой казарму длиной 30 метров и шириной около 4 метров. Слово «курень» также означало «сотня, полк, самостоятельная часть войска». 2 Околица — здесь: округа, поселение вокруг какого-то места. 3 Гетьман (гетман) — командующий. 82 только жаловались на притеснения арендаторов1 и на прибавку новых пошлин с дыма2. Сам с своими козаками производил над ними расправу и положил себе правилом, что в трёх случаях всегда следует взяться за саблю, именно: когда комиссары3 не уважили в чём старшин и стояли пред ними в шапках, когда поглумились над православием и не почтили предковского закона и, наконец, когда враги были бусурманы и турки, против которых он считал во всяком случае позволительным поднять оружие во славу христианства. Теперь он тешил себя заранее мыслью, как он явится с двумя сыновьями своими на Сечь и скажет: «Вот посмотрите, каких я молодцов привёл к вам!»; как представит их всем старым, закалённым в битвах товарищам; как поглядит на первые подвиги их в ратной науке и бражничестве, которое почитал тоже одним из главных достоинств рыцаря. Он сначала хотел было отправить их одних. Но при виде их свежести, рослости, могучей телесной красоты вспыхнул воинский дух его, и он на другой же день решился ехать с ними сам, хотя необходимостью этого была одна упрямая воля. Он уже хлопотал и отдавал приказы, выбирал коней и сбрую для молодых сыновей, наведывался и в конюшни и в амбары, отобрал слуг, которые должны были завтра с ними ехать. Есаулу Товкачу передал свою власть вместе с крепким наказом явиться сей же час со всем полком, если только он подаст из Сечи какую-нибудь весть. Хотя он был и навеселе, и в голове ещё бродил хмель, однако ж не забыл ничего. Даже отдал приказ напоить коней и всыпать им в ясли крупной и первой пшеницы и пришёл усталый от своих забот. — Ну, дети, теперь надобно спать, а завтра будем делать то, что Бог даст. Да не стели нам постель! Нам не нужна постель. Мы будем спать на дворе. Ночь ещё только что обняла небо, но Бульба всегда ложился рано. Он развалился на ковре, накрылся бараньим тулупом, потому что ночной воздух был довольно свеж и потому что Бульба любил укрыться потеплее, когда был дома. Он вскоре захрапел, и за ним последовал весь двор; всё, что ни лежало в разных его углах, захрапело и запело; прежде всего заснул сторож, потому что более всех напился для приезда паничей. Одна бедная мать не спала. Она приникла к изголовью дорогих сыновей своих, лежавших рядом; 1 Арендаторы — здесь: евреи, временно владеющие малороссийскими и польскими землями. 2 С дыма — с одного жилища. 3 Комиссары — здесь: польские сборщики податей. 83 Е.А.Кибрик. Мать и сыновья она расчёсывала гребнем их молодые, небрежно всклоченные кудри и смачивала их слезами; она глядела на них вся, глядела всеми чувствами, вся превратилась в одно зрение и не могла наглядеться. Она вскормила их собственною грудью, она возрастила, взлелеяла их — и только на один миг видит их перед собою. «Сыны мои, сыны мои милые! что будет с вами? что ждёт вас?» — говорила она, и слёзы остановились в морщинах, изменивших её когда-то прекрасное лицо. В самом деле она была жалка, как всякая женщина того удалого века. Она миг только жила любовью, только в первую горячку страсти, в первую горячку юности, и уже суровый прельститель её покидал её для сабли, для товарищей, для бражничества. Она видела мужа в год два-три дня, и потом несколько лет о нём не бывало слуха. Да и когда виделась с ним, когда они жили вместе, что за жизнь её была? Она терпела оскорбления, даже побои; она видела из милости только оказываемые ласки, она была какое-то странное существо в этом сборище безжённых рыцарей, 84 на которых разгульное Запорожье набрасывало суровый колорит свой. Молодость без наслаждения мелькнула перед нею, и её прекрасные свежие щеки и перси без лобзаний отцвели и покрылись преждевременными морщинами. Вся любовь, все чувства, всё, что есть нежного и страстного в женщине, всё обратилось у ней в одно материнское чувство. Она с жаром, с страстью, с слезами, как степная чайка, вилась над детьми своими. Её сыновей, её милых сыновей берут от неё, берут для того, чтобы не увидеть их никогда! Кто знает, может быть, при первой битве татарин срубит им головы, и она не будет знать, где лежат брошенные тела их, которые расклюёт хищная подорожная птица^ <^> а за каждую каплю крови их она отдала бы себя всё. Рыдая, глядела она им в очи, которые всемогущий сон начинал уже смыкать, и думала: «Авось либо Бульба, проснувшись, отсрочит денька на два отъезд; может быть, он задумал оттого так скоро ехать, что много выпил». Месяц с вышины неба давно уже озарял весь двор, наполненный спящими, густую кучу верб и высокий бурьян, в котором потонул частокол, окружавший двор. Она всё сидела в головах милых сыновей своих, ни на минуту не сводила с них глаз и не думала о сне. Уже кони, чуя рассвет, все полегли на траву и перестали есть; верхние листья верб начали лепетать, и мало-помалу лепечущая струя спустилась по ним до самого низу. Она просидела до самого света, вовсе не была утомлена и внутренно желала, чтобы ночь протянулась как можно дольше. Со степи понеслось звонкое ржание жеребёнка; красные полосы ясно сверкнули на небе. Бульба вдруг проснулся и вскочил. Он очень хорошо помнил всё, что приказывал вчера. — Ну, хлопцы, полно спать! Пора, пора! Напойте коней! А где стара? (Так он обыкновенно называл жену свою.) Живее, стара, готовь нам есть, потому что путь лежит великий! Бедная старушка, лишённая последней надежды, уныло поплелась в хату. Между тем как она со слезами готовила всё, что нужно к завтраку, Бульба раздавал свои приказания, возился на конюшне и сам выбирал для детей своих лучшие убранства. Бурсаки вдруг преобразились: на них явились, вместо прежних запачканных сапогов, сафьянные1 красные, с серебряными подковами; шаровары, шириною в Черное море, с тысячью складок и со сборами, перетянулись золотым очкуром2; к очкуру прицеплены были длин- 1 Сафьян — тонкая и мягкая кожа, выделываемая из козьих или овечьих шкур. 2 Очкур — шнурок, которым затягивали шаровары. 85 ные ремешки, с кистями и прочими побрякушками, для трубки. Казакин алого цвета, сукна яркого, как огонь, опоясался узорчатым поясом; чеканные турецкие пистолеты были задвинуты за пояс; сабля брякала по ногам их. Их лица, ещё мало загоревшие, казалось, похорошели и побелели; молодые черные усы теперь как-то ярче оттеняли белизну их и здоровый, мощный цвет юности; они были хороши под чёрными бараньими шапками с золотым верхом. Бедная мать! Она как увидела их, она и слова не могла промолвить, и слёзы остановились в глазах её. — Ну, сыны, всё готово! нечего мешкать! — произнёс, наконец, Бульба. — Теперь, по обычаю христианскому, нужно перед дорогою всем присесть. Все сели, не выключая даже и хлопцев, стоявших почтительно у дверей. — Теперь благослови, мать, детей своих! — сказал Бульба. — Моли Бога, чтобы они воевали храбро, защищали бы всегда честь лыцарскую, чтобы стояли всегда за веру Христову, а не то — пусть лучше пропадут, чтобы и духу их не было на свете! Подойдите, дети, к матери: молитва материнская и на воде и на земле спасает. Мать, слабая, как мать, обняла их, вынула две небольшие иконы, надела им, рыдая, на шею. — Пусть хранит вас^ Божья Матерь^ Не забывайте, сынки, мать вашу^ пришлите хоть весточку о себе^ — Далее она не могла говорить. — Ну, пойдём, дети! — сказал Бульба. У крыльца стояли осёдланные кони. Бульба вскочил на своего Чёрта, который бешено отшатнулся, почувствовав на себе двадцатипудовое бремя, потому что Бульба был чрезвычайно тяжёл и толст. Когда увидела мать, что уже и сыны её сели на коней, она кинулась к меньшому, у которого в чертах лица выражалось более какой-то нежности; она схватила его за стремя, она прилипнула к седлу его и с отчаяньем во всех чертах не выпускала его из рук своих. Два дюжих козака взяли её бережно и унесли в хату. Но, когда выехали они за ворота, она со всею лёгкостию дикой козы, несообразной её летам, выбежала за ворота, с непостижимою силою остановила лошадь и обняла одного из них с какою-то помешанною, бесчувственною горячностию; её опять увели. Молодые козаки ехали смутно и удерживали слёзы, боясь отца своего, который, однако же, с своей стороны, тоже был несколько смущён, хотя старался этого не показывать. День был серый; зелень сверкала ярко; птицы щебетали как-то вразлад. Они, проехавши, оглянулись на- 86 зад; хутор1 их как будто ушёл в землю; только стояли на земле две трубы от их скромного домика, да одни только вершины дерев, по сучьям которых они лазили, как белки; один только дальний луг ещё стлался перед ними, — тот луг, по которому они могли припомнить всю историю жизни, от лет, когда катались по росистой траве его, до лет, когда поджидали в нём чернобровую козачку, боязливо летевшую через него с помощию своих свежих, быстрых ножек. Вот уже один только шест над колодцем с привязанным вверху колесом от телеги одиноко торчит в небе; уже равнина, которую они проехали, кажется издали горою и всё собою закрыла. — Прощайте и детство, и игры, и всё, и всё! 1. На какие части можно разделить главу I? Озаглавьте их. 2. Как встречает своих сыновей Тарас? Почему для него важно «испробовать юношей на кулаке»? Доволен ли он ими? 3. Подготовьте сообщение на тему «Казачество — широкая, разгульная замашка русской природы». Как жили казаки? Можно ли сказать, что Сечь — это особое «государство»? В чём видит свой долг Тарас? 4. Каким вам представляется Тарас Бульба? * Почему он назван характером? 5. Расскажите о матери Остапа и Андрия. Почему автор называет её «бедная старушка», «бедная мать»? Подберите синонимы к этому эпитету. 6. Выберите из текста главы цитату для подписи к иллюстрации Е.А. Кибрика «Мать и сыновья». 7. Перечитайте сцену благословения. Что наказывает сыновьям отец и как благословляет их мать? Как вы считаете, противоречат ли их наказы друг другу? 8. С какими чувствами покидают родной дом Остап и Андрий? II Все три всадника ехали молчаливо. Старый Тарас думал о давнем: перед ним проходила его молодость, его лета, его протекшие лета, о которых всегда почти плачет козак, желавший бы, чтобы вся жизнь его была молодость. Он думал о том, кого он встретит на Сечи из своих прежних сотоварищей. Он вычислял, какие уже перемерли, какие живут ещё. Слеза тихо круглилась на его зенице, и поседевшая голова его уныло понурилась. Хутор — усадьба, владение. 87 Сыновья его были заняты другими мыслями. Но нужно сказать поболее о сыновьях его. Они были отданы по двенадцатому году в киевскую академию, потому что все почётные сановники тогдашнего времени считали необходимостью дать воспитание своим детям, хотя это делалось с тем, чтобы после совершенно позабыть его. Они тогда были, как все поступавшие в бурсу, дики, воспитаны на свободе, и там уже они обыкновенно несколько шлифовались и получали что-то общее, делавшее их похожими друг на друга. Старший, Остап, начал с того своё поприще, что в первый год ещё бежал. Его возвратили, высекли страшно и засадили за книгу. Четыре раза закапывал он свой букварь в землю, и четыре раза, отодравши его бесчеловечно, покупали ему новый. Но, без сомнения, он повторил бы и в пятый, если бы отец не дал ему торжественного обещания продержать его в монастырских служках целые двадцать лет и не поклялся наперёд, что он не увидит Запорожья вовеки, если не выучится в академии всем наукам. Любопытно, что это говорил тот же самый Тарас Бульба, который бранил всю учёность и советовал, как мы уже видели, детям вовсе не заниматься ею. С этого времени Остап начал с необыкновенным старанием сидеть за скучною книгою и скоро стал наряду с лучшими. <^> Остап Бульба, несмотря на то, что начал с большим старанием учить логику и даже богословие, но никак не избавлялся неумолимых розг. Естественно, что всё это должно было как-то ожесточить характер и сообщить ему твёрдость, всегда отличавшую козаков. Остап считался всегда одним из лучших товарищей. Он редко предводительствовал другими в дерзких предприятиях — обобрать чужой сад или огород, но зато он был всегда одним из первых, приходивших под знамёна предприимчивого бурсака, и никогда, ни в каком случае, не выдавал своих товарищей. Никакие плети и розги не могли заставить его это сделать. Он был суров к другим побуждениям, кроме войны и разгульной пирушки; по крайней мере, никогда почти о другом не думал. Он был прямодушен с равными. Он имел доброту в таком виде, в каком она могла только существовать при таком характере и в тогдашнее время. Он душевно был тронут слезами бедной матери, и это одно только его смущало и заставляло задумчиво опустить голову. Меньшой брат его, Андрий, имел чувства несколько живее и как-то более развитые. Он учился охотнее и без напряжения, с каким обыкновенно принимается тяжёлый и сильный характер. Он был более изобретательнее нежели его брат; чаще являлся предводителем довольно опасного предприятия и иногда, с помощию изо- 88 бретательного ума своего, умел увёртываться от наказания, тогда как брат его Остап, отложивши всякое попечение, скидал с себя свитку и ложился на пол, вовсе не думая просить о помиловании. Он также кипел жаждою подвига, но вместе с нею душа его была доступна и другим чувствам. Потребность любви вспыхнула в нём живо, когда он перешёл за восемнадцать лет. Женщина чаще стала представляться горячим мечтам его; он, слушая философические диспуты, видел её поминутно, свежую, черноокую, нежную. <^> Он тщательно скрывал от своих товарищей эти движения страстной юношеской души, потому что в тогдашний век было стыдно и бесчестно думать козаку о женщине и любви, не отведав битвы. Вообще в последние годы он реже являлся предводителем какой-нибудь ватаги, но чаще бродил один где-нибудь в уединённом закоулке Киева, потопленном в вишнёвых садах, среди низеньких домиков, заманчиво глядевших на улицу. Иногда он забирался и в улицу аристократов, в нынешнем старом Киеве, где жили малороссийские польские дворяне и домы были выстроены с некоторою прихотливостию. Один раз, когда он зазевался, наехала почти на него колымага какого-то польского пана, и сидевший на козлах возница с престрашными усами хлыснул его довольно исправно бичом. Молодой бурсак вскипел: с безумною смелостию схватил он мощною рукою своею за заднее колесо и остановил колымагу. Но кучер, опасаясь разделки, ударил по лошадям, они рванули — и Андрий, к счастию успевший отхватить руку, шлёпнулся на землю, прямо лицом в грязь. Самый звонкий и гармонический смех раздался над ним. Он поднял глаза и увидел стоявшую у окна красавицу, какой ещё не видывал отроду: черноглазую и белую, как снег, озарённый утренним румянцем солнца. Она смеялась от всей души, и смех придавал сверкающую силу её ослепительной красоте. Он оторопел. Он глядел на неё, совсем потерявшись, рассеянно обтирая с лица своего грязь, которою ещё более замазывался. Кто бы была эта красавица? Он хотел было узнать от дворни, которая кучею, в богатом убранстве, стояла за воротами, окруживши игравшего молодого бандуриста. Но дворня подняла смех, увидевши его запачканную рожу, и не удостоила его ответом. Наконец он узнал, что это была дочь приехавшего на время ковенского воеводы1. В следующую же ночь, с свойственною одним бурсакам дерзостью, он пролез чрез частокол в сад, взлез на дерево, раскинувшееся ветвями, упиравши- 1 Ковенской воевода — воевода из княжества польско-литовского (город Ков-но — современный Каунас). 89 мися в самую крышу дома; с дерева перелез на крышу и через трубу камина пробрался прямо в спальню красавицы, которая в это время сидела перед свечою и вынимала из ушей своих дорогие серьги. Прекрасная полячка так испугалась, увидевши вдруг перед собою незнакомого человека, что не могла произнесть ни одного слова, но, когда увидела, что бурсак стоял, потупив глаза и не смея от робости поворотить рукою, когда узнала в нём того же самого, который хлопнулся перед её глазами на улице, смех вновь овладел ею. Притом в чертах Андрия ничего не было страшного: он был очень хорош собою. Она от души смеялась и долго забавлялась над ним. Красавица была ветрена, как полячка, но глаза её, глаза чудесные, пронзительно-ясные, бросали взгляд долгий, как постоянство. Бурсак не мог поворотить рукою и был связан, как в мешке, когда дочь воеводы смело подошла к нему, надела ему на голову свою блистательную диадему, повесила на губы ему серьги и накинула на него кисейную прозрачную шемизетку с фестонами1, вышитыми золотом. Она убирала его и делала с ним тысячу разных глупостей с развязностию дитяти, которою отличаются ветреные полячки и которая повергла бедного бурсака в ещё большее смущение. Он представлял смешную фигуру, раскрывши рот и глядя неподвижно в её ослепительные очи. Раздавшийся у дверей стук пробудил в ней испуг. Она велела ему спрятаться под кровать, и как только беспокойство прошло, она кликнула свою горничную, пленную татарку, и дала ей приказание осторожно вывесть его в сад и оттуда отправить через забор. Но на этот раз бурсак наш не так счастливо перебрался через забор: проснувшийся сторож хватил его порядочно по ногам, и собравшаяся дворня долго колотила его уже на улице, покамест быстрые ноги не спасли его. После этого проходить возле дома было очень опасно, потому что дворня у воеводы была очень многочисленна. Он увидел её ещё раз в костёле: она заметила его и очень приятно усмехнулась, как давнему знакомому. Он видел её вскользь ещё один раз, и после этого воевода ковенский скоро уехал, и вместо прекрасной черноглазой полячки выглядывало из окон какое-то толстое лицо. Вот о чём думал Андрий, повесив голову и потупив глаза в гриву коня своего. А между тем степь уже давно приняла их всех в свои зелёные объятия, и высокая трава, обступивши, скрыла их, и только коза-чьи чёрные шапки одни мелькали между её колосьями. 1 Шемизетка с фестонами — накидка с зубчатой каймой по краям. 90 Е. А. Кибрик. Тарас — Э, э, э! что же это вы, хлопцы, так притихли? — сказал, наконец, Бульба, очнувшись от своей задумчивости. — Как будто какие-нибудь чернецы1! Ну, разом, разом! Все думки к нечистому! Берите в зубы люльки2, да закурим, да пришпорим коней, да полетим так, чтобы и птица не угналась за нами! И козаки, прилёгшие несколько к коням, пропали в траве. Уже и чёрных шапок нельзя было видеть; одна только быстрая молния сжимаемой травы показывала бег их. Солнце выглянуло давно на расчищенном небе и живительным, теплотворным светом своим облило степь. Всё, что смутно и сонно было на душе у козаков, вмиг слетело; сердца их встрепенулись, как птицы. Степь чем далее, тем становилась прекраснее. Тогда весь юг, всё то пространство, которое составляет нынешнюю Новороссию, до 1 Чернецы — монахи. 2 Люлька — здесь: трубка. 91 самого Чёрного моря, было зелёною, девственною пустынею. Никогда плуг не проходил по неизмеримым волнам диких растений. Одни только кони, скрывавшиеся в них, как в лесу, вытоптывали их. Ничего в природе не могло быть лучше их. Вся поверхность земли представлялася зелёно-золотым океаном, по которому брызнули миллионы разных цветов. Сквозь тонкие, высокие стебли травы сквозили голубые, синие и лиловые волошки; жёлтый дрок выскакивал вверх своею пирамидальною верхушкою; белая кашка зонтикообразными шапками пестрела на поверхности; занесённый, Бог знает откуда, колос пшеницы наливался в гуще. Под тонкими их корнями шныряли куропатки, вытянув свои шеи. Воздух был наполнен тысячью разных птичьих свистов. В небе неподвижно стояли ястребы, распластав свои крылья и неподвижно устремив глаза свои в траву. Крик двигавшейся в стороне тучи диких гусей отдавался Бог знает в каком дальнем озере. Из травы подымалась мерными взмахами чайка и роскошно купалась в синих волнах воздуха. Вон она пропала в вышине и только мелькает одною чёрною точкою. Вон она перевернулась крылами и блеснула перед солнцем. Чёрт вас возьми, степи, как вы хороши! <^> Вечером вся степь совершенно переменялась. Всё пёстрое пространство её охватывалось последним ярким отблеском солнца и постепенно темнело, так что видно было, как тень перебегала по нём, и она становилась тёмно-зелёною; испарения подымались гуще, каждый цветок, каждая травка испускала амбру1, и вся степь курилась благовонием. По небу, изголуба-тёмному, как будто исполинскою кистью, наляпаны были широкие полосы из розового золота; изредка белели клоками лёгкие и прозрачные облака, и самый свежий, обольстительный, как морские волны, ветерок едва колыхался по верхушкам травы и чуть дотрагивался к щекам. Вся музыка, наполнявшая день, утихала и сменялась другою. Пёстрые овражки2 выползывали из нор своих, становились на задние лапки и оглашали степь свистом. Трещание кузнечиков становилось слышнее. Иногда слышался из какого-нибудь уединённого озера крик лебедя и, как серебро, отдавался в воздухе. Путешественники, остановившись среди полей, избирали ночлег, раскладывали огонь и ставили на него котёл, в котором варили себе кулиш3; пар отделялся и косвенно дымился на воздухе. Поужинав, козаки ло- 1 Амбра — здесь: аромат, благоухание. 2 Овражки — здесь: суслики. 3 Кулиш — жидкая пшённая каша с салом. 92 жились спать, пустивши по траве спутанных коней своих. Они раскидывались на свитках. На них прямо глядели ночные звёзды. Они слышали своим ухом весь бесчисленный мир насекомых, наполнявших траву, весь их треск, свист, краканье; всё это звучно раздавалось среди ночи, очищалось в свежем ночном воздухе и доходило до слуха гармонически. Если же кто-нибудь из них подымался и вставал на время, то ему представлялась степь усеянною блестящими искрами светящихся червей. Иногда ночное небо в разных местах освещалось дальним заревом от выжигаемого по лугам и рекам сухого тростника, и тёмная вереница лебедей, летевших на север, вдруг освещалась серебряно-розовым светом, и тогда казалось, что красные платки летели по тёмному небу. Путешественники ехали без всяких приключений. <^> Чрез три дня после этого они были уже недалеко от места, служившего предметом их поездки. В воздухе вдруг захолодело; они почувствовали близость Днепра. Вот он сверкает вдали и тёмною полосою отделился от горизонта. Он веял холодными волнами и расстилался ближе, ближе и, наконец, обхватил половину всей поверхности земли. Это было то место Днепра, где он, дотоле спёртый порогами, брал, наконец, своё и шумел, как море, разлившись по воле; где брошенные в средину его острова вытесняли его ещё далее из берегов и волны его стлались по самой земле, не встречая ни утесов, ни возвышений. Козаки сошли с коней своих, взошли на паром и чрез три часа плавания были уже у берегов острова Хортицы, где была тогда Сечь, так часто переменявшая своё жилище. <^> Так вот она, Сечь! Вот то гнездо, откуда вылетают все те гордые и крепкие, как львы! Вот откуда разливается воля и коза-чество на всю Украйну! 1. Каковы чувства каждого из трёх всадников? О чём думает каждый? Как это характеризует их? 2. Что мы узнаём об Остапе и Андрии? Кто из братьев больше отличается от остальных бурсаков? В чём разница их бурсацких приключений? 3. Сопоставьте Остапа и Андрия по плану: 1) поведение в бурсе; 2) отношение к учёбе; 3) отношение к товарищам; 4) увлечения, потребности; 5) характерные поступки (случаи). 4. Связана ли природа с миром героев? Как влияет на них степь? 93 V Запорожцы продвигаются на юго-запад, в Польшу, и дают бои. <^> В один месяц возмужали и совершенно переродились только что оперившиеся птенцы и стали мужами. Черты лица их, в которых доселе видна была какая-то юношеская мягкость, стали теперь грозны и сильны. А старому Тарасу любо было видеть, как оба сына его были одни из первых. Остапу, казалось, был на роду написан битвенный путь и трудное знанье вершить ратные дела. Ни разу не растерявшись и не смутившись ни от какого случая, с хладнокровием, почти неестественным для двадцатидвухлетнего, он в один миг мог вымерять всю опасность и всё положение дела, тут же мог найти средства, как уклониться от неё, но уклониться с тем, чтобы потом верней преодолеть её. Уже испытанной уверенностью стали теперь означаться его движения, и в них не могли не быть заметны наклонности будущего вождя. Крепкое слышалось в его теле, и рыцарские его качества уже приобрели широкую силу качеств льва. — О! да этот будет со временем добрый полковник! — говорил старый Тарас. — Ей-ей, будет добрый полковник, да ещё такой, что и батька за пояс заткнёт! Андрий весь погрузился в очаровательную музыку пуль и мечей. Он не знал, что такое значит обдумывать, или рассчитывать, или измерять заранее свои и чужие силы. Бешеную негу и упоенье он видел в битве. Пиршественное зрелось ему в те минуты, когда разгорится у человека голова, в глазах всё мелькает и мешается, — летят головы, с громом падают на землю кони, а он несётся, как пьяный, в свисте пуль, в сабельном блеске и собственном жару, нанося всем удары и не слыша нанесённых. Не раз дивился старый Тарас, видя, как Андрий, понуждаемый одним только запальчивым увлечением, устремлялся на то, на что бы никогда не отважился хладнокровный и разумный, и одним бешеным натиском своим производил такие чудеса, которым не могли не изумиться старые в боях. Дивился старый Тарас и говорил: — И это добрый — враг бы не взял его! — вояка! не Остап, а добрый, добрый также вояка! Войско решилось итти прямо на город Дубно, где, носились слухи, было много казны1, богатых обывателей. В полтора дни поход был сделан, и запорожцы показались перед городом. 1 Казна — хранилище денег и драгоценностей и сами деньги. 94 Е. А. Кибрик. Андрий Е.А.Кибрик. Остап 95 <^> Есаулы привезли сыновьям Тараса благословенье от старухи матери и каждому по кипарисному образу из Межигорского киевского монастыря. Надели на себя святые образа оба брата и невольно задумались, припомнив старую мать свою. Что-то пророчит им и говорит это благословенье? Благословенье ли на победу над врагом и потом весёлый возврат на отчизну с добычей и славой, на вечные песни бандуристам, или же?.. Но неизвестно будущее, и стоит оно пред человеком подобно осеннему туману, поднявшемуся из болот. Безумно летают в нём вверх и вниз, черкая крыльями, птицы, не распознавая в очи друг друга, голубка — не видя ястреба, ястреб — не видя голубки, и никто не знает, как далеко летает он от своей погибели^ Остап уже занялся своим делом и давно отошёл к куреням. Ан-дрий же, сам не зная отчего, чувствовал какую-то духоту на сердце. Уже козаки окончили свою вечерю, вечер давно потухнул; июльская чудная ночь обняла воздух; но он не отходил к куреням, не ложился спать и глядел невольно на всю бывшую пред ним картину. На небе бесчисленно мелькали тонким и острым блеском звёзды. <^> Возле телег, под телегами и подале от телег, — везде были видны разметавшиеся на траве запорожцы. Все они спали в картинных положениях: кто, подмостив себе под голову куль или шапку или употребивши просто бок своего товарища. <^> Он [Андрий] обошёл козацкие ряды. <^> Наконец, и сам подошёл он к одному из возов, взлез на него и лёг на спину, подложивши себе под голову сложенные назад руки; но не мог заснуть и долго глядел на небо. Оно всё было открыто пред ним; чистота и прозрачность стояли в воздухе. Гущина звёзд, составлявшая Млечный Путь, косвенным поясом переходившая небо, вся была залита в свету. Временами он [Андрий] как будто позабывался, и какой-то лёгкий туман дремоты заслонял на миг пред ним небо, и потом оно опять очищалось и вновь становилось видно. В это время, показалось ему, мелькнул пред ним какой-то странный образ человеческого лица. Думая, что было то простое обаяние сна, и сей же час рассеется, он раскрыл сильнее глаза свои и увидел, что к нему точно наклонилось какое-то измождённое, высохшее лицо и смотрело прямо ему в очи. <^> Наконец, он не вытерпел, чтобы не спросить: — Скажи, кто ты? Мне кажется, как будто я знал тебя или видел где-нибудь? — Два года назад тому в Киеве. — Два года назад^ в Киеве^ — повторил Андрий, стараясь перебрать всё, что уцелело в его памяти от прежней бурсацкой жиз- 96 ни. Он посмотрел ещё раз на неё пристально и вдруг вскрикнул во весь голос: — Ты — татарка! служанка панночки, воеводиной дочки!.. — Чшш! — произнесла татарка, сложив с умоляющим видом руки, дрожа всем телом и оборотя в то же время голову назад, чтобы видеть, не проснулся ли кто-нибудь от такого сильного вскрика, произведённого Андрием. — Скажи, скажи, отчего, как ты здесь? — говорил Андрий шёпотом, почти задыхающимся и прерывавшимся всякую минуту от внутреннего волнения. — Где панночка? жива ещё? — Она тут, в городе. — В городе? — произнёс он, едва опять не вскрикнувши, и почувствовал, что вся кровь вдруг прихлынула к сердцу. — Отчего ж она в городе? — Оттого, что сам старый пан в городе. Он уже полтора года как сидит воеводой1 в Дубне. — Что ж, она замужем? Да говори же, — какая ты странная! что она теперь?.. — Она другой день ничего не ела. — Как?.. — Ни у кого из городских жителей нет уже давно куска хлеба, все давно едят одну землю. Андрий остолбенел. — Панночка видала тебя с городского валу вместе с запорожцами. Она сказала мне: «Ступай, скажи рыцарю: если он помнит меня, чтобы пришёл ко мне; а не помнит,— чтобы дал тебе кусок хлеба для старухи, моей матери, потому что я не хочу видеть, как при мне умрёт мать. Пусть лучше я прежде, а она после меня. Проси и хватай его за колени и ноги. У него также есть старая мать, — чтоб ради её дал хлеба!» Много всяких чувств пробудилось и вспыхнуло в молодой груди козака. — Но как же ты здесь? Как ты пришла? — Подземным ходом. — Разве есть подземный ход? — Есть. — Где? — Ты не выдашь, рыцарь? — Клянусь крестом святым! 1 Сидит воеводой — исполняет обязанности градоначальника. 97 — Спустясь в яр1 и перейдя проток, там, где тростник. — И выходит в самый город? — Прямо к городскому монастырю. — Идём, идём сейчас! — Но, ради Христа и святой Марии, кусок хлеба! — Хорошо, будет. Стой здесь, возле воза, или, лучше, ложись на него: тебя никто не увидит, все спят; я сейчас ворочусь. И он отошёл к возам, где хранились запасы, принадлежавшие их куреню. Сердце его билось. Всё минувшее, что было закрыто, заглушено нынешними козацкими биваками, суровой бранною жизнью, — всё всплыло разом на поверхность, потопивши, в свою очередь, что было теперь. Опять вынырнула перед ним, как из тёмной морской пучины, гордая женщина. Вновь сверкнули в его памяти прекрасные руки, очи, смеющиеся уста, густые тёмно-ореховые волосы, курчаво распавшиеся по грудям, и все упругие, в согласном сочетаньи созданные члены девического стана. Нет, они не погасли, не исчезли в груди его, они посторонились только, чтобы дать на время простор другим могучим движеньям; но часто, часто смущался ими глубокий сон молодого козака. И, проснувшись, долго лежал он без сна на одре, не умея истолковать тому причины. Он шёл, а биение сердца становилось сильнее, сильнее при одной мысли, что увидит её опять, и дрожали молодые колени. Пришед-ши к возам, он совершенно позабыл, зачем пришёл: поднёс руку ко лбу и долго тёр его, стараясь припомнить, что ему нужно делать. Наконец вздрогнул, весь исполнился испуга: ему вдруг пришло на мысль, что она умирает от голода. Он бросился к возу и схватил несколько больших чёрных хлебов себе под руку^ <^> — Андрий! — сказал старый Бульба в то время, когда он проходил мимо его. Сердце его замерло. Он остановился и, дрожа, тихо произнёс: — А что? — С тобою баба! Ей, отдеру тебя, вставши, на все бока! Не доведут тебя бабы к добру! — Сказавши, он оперся головою на локоть и стал пристально рассматривать закутанную в покрывало татарку. Андрий стоял ни жив, ни мёртв, не имея духа взглянуть в лицо отцу. И потом, когда поднял глаза и посмотрел на него, увидел, что уже старый Бульба спал, положив голову на ладонь. Он перекрестился. Вдруг отхлынул от сердца испуг ещё скорее, чем прихлынул. Когда же поворотился он, чтобы взглянуть на та- 1 Яр — глубокий заросший овраг. 98 тарку, она стояла пред ним, подобно тёмной гранитной статуе, вся закутанная в покрывало, и отблеск отдалённого зарева, вспыхнув, озарил только одни её очи, одеревеневшие, как у мертвеца. Он дернул за рукав её, и оба пошли вместе, беспрестанно оглядываясь назад, и, наконец, опустились отлогостью в низменную лощину, — почти яр, называемый в некоторых местах балками, — по дну которой лениво пресмыкался проток, поросший осокой и усеянный кочками. <^> 1. Как изменила жизнь в Сечи Остапа и Андрия? Каков каждый из них в боях? Что движет каждым из них в моменты битвы? 2. Как говорит Тарас об Остапе и об Андрии? Как характеризует их автор? Есть ли разница в этих характеристиках? 3. Рассмотрите портреты Остапа и Андрия, выполненные художником Е.А.Кибриком. Соответствуют ли они вашему представлению о героях? Как в портретах проявляется несходство двух братьев? Подумайте, что в каждом портрете хочет выделить художник1. 4. Опишите состояние Андрия, когда он узнаёт татарку. Какие чувства «пробудились и вспыхнули в молодой груди козака»? 5. Как он ведёт себя, услышав о бедственном положении панночки? Отдаёт ли себе отчёт в том, что он собирается делать и делает? Как вы объясняете поступок Андрия? *6. Можно ли рассматривать уход Андрия в осаждённый город как предательство? Имеет ли человек право на жалость к врагу? VI Андрий и татарка через подземный ход попадают в город и выходят к монастырю. <^> Он услышал шёпот и тихий голос, от которого всё потряслось у него. Он видел сквозь растворившуюся дверь, как мелькнула быстро стройная женская фигура с длинною роскошною косою, упадавшею на поднятую кверху руку. Татарка возвратилась и сказала, чтобы он взошёл. Он не помнил, как взошёл и как затворилась за ним дверь. В комнате горели две свечи; лампада теплилась перед образом; под ним стоял высокий столик, по обычаю католическому, со ступеньками для преклонения коленей во время мо- 1 При ответе на вопрос пользуйтесь приложением 3 в Тетради по литературе. 99 литвы. Но не того искали глаза его. Он повернулся в другую сторону и увидел женщину, казалось, застывшую и окаменевшую в каком-то быстром движении. Казалось, как будто вся фигура её хотела броситься к нему и вдруг остановилась. И он остался также изумлённым пред нею. Не такою воображал он её видеть: это была не она, не та, которую он знал прежде; ничего не было в ней похожего на ту, но вдвое прекраснее и чудеснее была она теперь, чем прежде. Тогда было в ней что-то неоконченное, недовершённое, теперь это было произведение, которому художник дал последний удар кисти. Та была прелестная, ветреная девушка; эта была красавица — женщина во всей развившейся красе своей. <^> Казалось, все до одной изменились черты её. Напрасно силился он в них отыскать хотя одну из тех, которые носились в его памяти, — ни одной! Как ни велика была её бледность, но она не помрачила чудесной красы её; напротив, казалось, как будто придала ей что-то стремительное, неотразимо-победоносное. И ощутил Андрий в своей душе благоговейную боязнь и стал неподвижен перед нею. Она, казалось, также была поражена видом козака, представшего во всей красе и силе юношеского мужества, который, казалось, и в самой неподвижности своих членов уже обличал развязную вольность движений; ясною твёрдостью сверкал глаз его, смелою дугою выгнулась бархатная бровь, загорелая щека блистала всею яркостью девственного огня, и, как шёлк, лоснился молодой чёрный ус. — Нет, я не в силах ничем возблагодарить тебя, великодушный рыцарь, — сказала она, и весь колебался серебряный звук её голоса. — Один Бог может возблагодарить тебя; не мне, слабой женщине^ Она потупила книзу свои очи; прекрасными, снежными полукружьями надвинулись на них веки, окраённые длинными, как стрелы, ресницами. Наклонилося всё чудесное лицо её, и тонкий румянец оттенил его снизу. Ничего не умел сказать на это Андрий. Он хотел бы выговорить всё, что ни есть на душе, — выговорить его так же горячо, как оно было на душе, — и не мог. Почувствовал он что-то заградившее ему уста: звук отнялся у слова: почувствовал он, что не ему, воспитанному в бурсе и бранной кочевой жизни, отвечать на такие речи, и вознегодовал на свою козацкую натуру. В то время вошла в комнату татарка. Она уже успела нарезать ломтями принесённый рыцарем хлеб и яства, несла их на золотом блюде и поставила перед своею панною. Красавица взглянула на неё, на хлеб и возвела очи на Андрия, — и много было в очах тех. 100 Е. А. Кибрик. Андрий и прекрасная полячка Сей умилённый взор, выказавший изнеможенье и бессилье выразить обнявшие чувства, был более доступен Андрию, чем все речи. Его душе вдруг стало легко; казалось, всё развязалось у него. Всё, что дотоле удерживалось какою-то тяжкою уздою, теперь почувствовало себя на свободе, на воле, и уже хотело излиться в неукротимые потоки слов, как вдруг красавица, оборотясь к татарке, беспокойно спросила: — А мать? Ты отнесла ей? — Она спит. — А отцу? — Отнесла. Он сказал, что придёт сам благодарить рыцаря. Она взяла хлеб и поднесла его ко рту. Андрий приникнул духом и только глядел, как она ломала его блистающими пальцами своими и ела; и вдруг вспомнил о бесновавшемся от голода, который испустил дух в глазах его, проглотивши кусок хлеба. Он побледнел и, схватив её за руку, закричал: 101 — Довольно! не ешь больше! Ты так долго не ела, тебе хлеб будет теперь ядовит. И она опустила тут же свою руку, положила хлеб на блюдо и, как покорный ребёнок, смотрела ему в очи. И пусть бы выразило чьё-нибудь слово^ но не властны выразить ни резец, ни кисть, ни высоко-могучее слово того, что видится иной раз во взорах девы, ниже того умилённого чувства, которым объемлется глядящий в такие взоры девы. — Царица! — вскрикнул Андрий, полный и сердечных, и душевных, и всяких избытков. — Что тебе нужно? чего ты хочешь? прикажи мне! Задай мне службу самую невозможную, какая только есть на свете, — я побегу исполнять её! Скажи мне сделать то, чего не в силах сделать ни один человек, — я сделаю, я погублю себя. Погублю, погублю! и погубить себя для тебя, клянусь святым крестом, мне так сладко^ но не в силах сказать того! У меня три хутора, половина табунов отцовских — мои, всё, что принесла отцу мать моя, что даже от него скрывает она, — всё моё. Такого ни у кого нет теперь у козаков наших оружия, как у меня: за одну рукоять моей сабли дают мне лучший табун и три тысячи овец. И от всего этого откажусь, кину, брошу, сожгу, затоплю, если только ты вымолвишь одно слово или хотя только моргнёшь своею тонкою, чёрною бровью! <^> С возрастающим изумлением, вся превратившись в слух, не проронив ни одного слова, слушала дева открытую сердечную речь, в которой, как в зеркале, отражалась молодая, полная сил душа. И каждое простое слово сей речи, выговоренное голосом, летевшим прямо с сердечного дна, было облечено в силу. И выдалось вперёд всё прекрасное лицо её, отбросила она далеко назад досадные волосы, открыла уста и долго сидела с открытыми устами. Потом хотела что-то сказать и вдруг остановилась, и вспомнила, что другим назначеньем ведётся рыцарь, что отец, братья и вся отчизна его стоят позади его суровыми мстителями, что страшны облёгшие город запорожцы, что лютой смерти обречены все они с своим горо-дом^ И глаза её вдруг наполнились; быстро она схватила платок, шитый шелками, набросила себе на лицо его, и он в минуту стал весь влажен; и долго сидела, забросив назад свою прекрасную голову, сжав белоснежными зубами свою прекрасную нижнюю губу, — как бы внезапно почувствовав какое укушение ядовитого гада, — и не снимая с лица платка, чтобы он не видел её сокрушительной грусти. 102 — Скажи мне одно слово! — сказал Андрий и взял её за атласную руку. Сверкающий огонь пробежал по жилам его от сего прикосновенья, и жал он руку, лежавшую бесчувственно в руке его. Но она молчала, не отнимала платка от лица своего и оставалась неподвижна. — Отчего же ты так печальна? Скажи мне, отчего ты так печальна? Бросила прочь она от себя платок, отдёрнула налезавшие на очи длинные волосы косы своей и вся разлилася в жалостных речах, выговаривая их тихим-тихим голосом, подобно когда ветер, поднявшись прекрасным вечером, пробежит вдруг по густой чаще приводного тростника: зашелестят, зазвучат и понесутся вдруг унывнотонкие звуки, и ловит их с непонятной грустью остановившийся путник, не чуя ни погасающего вечера, ни несущихся весёлых песен народа, бредущего от полевых работ и жнив, ни отдалённого тарахтанья где-то проезжающей телеги. — Не достойна ли я вечных жалоб? Не несчастна ли мать, родившая меня на свет? Не горькая ли доля пришлась на часть мне? Не лютый ли ты палач мой, моя свирепая судьба? Всех ты привела мне в ноги: лучших дворян изо всего шляхетства, богатейших панов, графов и иноземных баронов, и всё, что ни есть цвет нашего рыцарства. Всем им было вольно любить меня, и за великое благо всякий из них почёл бы любовь мою. Стоило мне только махнуть рукой, и любой из них, красивейший, прекраснейший лицом и породою, стал бы моим супругом. И ни к одному из них не причаро-вала ты моего сердца, свирепая судьба моя; а причаровала моё сердце, мимо лучших витязей земли нашей, к чуждому, к врагу нашему. За что же ты, пречистая Божья Матерь, за какие грехи, за какие тяжкие преступления так неумолимо и беспощадно гонишь меня? В изобилии и роскошном избытке всего текли дни мои: лучшие, дорогие блюда и сладкие вина были мне снедью. И на что всё это было? к чему оно всё было? К тому ли, чтобы, наконец, умереть лютою смертью, какой не умирает последний нищий в королевстве? И мало того, что осуждена я на такую страшную участь; мало того, что перед концом своим должна видеть, как станут умирать в невыносимых муках отец и мать, для спасенья которых двадцать раз готова бы была отдать жизнь свою; мало всего этого: нужно, чтобы перед концом своим мне довелось увидать и услышать слова и любовь, какой не видала я. Нужно, чтобы он речами своими разодрал на части моё сердце, чтобы горькая моя участь была ещё горше, чтобы ещё жалче было мне моей молодой жизни, чтобы ещё страш- 103 нее казалась мне смерть моя, и чтобы ещё больше, умирая, попрекала я тебя, свирепая судьба моя, и тебя — прости моё прегрешение, — святая Божья Матерь! И когда затихла она, безнадежное, безнадежное чувство отразилось в лице её; ноющею грустью заговорила всякая черта его, и всё, от печально поникшего лба и опустившихся очей до слёз, застывших и засохнувших по тихо пламеневшим щекам её, — всё, казалось, говорило: «Нет счастья на лице сём!» — Не слыхано на свете, не можно, не быть тому, — говорил Ан-дрий, — чтобы красивейшая и лучшая из жён понесла такую горькую часть, когда она рождена на то, чтобы пред ней, как пред святыней, преклонилось всё, что ни есть лучшего на свете. Нет, ты не умрёшь! Не тебе умирать! Клянусь моим рождением и всем, что мне мило на свете, ты не умрёшь! Если же выйдет уже так, и ничем — ни силой, ни молитвой, ни мужеством — нельзя будет отклонить горькой судьбы, то мы умрём вместе, и прежде я умру, умру перед тобой, у твоих прекрасных коленей, и разве уже мёртвого меня разлучат от тебя. — Не обманывай, рыцарь, и себя и меня, — говорила она, качая тихо прекрасной головой своей, — знаю и, к великому моему горю, знаю слишком хорошо, что тебе нельзя любить меня; и знаю я, какой долг и завет твой: тебя зовут твои отец, товарищи, отчизна, а мы — враги тебе. — А что мне отец, товарищи и отчизна! — сказал Андрий, встряхнув быстро головою и выпрямив весь прямой, как надреч-ный осокор1, стан свой. — Так, если ж так, так вот что: нет у меня никого! Никого, никого! — повторил он тем голосом и сопроводив его тем движеньем руки, с каким упругий, несокрушимый козак выражает решимость на дело, неслыханное и невозможное для другого. — Кто сказал, что моя отчизна Украйна? Кто дал мне её в отчизны? Отчизна есть то, чего ищет душа наша, что милее для неё всего. Отчизна моя — ты! Вот моя отчизна! И понесу я отчизну сию в сердце моём, понесу её, пока станет моего веку, и посмотрю, пусть кто-нибудь из козаков вырвет её оттуда! И всё, что ни есть, продам, отдам, погублю за такую отчизну! На миг остолбенев, как прекрасная статуя, смотрела она ему в очи и вдруг зарыдала, и с чудною женскою стремительностью, на какую бывает только способна одна безрасчётно великодушная женщина, созданная на прекрасное сердечное движение, кинулась она 1 ОсокОр (осокорь) — стройный серебристый тополь. 104 к нему на шею, обхватив его снегоподобными, чудными руками, и зарыдала. В это время раздались на улице неясные крики, сопровождённые трубным и литаврным звуком. Но он не слышал их. Он слышал только, как чудные уста обдавали его благовонной теплотой своего дыханья, как слёзы её текли ручьями к нему на лицо, и спустившиеся все с головы, пахучие её волосы опутали его всего своим тёмным и блистающим шёлком. В это время вбежала к ним с радостным криком татарка. — Спасены, спасены! — кричала она, не помня себя. — Наши вошли в город, привезли хлеба, пшена, муки и связанных запорожцев. Но не слышал никто из них, какие «наши» вошли в город, что привезли с собою и каких связали запорожцев. Полный не на земле вкушаемых чувств, Андрий поцеловал в сии благовонные уста, прильнувшие к щеке его, и не безответны были благовонные уста. Они отозвались тем же, и в сем обоюднослиянном поцелуе ощутилось то, что один только раз в жизни даётся чувствовать человеку. И погиб козак! Пропал для всего козацкого рыцарства! Не видать ему больше ни Запорожья, ни отцовских хуторов своих, ни церкви Божьей! Украйне не видать тоже храбрейшего из своих детей, взявшихся защищать её. Вырвет старый Тарас седой клок волос из своей чупрыны1 и проклянёт и день и час, в который породил на позор себе такого сына. 1. Какие слова Андрия в разговоре с полячкой поражают вас больше всего? Почему? Как вы думаете, его решение «всё продать» было принято сгоряча или это осознанный выбор? 2. Как вы понимаете выражение в финале главы: «И погиб козак!»? Чьи это слова? 3. Рассмотрите иллюстрацию Е.А. Кибрика. Какой момент встречи на ней изображён? Что важно передать художнику? Почему мы не видим лица Андрия? А как бы вы изобразили встречу или разговор героев? VII Шум и движение происходило в запорожском таборе. <^> Уходя к своему полку, Тарас думал и не мог придумать, куда девался Андрий, полонили ли его вместе с другими и связали сон- Чупрына (чупрйна), чупрун — то же что чуб. 105 ного? Только нет, не таков Андрий, чтобы отдался живым в плен. Между убитыми козаками тоже не было его видно. Задумался крепко Тарас и шёл перед полком, не слыша, что его давно называл кто-то по имени. — Кому нужно меня? — сказал он, наконец, очнувшись. Перед ним стоял жид Янкель. — Пан полковник, пан полковник! — говорил жид поспешным и прерывистым голосом, как будто бы хотел объявить дело, не совсем пустое. — Я был в городе, пан полковник! <^> — Что ж ты делал в городе? Видел наших? <^> — Наших запорожцев не видал. А видал одного пана Андрия. — Андрия видел? — вскрикнул Бульба. — Что ж ты, где видел его?.. в подвале?.. в яме?.. обесчещен?.. связан?.. — Кто же бы смел связать пана Андрия? Теперь он такой важный рыцарь^ Далибуг1, я не узнал! И наплечники в золоте, и нарукавники в золоте, и зерцало2 в золоте, и шапка в золоте, и по поясу золото, и везде золото, и всё золото. Так, как солнце взглянет весною, когда в огороде всякая пташка пищит и поёт, и травка пахнет, так и он весь сияет в золоте. И коня дал ему воевода самого лучшего под верх; два ста червонных стоит один конь. Бульба остолбенел. — Зачем же он надел чужое одеянье? — Потому что лучше, потому и надел^ И сам разъезжает, и другие разъезжают; и он учит, и его учат. Как наибогатейший польский пан! — Кто же его принудил? — Я ж не говорю, чтобы его кто принудил. Разве пан не знает, что он по своей воле перешёл к ним? — Кто перешёл? — А пан Андрий. — Куда перешёл? — Перешёл на их сторону, он уж теперь совсем ихний. — Врёшь, свиное ухо! — Как же можно, чтобы я врал? Дурак я разве, чтобы врал? На свою бы голову я врал? Разве я не знаю, что жида повесят, как собаку, коли он соврёт перед паном? — Так это выходит, он, по-твоему, продал отчизну и веру? 1 Далибуг — ей-богу. 2 Зерцало — два скреплённых между собой щита, которыми в старину воины предохраняли спину и грудь. 106 — Я же не говорю этого, чтобы он продавал что: я сказал только, что он перешёл к ним. — Врёшь, чёртов жид! Такого дела не было на христианской земле! Ты путаешь, собака! — Пусть трава порастёт на пороге моего дома, если я путаю! <^> Если пан хочет, я даже скажу, и отчего он перешёл к ним. — Отчего? — У воеводы есть дочка-красавица. Святой Боже, какая красавица! Здесь жид постарался, как только мог, выразить в лице своём красоту, расставив руки, прищурив глаз и покрививши набок рот, как будто чего-нибудь отведавши. — Ну, так что же из того? — Он для неё и сделал всё и перешёл. Коли человек влюбится, то он всё равно, что подошва, которую, коли размочишь в воде, возьми, согни, — она и согнётся. Крепко задумался Бульба. Вспомнил он, что велика власть слабой женщины, что многих сильных погубляла она, что податлива с этой стороны природа Андрия; и стоял он долго как вкопанный, на одном и том же месте. <^> Теперь припомнил он, что видел в прошлую ночь Андрия, проходившего по табору с какой-то женщиною, и поник седою головою, а всё ещё не хотел верить, чтобы могло случиться такое позорное дело и чтобы собственный сын его продал веру и душу. Наконец повёл он свой полк в засаду и скрылся с ним за лесом, который один был не выжжен козаками. А запорожцы, и пешие и конные, выступали на три дороги к трём воротам. Один за другим валили курени: Уманский, Поповичевский, Каневский, Стебликивский, Незамайновский, Гургузив, Тытаревский, Тымошевский. <^> Все сбились в кучу, и каждому привёл случай показать себя. <^> И не услышал [уманский куренной] Бородатый, как налетел на него сзади красноносый хорунжий1, уже два раза сбитый им из седла и получивший добрую зазубрину на память. Размахнулся он со всего плеча и ударил его саблей по нагнувшейся шее. <^> Понеслась к вышинам суровая козацкая душа, хмурясь и негодуя, и вместе с тем дивуясь, что так рано вылетела из такого крепкого тела. Не успел хорунжий ухватить за чуб атаманскую голову, чтобы привязать её к седлу, а уж был тут суровый мститель. 1 Хорунжий — знаменосец в польском войске. 107 Как плавающий в небе ястреб, давши много кругов сильными крылами, вдруг останавливается распластанный на одном месте и бьёт оттуда стрелой на раскричавшегося у самой дороги самца-перепела, — так Тарасов сын, Остап, налетел вдруг на хорунжего и сразу накинул ему на шею верёвку. Побагровело ещё сильнее красное лицо хорунжего, когда затянула ему горло жестокая петля; схватился он было за пистолет, но судорожно сведённая рука не могла направить выстрела, и даром полетела в поле пуля. Остап тут же, у его же седла отвязал шёлковый шнур, который возил с собою хорунжий для вязания пленных, и его же шнуром связал его по рукам и ногам, прицепил конец верёвки к седлу и поволок его через поле, сзывая громко всех козаков Уманского куреня, чтобы шли отдать последнюю честь атаману. Как услышали уманцы, что куренного их атамана Бородатого нет уже в живых, бросили поле битвы и прибежали прибрать его тело; и тут же стали совещаться, кого выбрать в куренные. Наконец сказали: — Да на что совещаться? Лучше не можно поставить в куренные никого, кроме Бульбёнка Остапа. Он, правда, младший всех нас, но разум у него, как у старого человека. Остап, сняв шапку, всех поблагодарил козаков-товарищей за честь, не стал отговариваться ни молодостью, ни молодым разумом, зная, что время военное и не до того теперь, а тут же повёл их прямо на кучу и уж показал им всем, что недаром выбрали его в атаманы. <^> Увидели ляхи, что плохо, наконец, приходит, выкинули хо-ругвь1 и закричали отворять городские ворота. Со скрыпом отворились обитые железом ворота и приняли толпившихся, как овец в овчарню, изнурённых и покрытых пылью всадников. Многие из запорожцев погнались было за ними, но Остап своих уманцев остановил, сказавши: «Подальше, подальше, паны-братья, от стен! Не годится близко подходить к ним». И правду сказал, потому что со стен грянули и посыпали всем чем ни попало, и многим досталось. В это время подъехал кошевой2 и похвалил Остапа, сказавши: «Вот и новый атаман, а ведёт войско так, как бы и старый!» Оглянулся старый Бульба поглядеть, какой там новый атаман, и увидел, что впереди всех уманцев сидел на коне Остап, и шапка заломлена набекрень, и атаманская палица в руке. «Вишь, ты какой!» — сказал 1 Хоругвь — боевое знамя войска. 2 Кошевой — руководитель коша (казачьего стана), выбиравшийся ежегодно. 108 он, глядя на него; и обрадовался старый, и стал благодарить всех уманцев за честь, оказанную сыну. <^> Наконец разошлись все. Кто расположился отдыхать, истомившись от боя; кто присыпал землёй свои раны и драл на перевязки платки и дорогие одежды, снятые с убитого неприятеля. Другие же, которые были посвежее, стали прибирать тела и отдавать им последнюю почесть. Палашами1 и копьями копали могилы; шапками, полами выносили землю; сложили честно козацкие тела и засыпали их свежей землёю, чтобы не досталось воронам и хищным орлам выклёвывать им очи. <^> Потом сели кругами все курени вечерять и долго говорили о делах и подвигах, доставшихся в удел каждому, на вечный рассказ пришельцам и потомству. Долго не ложились они. А долее всех не ложился старый Тарас, всё размышляя, что бы значило, что Ан-дрия не было между вражьих воев. Посовестился ли Иуда выйти противу своих, или обманул жид, и попался он просто в неволю? Но тут же вспомнил он, что не в меру было наклончиво сердце Ан-дрия на женские речи, почувствовал скорбь и заклялся сильно в душе против полячки, причаровавшей его сына. <^> Но не ведал Бульба того, что готовит Бог человеку завтра, и стал позабываться сном и наконец заснул. А козаки всё ещё говорили промеж собой, и всю ночь стояла у огней, приглядываясь пристально во все концы, трезвая, не смыкавшая очей стража. 1. На какие части можно разделить приведённую в учебнике главу? Озаглавьте их. 2. Почему Тарас так долго не может поверить Янкелю, принёсшему ему весть о переходе Андрия к полякам? 3. Как ведёт себя, что думает и чувствует Тарас, узнав об отсутствии Андрия в казацких рядах? 4. Расскажите, как ведёт себя в бою Остап. Найдите развёрнутое сравнение. Почему уманцы единодушно избрали Остапа своим атаманом, хотя он и самый младший из них? Как реагирует на это Тарас? VIII Тараса выбирают атаманом казачьего войска. Он произносит речь перед казаками. 1 Палаш — клинковое оружие, сочетающее в себе меч и саблю. 109 — Я угощаю вас, паны-братья, — так сказал Бульба, — не в честь того, что вы сделали меня своим атаманом, как ни велика подобная честь, не в честь также прощанья с нашими товарищами: нет, в другое время прилично то и другое; не такая теперь перед нами минута. Перед нами дела великого поту, великой козац-кой доблести! Итак, выпьем, товарищи, разом выпьем поперёд всего за святую православную веру: чтобы пришло, наконец, такое время, чтобы по всему свету разошлась и везде была бы одна святая вера, и все, сколько ни есть бусурменов, все бы сделались христианами! Да за одним уже разом выпьем и за Сечь, чтобы долго она стояла на погибель всему бусурменству, чтобы с каждым годом выходили из неё молодцы, один одного лучше, один одного краше. Да уже вместе выпьем и за нашу собственную славу, чтобы сказали внуки и сыны тех внуков, что были когда-то такие, которые не постыдили товарищества и не выдали своих. Так за веру, пане-братове, за веру! — За веру! — загомонели все, стоявшие в ближних рядах, густыми голосами. — За веру! — подхватили дальние, и всё что ни было, и старое и молодое, выпило за веру. — За Сичь! — сказал Тарас и высоко поднял над головою руку. — За Сичь! — отдалося густо в передних рядах. — За Сичь! — сказали тихо старые, моргнувши седым усом; и, встрепенувшись, как молодые соколы, повторили молодые: — За Сичь! И слышало далече поле, как поминали козаки свою Сичь. — Теперь последний глоток, товарищи, за славу и всех христиан, какие живут на свете! И все козаки, до последнего в поле, выпили последний глоток в ковшах за славу и всех христиан, какие ни есть на свете. И долго ещё повторялось по всем рядам промеж всеми куренями: — За всех христиан, какие ни есть на свете! 1. В честь чего Тарас угощает казаков? За что он предлагает выпить? Что для него самое главное? Как это выступление характеризует Тараса? Какую славу хочет оставить внукам, потомкам Тарас? Проследите, как построена речь Тараса. Какие ораторские приёмы использует герой, чтобы его речь зажгла казаков? Какими средствами передано единодушие казаков? 110 4 IX Второй бой с поляками за Дубно. [Польские] полковники ободрились и готовились дать сражение. Тарас уже видел то по движенью и шуму в городе и расторопно хлопотал, строил, раздавал приказы и наказы, уставил в три таборы курени, обнёсши их возами в виде крепостей, — род битвы, в которой бывали непобедимы запорожцы^ <^> И когда всё было сделано, как нужно, сказал речь козакам, не для того, чтобы ободрить и освежить их, — знал, что и без того крепки они духом, — а просто самому хотелось высказать всё, что было на сердце. — Хочется мне вам сказать, панове, что такое есть наше товарищество. Вы слышали от отцов и дедов, в какой чести у всех была земля наша: и грекам дала знать себя, и с Царьграда брала червонцы, и города были пышные, и храмы, и князья, князья русского рода, свои князья, а не католические недоверки. Всё взяли бусур-маны, всё пропало. Только остались мы, сирые, да, как вдовица после крепкого мужа, сирая так же, как и мы, земля наша! Вот в какое время подали мы, товарищи, руку на братство! Вот на чём стоит наше товарищество! Нет уз святее товарищества! Отец любит своё дитя, мать любит своё дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь своё дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей. Вам случалось не одному помногу пропадать на чужбине; видишь — и там люди! также божий человек, и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдёт до того, чтобы поведать сердечное слово, — видишь: нет, умные люди, да не те; такие же люди, да не те! Нет, братцы, так любить, как русская душа, — любить не то, чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал Бог, что ни есть в тебе, а^ — сказал Тарас, и махнул рукой, и потряс седою головою, и усом моргнул, и сказал: — Нет, так любить никто не может! Знаю, подло завелось теперь на земле нашей; думают только, чтобы при них были хлебные стоги, скирды да конные табуны их, да были бы целы в погребах запечатанные меды их. Перенимают, чёрт знает какие, бусурманские обычаи; гнушаются языком своим; свой с своим не хочет говорить; свой своего продаёт, как продают бездушную тварь на торговом рынке. Милость чужого короля, да и не короля, а паскудная милость польского магната, ко- 111 торый жёлтым чёботом1 своим бьёт их в морду, дороже для них всякого братства. Но у последнего подлюки, каков он ни есть, хоть весь извалялся он в саже и в поклонничестве, есть и у того, братцы, крупица русского чувства. И проснётся оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схватит себя за голову, проклявши громко подлую жизнь свою, готовый муками искупить позорное дело. Пусть же знают они все, что такое значит в Русской земле товарищество! Уж если на то пошло, чтобы умирать, — так никому ж из них не доведётся так умирать!.. Никому, никому!.. Не хватит у них на то мышиной натуры их! Так говорил атаман и, когда кончил речь, всё ещё потрясал по-серебрившеюся в козацких делах головою. Всех, кто ни стоял, разобрала сильно такая речь, дошед далеко, до самого сердца. Самые старейшие в рядах стали неподвижны, потупив седые головы в землю; слеза тихо накатывалася в старых очах; медленно отирали они её рукавом. И потом все, как будто сговорившись, махнули в одно время рукою и потрясли бывалыми головами. Знать, видно, много напомнил им старый Тарас знакомого и лучшего, что бывает на сердце у человека, умудрённого горем, трудом, удалью и всяким невзгодьем жизни, или хотя и не познавшего их, но много почуявшего молодою жемчужною душою на вечную радость старцам-родителям, родившим его. А из города уже выступало неприятельское войско, выгремли-вая в литавры и трубы, и, подбоченившись, выезжали паны, окружённые несметными слугами. Толстый полковник отдавал приказы. И стали наступать они тесно на козацкие таборы, грозя, нацеливаясь пищалями, сверкая очами и блеща медными доспехами. <^> Как же вскинулись козаки! Как схватились все! Как закипел куренной атаман Кукубенко, увидевши, что лучшей половины куреня его нет! Разом вбился он с остальными своими незамайнов-цами в самую середину. В гневе иссёк в капусту первого попавшегося, многих конников сбил с коней, доставши копьём и конника и коня, пробрался к пушкарям и уже отбил одну пушку. А уж там, видит, хлопочет уманский куренной атаман, и Степан Гуска уже отбивает главную пушку. Оставил он тех козаков и поворотил с своими в другую неприятельскую гущу. Так, где прошли незамай-новцы — так там и улица, где поворотились — так уж там и переулок! Так и видно, как редели ряды и снопами валились ляхи! 1 Чёбот — высокий башмак с острым носком. 112 А у самых возов Вовтузенко, а спереди Черевиченко, а у дальних возов Дёгтяренко, а за ним куренной атаман Вертыхвист. Двух уже шляхтичей поднял на копьё Дёгтяренко, да напал, наконец, на неподатливого третьего. Увёртлив и крепок был лях, пышной сбруей украшен и пятьдесят одних слуг привёл с собою. Погнул он крепко Дёгтяренка, сбил его на землю и уже, замахнувшись на него саблей, кричал: «Нет из вас, собак-козаков, ни одного, кто бы посмел противустать мне!» — А вот есть же! — сказал и выступил вперёд Мосий Шило. Сильный был он козак, не раз атаманствовал на море и много натерпелся всяких бед. <^> — Так есть же такие, которые бьют вас, собак! — сказал он, кинувшись на него. И уж так-то рубились они! И наплечники, и зерцала погнулись у обоих от ударов. Разрубил на нём вражий лях железную рубашку, достав лезвеем самого тела: зачервонела козац-кая рубашка. Но не поглядел на то Шило, а замахнулся всей жилистой рукою (тяжела была коренастая рука) и оглушил его внезапно по голове. Разлетелась медная шапка, зашатался и грянулся лях, а Шило принялся рубить и крестить оглушённого. Не добивай, козак, врага, а лучше поворотись назад! Не поворотился козак назад, и тут же один из слуг убитого хватил его ножом в шею. Поворотился Шило и уже достал было смельчака, но он пропал в пороховом дыме. Со всех сторон поднялось хлопанье из самопалов. Пошатнулся Шило и почуял, что рана была смертельна. Упал он, наложил руку на свою рану и сказал, обратившись к товарищам: «Прощайте, паны-братья, товарищи! Пусть же стоит на вечные времена православная Русская земля и будет ей вечная честь!» И зажмурил ослабшие свои очи, и вынеслась козацкая душа из сурового тела. А там уже выезжал Задорожний с своими, ломил ряды куренной Вертыхвист и выступал Балабан. — А что, паны? — сказал Тарас, перекликнувшись с куренными. — Есть ещё порох в пороховницах? Не ослабела ли козацкая сила? Не гнутся ли козаки? — Есть ещё, батько, порох в пороховницах. Не ослабела ещё козацкая сила; ещё не гнутся козаки! И наперли сильно козаки: совсем смешали все ряды. Низкорослый полковник ударил сбор и велел выкинуть восемь малёванных знамен, чтобы собрать своих, рассыпавшихся далеко по всему полю. Все бежали ляхи к знамёнам; но не успели они ещё выстроиться, как уже куренной атаман Кукубенко ударил вновь с своими неза-майновцами в середину и напал прямо на толстопузого полковника. 113 Не выдержал полковник и, поворотив коня, пустился вскачь; а Ку-кубенко далеко гнал его через всё поле, не дав ему соединиться с полком. Завидев то с бокового куреня, Степан Гуска пустился ему навпереймы1, с арканом в руке, всю пригнувши голову к лошадиной шее, и, улучивши время, с одного раза накинул аркан ему на шею. Весь побагровел полковник, ухватясь за верёвку обеими руками и силясь разорвать её, но уже дюжий размах вогнал ему в самый живот гибельную пику. Там и остался он, пригвождённый к земле. Но не сдобровать и Гуске! Не успели оглянуться козаки, как уже увидели Степана Гуску, поднятого на четыре копья. Только и успел сказать бедняк: «Пусть же пропадут все враги, и ликует вечные веки Русская земля!» И там же выпустил дух свой. Оглянулись козаки, а уж там, сбоку, козак Метелыця угощает ляхов, шеломя2 того и другого; а уж там, с другого, напирает с своими атаман Невылычкий; а у возов ворочает врага и бьётся За-крутыгуба; а у дальних возов третий Пысаренко отогнал уже целую ватагу. А уж там, у других возов, схватились и бьются на самых возах. — Что, паны? — перекликнулся атаман Тарас, проехавши впереди всех. — Есть ли ещё порох в пороховницах? Крепка ли ещё козацкая сила? Не гнутся ли ещё козаки? — Есть ещё, батько, порох в пороховницах; ещё крепка козац-кая сила; ещё не гнутся козаки! А уж упал с воза Бовдюг. Прямо под самое сердце пришлась ему пуля, но собрал старый весь дух свой и сказал: «Не жаль расстаться с светом. Дай Бог и всякому такой кончины! Пусть же славится до конца века Русская земля!» И понеслась к вышинам Бовдюгова душа рассказать давно отошедшим старцам, как умеют биться на Русской земле и, ещё лучше того, как умеют умирать в ней за святую веру. <^> Козаки, козаки! не выдавайте лучшего цвета вашего войска! Уже обступили Кукубенка, уже семь человек только осталось изо всего Незамайновского куреня; уже и те отбиваются через силу; уже окровавилась на нём одежда. Сам Тарас, увидя беду его, поспешил на выручку. Но поздно подоспели козаки: уже успело ему углубиться под сердце копьё прежде, чем были отогнаны обступившие его враги. Тихо склонился он на руки подхватившим его козакам, и хлынула ручьём молодая кровь, подобно дорогому вину, которое несли 1 Навпереймы — наперерез. 2 Шеломить — бить по голове. 114 в склянном сосуде из погреба неосторожные слуги, поскользнулись тут же у входа и разбили дорогую сулею1^ <^> Повёл Кукубенко вокруг себя очами и проговорил: «Благодарю Бога, что довелось мне умереть при глазах ваших, товарищи! Пусть же после нас живут ещё лучшие, чем мы, и красуется вечно любимая Христом Русская земля!» И вылетела молодая душа. Подняли её ангелы под руки и понесли к небесам. Хорошо будет ему там. «Садись, Кукубенко, одесную2 меня! — скажет ему Христос, — ты не изменил товариществу, бесчестного дела не сделал, не выдал в беде человека, хранил и сберегал мою церковь». Всех опечалила смерть Кукубенка. Уже редели сильно козацкие ряды; многих, многих храбрых уже недосчитывались; но стояли и держались ещё козаки. — А что, паны? — перекликнулся Тарас с оставшимися куренями. — Есть ли ещё порох в пороховницах? Не иступились ли сабли? Не утомилась ли козацкая сила? Не погнулись ли козаки? — Достанет ещё, батько, пороху! Годятся ещё сабли; не утомилась козацкая сила; не погнулись ещё козаки! <^> Все сбились и растерялись ляхи, и приободрились козаки. «Вот и наша победа!» — раздались со всех сторон запорожские голоса, затрубили в трубы и выкинули победную хоругвь. Везде бежали и крылись разбитые ляхи. «Ну, нет, ещё не совсем победа!» — сказал Тарас, глядя на городские стены, и сказал он правду. Отворились ворота, и вылетел оттуда гусарский полк, краса всех конных полков. Под всеми всадниками были все как один бурые аргамаки3. Впереди перед другими понёсся витязь всех бойчее, всех красивее. Так и летели чёрные волосы из-под медной его шапки; вился завязанный на руке дорогой шарф, шитый руками первой красавицы. Так и оторопел Тарас, когда увидел, что это был Ан-дрий. А он между тем, объятый пылом и жаром битвы, жадный заслужить навязанный на руку подарок, понёсся, как молодой борзой пёс, красивейший, быстрейший и молодший всех в стае. Атукнул на него опытный охотник, — и он понёсся, пустив прямой чертой по воздуху свои ноги, весь покосившись набок всем телом, взрывая снег и десять раз выпереживая самого зайца в жару своего бега. Остановился старый Тарас и глядел на то, как он чистил перед собою дорогу, разгонял, рубил и сыпал удары направо и налево. Не вы- Сулея — бутыль. Одесную — справа. Аргамак — рослая верховая лошадь, отличающаяся скоростью и лёгкостью бега. 115 2 3 терпел Тарас и закричал: «Как?.. Своих?.. Своих, чёртов сын, своих бьёшь?..» Но Андрий не различал, кто пред ним был, свои или другие какие; ничего не видел он. Кудри, кудри он видел, длинные, длинные кудри и подобную речному лебедю грудь, и снежную шею, и плечи, и всё, что создано для безумных поцелуев. «Эй, хлопьята! заманите мне только его к лесу, заманите мне только его!» — кричал Тарас. И вызвалось тот же час тридцать быстрейших козаков заманить его. И, поправив на себе высокие шапки, тут же пустились на конях прямо наперерез гусарам. Ударили сбоку на передних, сбили их, отделили от задних, дали по гостинцу тому и другому, а Голокопытенко хватил плашмя по спине Ан-дрия, и в тот же час пустились бежать от них, сколько достало ко-зацкой мочи. Как вскинулся Андрий! Как забунтовала по всем жилкам молодая кровь! Ударив острыми шпорами коня, во весь дух полетел он за козаками, не глядя назад, не видя, что позади всего только двадцать человек успело поспевать за ним. А козаки летели во всю прыть на конях и прямо поворотили к лесу. Разогнался на коне Андрий и чуть было уже не настигнул Голокопытенка, как вдруг чья-то сильная рука ухватила за повод его коня. Оглянулся Андрий: пред ним Тарас! Затрясся он всем телом и вдруг стал бле-ден_ Так школьник, неосторожно задравши своего товарища и получивши за то от него удар линейкою по лбу, вспыхивает, как огонь, бешеный выскакивает из лавки и гонится за испуганным товарищем своим, готовый разорвать его на части, и вдруг наталкивается на входящего в класс учителя: вмиг притихает бешеный порыв, и упадает бессильная ярость. Подобно ему, в один миг пропал, как бы не бывал вовсе, гнев Андрия. И видел он перед собою одного только страшного отца. — Ну, что ж теперь мы будем делать? — сказал Тарас, смотря прямо ему в очи. Но ничего не знал на то сказать Андрий и стоял, утупивши в землю очи. — Что, сынку, помогли тебе твои ляхи? Андрий был безответен. — Так продать? продать веру? продать своих? Стой же, слезай с коня! Покорно, как ребёнок, слез он с коня и остановился ни жив, ни мёртв перед Тарасом. — Стой и не шевелись! Я тебя породил, я тебя и убью! — сказал Тарас и, отступивши шаг назад, снял с плеча ружьё. 116 Е.А.Кибрик. Смерть Андрия Бледен как полотно был Андрий; видно было, как тихо шевелились уста его и как он произносил чьё-то имя; но это не было имя отчизны, или матери, или братьев — это было имя прекрасной полячки. Тарас выстрелил. Как хлебный колос, подрезанный серпом, как молодой барашек, почуявший под сердцем смертельное железо, повис он головой и повалился на траву, не сказавши ни одного слова. Остановился сыноубийца и глядел долго на бездыханный труп. Он был и мёртвый прекрасен: мужественное лицо его, недавно исполненное силы и непобедимого для жён очарованья, всё ещё выражало чудную красоту; чёрные брови, как траурный бархат, оттеняли его побледневшие черты. — Чем бы не козак был? — сказал Тарас, — и станом высокий, и чернобровый, и лицо, как у дворянина, и рука была крепка в бою! Пропал, пропал бесславно, как подлая собака! 117 — Батько, что ты сделал? Это ты убил его? — сказал подъехавший в это время Остап. — Я, сынку, — сказал Тарас, кивнувши головою. Пристально поглядел мёртвому в очи Остап. Жалко ему стало брата, и проговорил он тут же: — Предадим же, батько, его честно земле, чтобы не поругались над ним враги и не растаскали бы его тело хищные птицы. — Погребут его и без нас! — сказал Тарас, — будут у него плакальщики и утешницы! И минуты две думал он, кинуть ли его на расхищенье волкам-сыромахам, или пощадить в нём рыцарскую доблесть, которую храбрый должен уважить в ком бы то ни было. Как видит, скачет к нему на коне Голокопытенко: — Беда, атаман, окрепли ляхи, прибыла на подмогу свежая сила!.. Не успел сказать Голокопытенко, скачет Вовтузенко: — Беда, атаман, новая валит ещё сила!.. Не успел сказать Вовтузенко, Пысаренко бежит бегом, уже без коня: — Где ты, батьку? Ищут тебя козаки. Уж убит куренной атаман Невылычкий, Задорожний убит, Черевиченко убит. Но стоят козаки, не хотят умирать, не увидев тебя в очи: хотят, чтобы взглянул ты на них перед смертным часом. — На коня, Остап! — сказал Тарас и спешил, чтобы застать ещё козаков, чтобы поглядеть ещё на них и чтобы они взглянули перед смертью на своего атамана. Но не выехали они ещё из лесу, а уж неприятельская сила окружила со всех сторон лес, и меж деревьями везде показались всадники с саблями и копьями. «Остап!.. Остап, не поддавайся!..» — кричал Тарас, а сам, схвативши саблю наголо, начал честить первых попавшихся на все боки. А на Остапа уже наскочило вдруг шестеро; но не в добрый час, видно, наскочило: с одного полетела голова, другой перевернулся, отступивши; угодило копьём в ребро третьего; четвёртый был поотважней, уклонился головой от пули, и попала в конскую грудь горячая пуля, — вздыбился бешеный конь, грянулся о землю и задавил под собою всадника. «Добре, сынку!.. Добре, Остап!.. — кричал Тарас, — вот я следом за тобою!..» А сам всё отбивался от наступавших. Рубится и бьётся Тарас, сыплет гостинцы тому и другому на голову, а сам глядит всё вперёд на Остапа и видит, что уже вновь схватилось с Остапом мало не восьмеро разом. «Остап!.. Остап, не поддавайся!..» Но уж одолевают Остапа; уже один накинул ему на шею ар- 118 Е.А.Кибрик. Тарас после пленения Остапа кан, уже вяжут, уже берут Остапа. «Эх, Остап, Остап!.. — кричал Тарас, пробиваясь к нему, рубя в капусту встречных и поперечных. — Эх, Остап, Остап!..» Но, как тяжёлым камнем, хватило его самого в ту же минуту. Всё закружилось и перевернулось в глазах его. На миг смешанно сверкнули пред ним головы, копья, дым, блески огня, сучья с древесными листьями, мелькнувшие ему в самые очи. И грохнулся он, как подрубленный дуб, на землю. И туман покрыл его очи. 1. На какие части можно разделить эту главу? Озаглавьте их. 2. Прочитайте выразительно речь Тараса о товариществе. Что вам особенно близко в его словах? Как Тарас понимает истинное товарищество? Что он не может принять в иных «подлых» людях? 3. Подумайте, как связано то, о чём говорит Тарас, с дальнейшими событиями повести. 119 10. *11 12. 13. Какое впечатление произвела речь на казаков? Как их душевное состояние проявилось внешне? В чём общность Тараса Бульбы и казачества? С какими словами умирают в битве казаки Мосий Шило, Степан Гуска, Бовдюг, атаман Кукубенко? Как это их характеризует? Что означает вопрос Тараса: «Есть ещё порох в пороховницах?» Эти слова стали крылатыми. Объясните их обобщённый смысл. В каких ситуациях мы можем использовать это выражение? Покажите, когда и как проявляется точка зрения автора. Найдите авторские восклицания. Откуда автор «наблюдает» за битвой? Согласны ли вы с высказыванием: «Гоголь не зритель на битве, не сторонний присутствующий, а сын и брат казаков, их соотечественник, который не может молчать^» (И.Золотусский)? Найдите описание Андрия в тот момент, когда он вылетел из ворот вражеского города. Думает ли он о чём-нибудь, когда рубит своих? Как вы это расцениваете? Как ведёт себя Андрий во время встречи с отцом? Раскаивается ли он? В описании Андрия во время боя, при встрече с отцом и перед смертью Гоголь использует три развёрнутых сравнения. Найдите их и объясните их смысл. Кто из известных вам авторов тоже часто использовал этот стилистический приём? Каково отношение автора к герою? Критики П. Вайль и А. Генис писали: «Как у Гомера равно великолепны враги Гектор и Ахиллес, так ве-личественен и прекрасен предатель Андрий». Так ли это? Осуждаете ли вы беспощадность Тараса, убивающего своего сына? Мог ли он поступить иначе? Создавая трагические образы, рисуя картины битвы, писатель широко использовал художественные приёмы устной народной поэзии, песен и былин. Какие это приёмы? Приведите примеры. XI Тарас после своего ранения долго искал и отыскал, наконец, пленённого поляками сына. Но увидеть его он смог только тогда, когда Остапа повели на казнь. <^> Площадь, на которой долженствовала производиться казнь, нетрудно было отыскать: народ валил туда со всех сторон. <^> ^Толпа вдруг зашумела, и со всех сторон раздались голоса: «Ведут^ ведут!.. козаки!..» 120 4 5 6 7 8 9 Е. А. Кибрик. Остап перед казнью Они шли с открытыми головами, с длинными чубами; бороды у них были отпущены. Они шли не боязливо, не угрюмо, но с какою-то тихою горделивостию; их платья из дорогого сукна износились и болтались на них ветхими лоскутьями; они не глядели и не кланялись народу. Впереди всех шёл Остап. Что почувствовал старый Тарас, когда увидел своего Остапа? Что было тогда в его сердце? Он глядел на него из толпы и не проронил ни одного движения его. Они приблизились уже к лобному месту. Остап остановился. Ему первому приходилось выпить эту тяжёлую чашу. Он глянул на своих, поднял руку вверх и произнёс громко: — Дай же, Боже, чтобы все, какие тут ни стоят еретики, не услышали, нечестивые, как мучится христианин! чтобы ни один из нас не промолвил ни одного слова! После этого он приблизился к эшафоту. 121 — Добре, сынку, добре! — сказал тихо Бульба и уставил в землю свою седую голову. Палач сдёрнул с него ветхие лохмотья; ему увязали руки и ноги в нарочно сделанные станки, и^ Не будем смущать читателей картиною адских мук, от которых дыбом поднялись бы их волоса. Они были порождение тогдашнего грубого, свирепого века, когда человек вёл ещё кровавую жизнь одних воинских подвигов и закалился в ней душою, не чуя человечества. Напрасно некоторые, немногие, бывшие исключениями из века, являлись противниками сих ужасных мер. <^> Остап выносил терзания и пытки, как исполин. Ни крика, ни стону не было слышно даже тогда, когда стали перебивать ему на руках и ногах кости, когда ужасный хряск их послышался среди мёртвой толпы отдалёнными зрителями, когда па-нянки отворотили глаза свои, — ничто, похожее на стон, не вырвалось из уст его, не дрогнулось лицо его. Тарас стоял в толпе, потупив голову и в то же время гордо приподняв очи, и одобрительно только говорил: «Добре, сынку, добре!» Но, когда подвели его к последним смертным мукам, казалось, как будто стала подаваться его сила. И повёл он очами вокруг себя: Боже, всё неведомые, всё чужие лица! Хоть бы кто-нибудь из близких присутствовал при его смерти! Он не хотел бы слышать рыданий и сокрушения слабой матери или безумных воплей супруги, исторгающей волосы и биющей себя в белые груди; хотел бы он теперь увидеть твёрдого мужа, который бы разумным словом освежил его и утешил при кончине. И упал он силою и воскликнул в душевной немощи: — Батько! где ты! Слышишь ли ты? — Слышу! — раздалось среди всеобщей тишины, и весь миллион народа в одно время вздрогнул. Часть военных всадников бросилась заботливо рассматривать толпы народа. <^> 1. Как описаны казаки перед казнью? Как вы думаете, что заботит их в эти минуты? 2. Что даёт Остапу силы выстоять и героически принять смерть? 3. Почему Остап в последние минуты жизни хотел увидеть отца? 4. Почему Гоголь отказывается от описания чувств Тараса, а ограничивается вопросами: «Что почувствовал старый Тарас, когда увидел своего Остапа? Что было тогда в его сердце?»? 5. Можно ли считать Остапа героем? Назовите героические качества его личности. 122 XII Гибель Тараса. <^> Шесть дней уходили козаки просёлочными дорогами от всех преследований; едва выносили кони необыкновенное бегство и спасали козаков. Но Потоцкий1 на сей раз был достоин возложенного поручения; неутомимо преследовал он их и настиг на берегу Днестра, где Бульба занял для роздыха оставленную развалившуюся крепость. Над самой кручей у Днестра-реки виднелась она своим оборванным валом и своими развалившимися останками стен. Щебнем и разбитым кирпичом усеяна была верхушка утёса, готовая всякую минуту сорваться и слететь вниз. Тут-то, с двух сторон, прилёглых к полю, обступил его коронный гетьман Потоцкий. Четыре дни бились и боролись козаки, отбиваясь кирпичами и каменьями. Но истощились запасы и силы, и решился Тарас пробиться сквозь ряды. И пробились было уже козаки, и, может быть, ещё раз послужили бы им верно быстрые кони, как вдруг среди самого бегу остановился Тарас и вскрикнул: «Стой! выпала люлька с табаком; не хочу, чтобы и люлька досталась вражьим ляхам!» И нагнулся старый атаман и стал отыскивать в траве свою люльку с табаком, неотлучную сопутницу на морях и на суше, и в походах, и дома. А тем временем набежала вдруг ватага и схватила его под могучие плечи. Двинулся было он всеми членами, но уже не посыпались на землю, как бывало прежде, схватившие его гайдуки. «Эх, старость, старость!» — сказал он, и заплакал дебелый старый козак. Но не старость была виною: сила одолела силу. Мало не тридцать человек повисло у него по рукам и по ногам. «Попалась ворона! — кричали ляхи. — Теперь нужно только придумать, какую бы ему, собаке, лучшую честь воздать». И присудили, с гетьманского разрешенья, сжечь его живого в виду всех. Тут же стояло нагое дерево, вершину которого разбило громом. Притянули его железными цепями к древесному стволу, гвоздём прибили ему руки и, приподняв его повыше, чтобы отовсюду был виден козак, принялись тут же раскладывать под деревом костёр. Но не на костёр глядел Тарас, не об огне он думал, которым собирались жечь его; глядел он, сердеч- 1 Николай Потоцкий, гетман коронный — заместитель командующего армией Польского королевства («Короны»). Ему было поручено разгромить казаков. 123 Е.А.Кибрик. Смерть Тараса ный, в ту сторону, где отстреливались козаки: ему с высоты всё было видно, как на ладони. — Занимайте, хлопцы, занимайте скорее, — кричал он, — горку, что за лесом: туда не подступят они! Но ветер не донёс его слов. — Вот, пропадут, пропадут ни за что! — говорил он отчаянно и взглянул вниз, где сверкал Днестр. Радость блеснула в очах его. Он увидел выдвинувшиеся из-за кустарника четыре кормы, собрал всю силу голоса и зычно закричал: — К берегу! к берегу, хлопцы! Спускайтесь подгорной дорожкой, что налево. У берега стоят челны, все забирайте, чтобы не было погони! На этот раз ветер дунул с другой стороны, и все слова были услышаны козаками. Но за такой совет достался ему тут же удар обухом по голове, который переворотил всё в глазах его. 124 Пустились козаки во всю прыть подгорной дорожкой; а уж погоня за плечами. Видят: путается и загибается дорожка и много даёт в сторону извивов. «А, товарищи! не куды пошло!» — сказали все, остановились на миг, подняли свои нагайки1, свистнули, — и татарские их кони, отделившись от земли, распластавшись в воздухе, как змеи, перелетели через пропасть и бултыхнули прямо в Днестр. Двое только не достали до реки, грянулись с вышины об каменья, пропали там навеки с конями, даже не успевши издать крика. А козаки уже плыли с конями в реке и отвязывали челны. <^> Когда очнулся Тарас Бульба от удара и глянул на Днестр, уже козаки были на челнах и гребли вёслами; пули сыпались на них сверху, но не доставали. И вспыхнули радостные очи у старого атамана. — Прощайте, товарищи! — кричал он им сверху. — Вспоминайте меня и будущей же весной прибывайте сюда вновь, да хорошенько погуляйте! Что, взяли, чёртовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придёт время, будет время, узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской земли свой царь, и не будет в мире силы, которая бы не покорилась ему!.. А уже огонь подымался над костром, захватывал его ноги и разостлался пламенем по дереву^ Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу! <^> 1. О чём думает, о чём переживает Тарас в последние минуты своей жизни? 2. Почему мы говорим о смерти Андрия, но гибели Тараса? 3. Рассмотрите иллюстрацию Е.А.Кибрика. Подберите эпитеты, которыми можно описать изображённого художником Тараса. *4. Подумайте, какой музыкой можно передать каждую из трёх смертей — Андрия, Остапа и Тараса. А может, чью-то гибель надо передать тишиной? Как менялись ваши чувства при чтении повести? Назовите сцены, эпизоды, показавшиеся вам забавными; грустными и лирическими; страшными; горестными; торжественными. Какие проблемы, затронутые в повести, заставляют задуматься? 1 Нагайка — короткая ременная плеть. 125 1 2 3. Какие главы вы считаете кульминационными? Почему? 4. Современники Гоголя отметили: «Какая верность в изображении характеров! Сколько смешного и сколько высокого, трагического!» Что в образе и характере Тараса вам представляется смешным, а что высоким? 5. Назовите сцены, в которых показан Тарас в самые напряжённые моменты своей жизни. Подготовьте рассказ о Тарасе Бульбе по плану: 1) Как проявляется воинская доблесть Тараса? 2) Каково отношение Тараса к людям: а) товарищам, б) сыновьям, в) врагам? 3) Что объединяет Тараса со всей казацкой массой? А что выделяет его из круга товарищей? 4) В чём видит Тарас свой долг? В чём для него высший смысл жизни1? *6. Подумайте, каких героев мы называем народными героями. Можно ли считать Тараса Бульбу народным героем? Обоснуйте свой ответ. 7. «Какая кисть, широкая, размашистая, резкая, быстрая! Какие краски, яркие и ослепительные!.. И какая поэзия, энергическая, могучая, как эта Запорожская Сечь_» — охарактеризовал В. Г. Белинский стиль повести. Как вы думаете, какие сцены (главы, фрагменты) он имел в виду прежде всего? 8. Как бы вы сформулировали главную идею произведения? Вспомните, что такое патриотизм. Вспомните новеллу П. Мериме «Маттео Фальконе», которую вы изучали в прошлом году. Она была написана почти в одно время с повестью «Тарас Бульба». За что казнят оба героя своих сыновей? Какие качества объединяют Маттео и Тараса? Рассмотрите репродукцию картины И.Е.Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану». В основу картины лёг подлинный исторический эпизод. В 1675 году, разгневанный на казаков, которые истребили его 15-тысячное войско, султан Махмуд IV прислал им «грозную грамоту», повелевая добровольно сдаться. Запорожцы ответили султану насмешливым письмом, бросив ему открытый вызов. Создавая в 1891 году это полотно, И. Е. Репин отмечает: «Ну и народец же! <_> Недаром про них Гоголь писал, всё это правда! Чертовский народ! Никто на всём свете не чувствовал так глубоко свободы, равенства и братства!» 1 При ответе на вопрос пользуйтесь приложением 1 в Тетради по литературе. 126 И. Е. Репин. Запорожцы пишут письмо турецкому султану Каким настроением проникнута картина? Соответствуют ли изображённые герои вашему представлению о запорожских казаках? Что выделил художник в образах казаков? Какие черты объединяют гоголевских казаков и тех, кого вы видите на картине? Каких «двойников» казакам Гоголя можно найти на картине? ИНТЕРЕСНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ «“Тарас Бульба”^ <_> эта дивная эпопея, написанная ки-стию смелою и широкою, этот резкий очерк героической жизни народа, эта огромная картина в тесных рамках, достойная Гомера. Бульба герой, Бульба человек с железным характером, железною волею^ <_> Вы содрогаетесь Бульбы, хладнокровно лишающего мать детей, убивающего собственною рукою родного сына^ <_> и вы же смеётесь над ним, дерущимся на кулачки с своим сыном, пьющим горелку с своими детьми, радующимся, что в этом ремесле они не уступают батюшке^ <_> Если говорят, что в “Илиаде” отражается вся жизнь греческая в её героический период, то разве^ <_> запретят сказать то же самое и о “Тарасе Бульбе” в отношении к Малороссии XVI века?..» (В.Г.Белинский. «О русской повести и повестях Гоголя») 127 1. Почему критик сравнивал повесть с гомеровской эпопеей? Какие сцены «Тараса Бульбы», на ваш взгляд, написаны в гомеровском духе? 2. О каких противоречиях в образе Бульбы говорит В. Г Белинский? Основные способы характеристики персонажа в эпическом произведении Прямая авторская характеристика. Автор может открыто похвалить или осудить героя, охарактеризовать его душевные качества. К примеру, об Остапе говорится: «Он имел доброту в таком виде, в каком она могла только существовать при таком характере и в тогдашнее время». Авторская характеристика никогда не бывает исчерпывающей. К тому же читателю интереснее самому узнать характер героя, полностью погрузившись в художественный мир произведения. Поэтому писатель чаще пользуется другими способами. Портрет героя. Портретная характеристика бывает краткой и подробной. В ней могут быть описаны детали внешности (глаза, черты лица, фигура) и движения человека (мимика, жесты, походка). «Крепкое слышалось в его теле и рыцарские его качества уже приобрели широкую силу качеств льва», — внешний облик Остапа говорит о его сложившемся характере. Действия и поступки героя, его взаимоотношения с другими персонажами. Поведение — это самое главное, что читатель узнаёт о герое и что формирует читательское отношение: «Остап выносил терзания и пытки, как исполин. Ни крика, ни стону не было слышно^». Отношение к другим персонажам проявляется в высказываниях о них и в поступках героя. Например, когда Андрий уходит к полячке в осаждённый город — это поступок, а когда он восклицает: «^что мне отец, товарищи и отчизна!» — это его высказывание, и оно тоже ярко его характеризует. Характеристика героя другими действующими лицами. «Да он славно бьётся! <^> Добрый будет козак!» — говорит об Остапе Тарас. Самохарактеристика (что говорит персонаж о себе, как он себя оценивает). «За обиду не посмотрю и не уважу никого», — характеризует себя Остап. Речь (о чём и как говорит персонаж, какие слова он использует). Вспомните гордую речь Остапа перед казнью или сердечное признание Андрия панночке. В большом эпическом произведении писатель обычно использует разнообразные способы и приёмы характеристики героев. Мы узнаём 128 о поступках героя; видим его изнутри, взглядом, которым он смотрит на себя самого, и извне, глазами других персонажей; автор замечает особенности его речи и описывает его портрет. Таким образом создаётся сложный характер, который разгадывают читатели нескольких поколений. Какими средствами создаётся в повести характер Тараса Бульбы? советы Как написать сравнительную характеристику Часто бывает, что в произведении действуют два в чём-то похожих персонажа. Автор не случайно ставит их рядом: это ярче высвечивает характерные особенности каждого. Нужно уметь сопоставлять характеры, выявлять в них общее и различное. По выражению китайского мудреца Конфуция, «всё познаётся в сравнении». Сравнивая героев, мы глубже понимаем их. Сравнительная характеристика — сочинение-рассуждение, в котором анализируются два героя с какой-либо общей точки зрения, выявляются их одинаковые и противоположные черты и доказывается, что они сходны или различны. 1. Сначала подумайте, почему мы вообще сравниваем именно этих героев. Какое у нас есть основание для сравнения? Может быть, они вместе выросли, попали в сходные обстоятельства или их объединяет одинаковый возраст, социальное положение? Нельзя сравнивать людей, у которых нет ничего общего. Например, нельзя сопоставить Дину и Жилина из рассказа «Кавказский пленник», а вот Жилина и Костылина — можно. 2. Отберите признаки, по которым вы будете характеризовать героев. Главное правило сравнения: сравнивать можно только по одним и тем же признакам — речь с речью, внешность с внешностью, поступки с поступками и т.д. Отыскивая эти элементы в произведении, внимательно перечитайте эпизоды, где появляются герои вместе и по отдельности. 3. Составьте план сравнительного анализа. В нём по порядку расположите элементы сравнения. Например: 1) первое появление героя; 2) портрет; 129 3) окружающая обстановка; 4) отношения с близкими людьми, с обществом; 5) поведение в сходных ситуациях; 6) речевая характеристика; 7) авторское отношение к герою и т.д. Пункты могут соотноситься с сюжетом (что сначала мы узнаём о героях, а что потом?) или идти по степени значимости: от поверхностного знакомства (внешность) — к ситуациям, где глубоко раскрывается внутренний мир героя. Не забывайте о способах создания характера — они помогут вам выстроить план. Каждый пункт вашего плана может соответствовать одному из этих способов. 4. Оформите план в виде таблицы, например такой: Сравнительная характеристика героев Главы Пункты плана Первый герой Второй герой Глава I Портрет Глава II Отношение к людям Глава III Поступки Речь Дальше вы заполняете таблицу: вписываете в неё примеры из текста, цитаты, свои наблюдения и оценки. Анализ текста, штрихов к портрету, «говорящих» деталей, речи персонажей даст вам аргументы для рассуждения. Обратите особое внимание на изобразительные средства, с помощью которых автор рисует своего героя (сравнения, эпитеты и др.). 5. Напишите черновик сочинения на основе собранного в таблице материала. Надо изложить материал связно, превратить в целостный текст1. Обдумывая композицию сочинения, имейте в виду, что оно должно быть построено на основе параллельного сравнения, т. е. одновременного сравнения каких-либо качеств двух героев. Не забывайте об этом, не увлекайтесь одним персонажем. Своё внимание вам нужно распределить равномерно между обоими. Переходя от пункта к пункту, выделяйте абзацы, они подчёркивают логику рассуждения. Абзацы следуют друг за другом так: I способ: характеристика первого героя по нескольким признакам ^ характеристика второго героя по этим же призна- 1 Слова-помощники можно найти в приложении 1 в Тетради по литературе. 130 кам ^ характеристика первого героя по другим признакам ^ характеристика второго героя по тем же признакам ^ и т.д. II способ: как проявляется первый признак у обоих персонажей ^ как проявляется второй признак у обоих персонажей ^ как проявляется третий признак у обоих персонажей ^ и т.д. Часто сравнительная характеристика приводит нас к новому видению, казалось бы, хорошо знакомых фактов. Сравнивая противоположных по характеру персонажей, мы обнаруживаем их сходство и, наоборот, во внешне сходных героях — глубокое различие. Если главным является различие героев, то помните, что в начале сочинения всегда лучше остановиться на их сходстве, пусть небольшом, еле заметном. Это послужит объяснением, почему вы взялись их сравнивать. Но возможна и обратная композиция: от внешних различий — к глубинному внутреннему сходству. Тогда в конце сочинения вы представите своё открытие. 6. В конце сочинения нужно сделать вывод-заключение: для чего сравнивались герои, что это даёт для понимания характеров и основной мысли произведения. Ведь задача читателя — понять, с какой целью сам автор сопоставил героев, постараться разгадать его замысел. Подготовьтесь по данному плану написать сравнительную характеристику Остапа и Андрия. НИКОЛАИ АЛЕКСЕЕВИЧ НЕКРАСОВ (1821 — 1877) Николай Алексеевич Некрасов написал поэму «Мороз, Красный нос» в 1864 году. В это время он был в расцвете творческих сил, возглавлял прогрессивный журнал «Современник», считался первым поэтом России. Работа над поэмой шла долгие два года. Она началась в 1862 году, сразу после отмены крепостного права. Прошло слишком мало времени для того, чтобы государственная реформа привела к заметным положительным результатам. Русские интеллигенты были разочарованы тем, что она не соответствует их ожиданиям, а народ не возмущается и не отстаивает свои права. В журналах появлялись статьи с обвинением народа в невежестве и привычке к повиновению. В эти годы поэт остался верен своей теме, сохранил уважение к народу и уверенность в его огромных возможностях. Некрасов говорил, что, работая над поэмой, он не ставил сложных задач, ему хотелось написать несколько картинок русской сельской жизни, рассказать о судьбе крестьянки. Действительно, образ русской женщины всегда вдохновлял Некрасова. Незадолго до кончины, больной, он признавался, что в те годы, когда писал «Мороз, Красный нос», представлял себе Музу в облике «породистой русской крестьянки». В русских женщинах поэт видел пример преодоления жизненных трудностей. Свою поэму Некрасов тоже посвятил женщине — родной сестре Анне Алексеевне. Но значит ли это, что в его поэме нет никакого сложного смысла, а есть лишь изображение отдельных сцен? Читатели сразу высоко оценили новое произведение Н.А. Некрасова, но поняли его по-разному. Одни писали, что поэт правдиво показал 132 жизнь крестьянской семьи. Другие — что он изобразил идеал, далёкий от реальной действительности. Третьи утверждали, что автор не столько рисовал жизнь русских крестьян, сколько выражал собственное состояние души, свою тоску. Но вот о чём не было споров, так это об интересе Н.А. Некрасова к русскому народному поэтическому творчеству. Поэму «Мороз, Красный нос» назвали самым «фольклорным» произведением поэта. В ней отразились народные обычаи, суеверия, заклинания, пословицы, плачи, сказки, которые он прекрасно знал. Образ Музы В античной мифологии существовало девять сестёр-муз, дочерей Зевса и Мнемосины, которые «отвечали» за разные виды творчества. Покровительницами лирической поэзии считались музы Эвтерпа и Эрато. Позднее обращение к обобщённой Музе сделалось обычным поэтическим приёмом. Её стали воспринимать как аллегорию поэтического творчества, источник вдохновения. В романтической поэзии Муза обретает черты прекрасной девы, существа иного, небесного мира. У Некрасова Муза спускается на землю, становится то «печальной спутницей печальных бедняков», то иссечённой кнутом молодой крестьянкой. Вместе с народом она претерпевает лишения и обиды. Для неё нет запретных, «непоэтических» тем. 1. Почему Н.А. Некрасов пишет поэму о судьбе крестьянской семьи именно в 1860-е годы? 2. Какие «крестьянские» стихи и поэмы Некрасова вам известны? Как в них проявляется авторское отношение к народу? ИНТЕРЕСНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ «Обаяние воспоминаний о матери сказалось в творчестве Некрасова необыкновенным участием его к женской доле. Никто из русских поэтов не сделал столько для апофеоза1 жён и матерей, как именно суровый, мнимо-“чёрствый” представитель “музы мести и печали”». (С.А.Венгеров. «Некрасов») 1 Апофеоз — прославление, возвеличение. 133 «Мастер надгробных рыданий, виртуоз-причитальщик, он был словно создан для кладбищенских плачей. Плакать он умел лучше всех, лучше Пушкина, лучше Лермонтова. Плакала ли Дарья по Прокле, или безымянная старуха по Савве, или Орина по Ванюшке, или Матрёна по Дёмушке, он неподражаемо голосил вместе с ними, подвывал их надгробному вою^ <^> Этот страстный к страданию человек видел следы страдания там, где их не видел никто». (К.И.Чуковский. «Кнутом иссеченная муза») Мороз, Красный нос Посвящаю моей сестре Анне Алексеевне Ты опять упрекнула меня, Что я с музой моей раздружился, Что заботам текущего дня И забавам его подчинился. Для житейских расчётов и чар Не расстался б я с музой моею, Но Бог весть, не погас ли тот дар, Что, бывало, дружил меня с нею? Но не брат ещё людям поэт, И тернист его путь, и непрочен, Я умел не бояться клевет, Не был ими я сам озабочен; Но я знал, чьё во мраке ночном Надрывалося сердце с печали, И на чью они грудь упадали свинцом, И кому они жизнь отравляли. И пускай они мимо прошли, Надо мною ходившие грозы, Знаю я, чьи молитвы и слёзы Роковую стрелу отвели^ Да и время ушло,— я устал^ Пусть я не был бойцом без упрёка, Но я силы в себе сознавал, Я во многое верил глубоко, А теперь — мне пора умирать^ 134 Не затем же пускаться в дорогу, Чтобы в любящем сердце опять Пробудить роковую тревогу^ Присмиревшую музу мою Я и сам неохотно ласкаю^ Я последнюю песню пою Для тебя — и тебе посвящаю. Но не будет она веселей, Будет много печальнее прежней, Потому что на сердце темней И в грядущем ещё безнадежней^ Буря воет в саду, буря ломится в дом, Я боюсь, чтоб она не сломила Старый дуб, что посажен отцом, И ту иву, что мать посадила, Эту иву, которую ты С нашей участью странно связала, На которой поблёкли листы В ночь, как бедная мать умирала^ И дрожит и пестреет окно^ Чу! как крупные градины скачут! Милый друг, поняла ты давно — Здесь одни только камни не плачут^ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Смерть крестьянина I Савраска1 увяз в половине сугроба, Две пары промёрзлых лаптей2 Да угол рогожей покрытого гроба Торчат из убогих дровней. 1 Савраска — кличка лошади; от «саврасый» — светло-гнедой с чёрным хвостом и гривой. 2 Две пары промёрзлых лаптей — по деревенскому обычаю, покойника обували в новые лапти и клали в гроб запасную пару. 135 Старуха в больших рукавицах Савраску сошла понукать. Сосульки у ней на ресницах, С морозу — должно полагать. II Привычная дума поэта Вперёд забежать ей спешит: Как саваном1, снегом одета, Избушка в деревне стоит, В избушке — телёнок в подклети2, Мертвец на скамье у окна; Шумят его глупые дети, Тихонько рыдает жена. Сшивая проворной иголкой На саван куски полотна, Как дождь, зарядивший надолго, Негромко рыдает она. III Три тяжкие доли имела судьба, И первая доля: с рабом повенчаться, Вторая — быть матерью сына раба, А третья — до гроба рабу покоряться, И все эти грозные доли легли На женщину русской земли. Века протекали — всё к счастью стремилось, Всё в мире по нескольку раз изменилось, Одну только Бог изменить забывал Суровую долю крестьянки. И все мы согласны, что тип измельчал Красивой и мощной славянки. Случайная жертва судьбы! Ты глухо, незримо страдала, 1 Саван — длинная рубаха, в которой хоронили умерших. 2 Подклеть — нижнее жильё деревянного рубленого дома, которое иногда обращалось на зиму в хлев. 136 Ты свету кровавой борьбы И жалоб своих не вверяла, — Но мне ты их скажешь, мой друг! Ты с детства со мною знакома. Ты вся — воплощённый испуг, Ты вся — вековая истома! Тот сердца в груди не носил, Кто слёз над тобою не лил! IV Однако же речь о крестьянке Затеяли мы, чтоб сказать, Что тип величавой славянки Возможно и ныне сыскать. Есть женщины в русских селеньях С спокойною важностью лиц, А.Г.Венецианов. Крестьянка с косой и граблями (Пелагея) 137 С красивою силой в движеньях, С походкой, со взглядом цариц, — Их разве слепой не заметит, А зрячий о них говорит: «Пройдёт — словно солнце осветит! Посмотрит — рублём подарит!» Идут они той же дорогой, Какой весь народ наш идёт, Но грязь обстановки убогой К ним словно не липнет. Цветёт Красавица, миру на диво, Румяна, стройна, высока, Во всякой одежде красива, Ко всякой работе ловка. И голод и холод выносит, Всегда терпелива, ровна^ Я видывал, как она косит: Что взмах — то готова копна! Платок у ней на ухо сбился, Того гляди косы падут. Какой-то парнёк изловчился И кверху подбросил их, шут! Тяжёлые русые косы Упали на смуглую грудь, Покрыли ей ноженьки босы, Мешают крестьянке взглянуть. Она отвела их руками, На парня сердито глядит. Лицо величаво, как в раме, Смущеньем и гневом горит^ По будням не любит безделья. Зато вам её не узнать, Как сгонит улыбка веселья С лица трудовую печать. Такого сердечного смеха, И песни, и пляски такой За деньги не купишь. — «Утеха!» Твердят мужики меж собой. 138 А.А.Пластов. Мороз, Красный нос В игре её конный не словит, В беде — не сробеет,— спасёт: Коня на скаку остановит, В горящую избу войдёт! Красивые, ровные зубы, Что крупные перлы у ней, Но строго румяные губы Хранят их красу от людей — Она улыбается редко^ Ей некогда лясы точить, У ней не решится соседка Ухвата, горшка попросить; Не жалок ей нищий убогий — Вольно ж без работы гулять! 139 Лежит на ней дельности строгой И внутренней силы печать. В ней ясно и крепко сознанье, Что всё их спасенье в труде, И труд ей несёт воздаянье: Семейство не бьётся в нужде, Всегда у них тёплая хата, Хлеб выпечен, вкусен квасок, Здоровы и сыты ребята, На праздник есть лишний кусок. Идёт эта баба к обедне Пред всею семьёй впереди: Сидит, как на стуле, двухлетний Ребёнок у ней на груди, Рядком шестилетнего сына Нарядная матка ведёт^ И по сердцу эта картина Всем любящим русский народ! V И ты красотою дивила, Была и ловка, и сильна, Но горе тебя иссушило, Уснувшего Прокла жена! Горда ты — ты плакать не хочешь, Крепишься, но холст гробовой Слезами невольно ты мочишь, Сшивая проворной иглой. Слеза за слезой упадает На быстрые руки твои. Так колос беззвучно роняет Созревшие зёрна свои^ VI В селе, за четыре версты, У церкви, где ветер шатает Подбитые бурей кресты, Местечко старик выбирает; 140 Устал он, работа трудна, Тут тоже сноровка нужна — Чтоб крест было видно с дороги, Чтоб солнце играло кругом. В снегу до колен его ноги, В руках его заступ и лом, Вся в инее шапка большая, Усы, борода в серебре. Недвижно стоит, размышляя, Старик на высоком бугре. Решился. Крестом обозначил, Где будет могилу копать, Крестом осенился и начал Лопатою снег разгребать. Иные приёмы тут были, Кладбище не то, что поля: Из снегу кресты выходили, Крестами ложилась земля. Согнув свою старую спину, Он долго, прилежно копал, И жёлтую мёрзлую глину Тотчас же снежок застилал. Ворона к нему подлетела, Потыкала носом, прошлась: Земля как железо звенела — Ворона ни с чем убралась^ Могила на славу готова, — «Не мне б эту яму копать!» (У старого вырвалось слово): «Не Проклу бы в ней почивать, Не Проклу!..» Старик оступился, Из рук его выскользнул лом И в белую яму скатился, Старик его вынул с трудом. Пошёл^ по дороге шагает^ Нет солнца, луна не взошла^ Как будто весь мир умирает: Затишье, снежок, полумгла^ 141 VII В овраге, у речки Желтухи, Старик свою бабу нагнал И тихо спросил у старухи: «Хорош ли гробок-то попал?» Уста её чуть прошептали В ответ старику: «Ничего». Потом они оба молчали, И дровни так тихо бежали, Как будто боялись чего^ Деревня ещё не открылась, А близко — мелькает огонь. Старуха крестом осенилась, Шарахнулся в сторону конь — Без шапки, с ногами босыми, С большим заострённым колом, Внезапно предстал перед ними Старинный знакомец Пахом. Прикрыты рубахою женской, Звенели вериги1 на нём; Постукал дурак деревенский В морозную землю колом, Потом помычал сердобольно, Вздохнул и сказал: «Не беда! На вас он работал довольно, И ваша пришла череда! Мать сыну-то гроб покупала, Отец ему яму копал, Жена ему саван сшивала — Всем разом работу вам дал!..» Опять помычал — и без цели В пространство дурак побежал. Вериги уныло звенели, И голые икры блестели, И посох по снегу черкал. 1 Вериги — цепи, которые христиане носили на голом теле, чтобы физическими страданиями заслужить спасение в вечной жизни. 142 VIII У дома оставили крышу, К соседке свели ночевать Зазябнувших Машу и Гришу И стали сынка обряжать. Медлительно, важно, сурово Печальное дело велось: Не сказано лишнего слова, Наружу не выдано слёз. Уснул, потрудившийся в поте! Уснул, поработав земле! Лежит, непричастный заботе, На белом сосновом столе, Лежит неподвижный, суровый, С горящей свечой в головах, В широкой рубахе холщовой И в липовых новых лаптях. Большие, с мозолями руки, Подъявшие много труда, Красивое, чуждое муки Лицо — и до рук борода^ IX Пока мертвеца обряжали, Не выдали словом тоски И только глядеть избегали Друг другу в глаза бедняки, Но вот уже кончено дело, Нет нужды бороться с тоской, И что на душе накипело, Из уст полилося рекой. Не ветер гудит по ковыли, Не свадебный поезд гремит, — Родные по Прокле завыли, По Прокле семья голосит: «Голубчик ты наш сизокрылый! Куда ты от нас улетел? 143 Пригожеством, ростом и силой Ты ровни в селе не имел, Родителям был ты советник, Работничек в поле ты был, Гостям хлебосол и приветник, Жену и детей ты любил^ Что ж мало гулял ты по свету? За что нас покинул, родной? Одумал ты думушку эту, Одумал с сырою землей — Одумал — а нам оставаться Велел во миру, сиротам, Не свежей водой умываться, Слезами горючими нам! Старуха помрёт со кручины, Не жить и отцу твоему, Берёза в лесу без вершины — Хозяйка без мужа в дому. Её не жалеешь ты, бедной, Детей не жалеешь^ Вставай! С полоски своей заповедной По лету сберёшь урожай! Сплесни, ненаглядный, руками, Сокольим глазком посмотри, Тряхни шелковыми кудрями, Сахарны уста раствори! На радости мы бы сварили И мёду, и браги хмельной, За стол бы тебя посадили — Покушай, желанный, родной! А сами напротив бы стали — Кормилец, надёжа семьи! Очей бы с тебя не спускали, Ловили бы речи твои^» X На эти рыданья и стоны Соседи валили гурьбой: 144 Свечу положив у иконы, Творили земные поклоны И шли молчаливо домой. На смену входили другие. Но вот уж толпа разбрелась, Поужинать сели родные — Капуста да с хлебушком квас. Старик бесполезной кручине Собой овладеть не давал: Подладившись ближе к лучине, Он лапоть худой ковырял. Протяжно и громко вздыхая, Старуха на печку легла, А Дарья, вдова молодая, Проведать ребяток пошла. Всю ноченьку, стоя у свечки, Читал над усопшим дьячок, И вторил ему из-за печки Пронзительным свистом сверчок. XI Сурово метелица выла И снегом кидала в окно, Невесело солнце всходило: В то утро свидетелем было Печальной картины оно. Савраска, запряжённый в сани, Понуро стоял у ворот; Без лишних речей, без рыданий Покойника вынес народ. — Ну, трогай, саврасушка! трогай! Натягивай крепче гужи! Служил ты хозяину много, В последний разок послужи!.. В торговом селе Чистополье Купил он тебя сосунком, Взрастил он тебя на приволье, И вышел ты добрым конём. 145 В.Г.Перов. Проводы покойника С хозяином дружно старался, На зимушку хлеб запасал, Во стаде ребёнку давался, Травой да мякиной1 питался, А тело изрядно держал. Когда же работы кончались И сковывал землю мороз, С хозяином вы отправлялись С домашнего корма в извоз. Немало и тут доставалось — Возил ты тяжёлую кладь, В жестокую бурю случалось, Измучась, дорогу терять. Видна на боках твоих впалых Кнута не одна полоса, Зато на дворах постоялых Покушал ты вволю овса. Слыхал ты в январские ночи Метели пронзительный вой 1 Мякина — остатки колосьев, стеблей и другие отходы при молотьбе. 146 И волчьи горящие очи Видал на опушке лесной. Продрогнешь, натерпишься страху, А там — и опять ничего! Да, видно, хозяин дал маху — Зима доконала его!.. XII Случилось в глубоком сугробе Полсуток ему простоять, Потом то в жару, то в ознобе Три дня за подводой шагать: Покойник на срок торопился До места доставить товар. Доставил, домой воротился — Нет голосу, в теле пожар! Старуха его окатила Водой с девяти веретён1 И в жаркую баню сводила, Да нет — не поправился он! Тогда ворожеек созвали — И поят, и шепчут, и трут — Всё худо! Его продевали Три раза сквозь потный хомут, Спускали родимого в пролубь, Под куричий клали насест^ Всему покорялся, как голубь, — А плохо — не пьёт и не ест! Ещё положить под медведя, Чтоб тот ему кости размял, Ходебщик2 сергачевский Федя — Случившийся тут — предлагал. Водой с девяти веретён — в народе лечили болезни, сбрызгивая больного водой, собранной из девяти колодцев. Веретеном называли поперечный вал колодца, на который наматывалась цепь с прикреплённой к ней бадьёй. Ходебщик — разносчик, торговец или тот, кто водит дрессированного медведя (ходебный промысел). 147 2 Но Дарья, хозяйка больного, Прогнала советчика прочь; Испробовать средства иного Задумала баба: и в ночь Пошла в монастырь отдалённый (Верстах в десяти от села), Где в некой иконе явлённой Целебная сила была. Пошла, воротилась с иконой — Больной уж безгласен лежал, Одетый как в гроб, причащённый. Увидел жену, простонал И умер^ XIII ^Саврасушка, трогай, Натягивай крепче гужи! Служил ты хозяину много, В последний разок послужи! Чу! два похоронных удара! Попы ожидают — иди! Убитая, скорбная пара, Шли мать и отец впереди. Ребята с покойником оба Сидели, не смея рыдать, И, правя савраской, у гроба С вожжами их бедная мать Шагала^ Глаза её впали, И был не белей её щек Надетый на ней в знак печали Из белой холстины платок1. За Дарьей — соседей, соседок Плелась негустая толпа, Толкуя, что Прокловых деток Теперь незавидна судьба, 1 Из белой холстины платок — наряду с чёрными русские крестьянки в знак скорби покрывали головы белыми платками. 148 Что Дарье работы прибудет, Что ждут её чёрные дни. «Жалеть её некому будет», — Согласно решили они^ XIV Как водится, в яму спустили, Засыпали Прокла землёй; Поплакали, громко повыли, Семью пожалели, почтили Покойника щедрой хвалой. Сам староста, Сидор Иваныч, Вполголоса бабам подвыл И «мир тебе, Прокл Севастьяныч! — Сказал,— благодушен ты был, Жил честно, а главное: в сроки, Уж как тебя Бог выручал, Платил господину оброки И подать царю представлял!» Истратив запас красноречья, Почтенный мужик покряхтел: «Да, вот она жизнь человечья!» — Прибавил — и шапку надел. «Свалился^ а то-то был в силе!.. Свалимся^ не минуть и нам!..» Ещё покрестились могиле И с Богом пошли по домам. Высокий, седой, сухопарый, Без шапки, недвижно-немой, Как памятник, дедушка старый Стоял на могиле родной! Потом старина бородатый Задвигался тихо по ней, Ровняя землицу лопатой Под вопли старухи своей. Когда же, оставивши сына, Он с бабой в деревню входил: 149 «Как пьяных, шатает кручина! Гляди-тко!..» — народ говорил. XV А Дарья домой воротилась — Прибраться, детей накормить. Ай-ай! Как изба настудилась! Торопится печь затопить, Ан глядь — ни полена дровишек! Задумалась бедная мать: Покинуть ей жаль ребятишек, Хотелось бы их приласкать, Да времени нету на ласки. К соседке свела их вдова, И тотчас на том же савраске Поехала в лес, по дрова^ ЧАСТЬ ВТОРАЯ Мороз, Красный нос XVI Морозно. Равнины белеют под снегом, Чернеется лес впереди, Савраска плетётся ни шагом, ни бегом, Не встретишь души на пути. Как тихо! В деревне раздавшийся голос Как будто у самого уха гудёт, О корень древесный запнувшийся полоз Стучит и визжит, и за сердце скребёт. Кругом — поглядеть нету мочи, Равнина в алмазах блестит^ У Дарьи слезами наполнились очи — Должно быть, их солнце слепит^ XVII В полях было тихо, но тише В лесу и как будто светлей. 150 Чем дале — деревья всё выше, А тени длинней и длинней. Деревья, и солнце, и тени, И мёртвый, могильный покой^ Но — чу! заунывные пени1, Глухой, сокрушительный вой! Осилило Дарьюшку горе, И лес безучастно внимал, Как стоны лились на просторе, И голос рвался и дрожал, И солнце, кругло и бездушно, Как жёлтое око совы, Глядело с небес равнодушно На тяжкие муки вдовы. И много ли струн оборвалось У бедной крестьянской души, Навеки сокрыто осталось В лесной нелюдимой глуши. Великое горе вдовицы И матери малых сирот Подслушали вольные птицы, Но выдать не смели в народ^ XVIII Не псарь по дубровушке трубит, Гогочет, сорвиголова, — Наплакавшись, колет и рубит Дрова молодая вдова. Срубивши, на дровни бросает — Наполнить бы их поскорей, И вряд ли сама замечает, Что слёзы всё льют из очей: Иная с ресницы сорвётся И на снег с размаху падёт — 1 Пени — здесь: укоры, упрёки. 151 До самой земли доберётся, Глубокую ямку прожжёт; Другую на дерево кинет, На плашку,— и смотришь, она Жемчужиной крупной застынет — Бела, и кругла, и плотна. А та на глазу поблистает, Стрелой по щеке побежит, И солнышко в ней поиграет^ Управиться Дарья спешит, Знай, рубит,— не чувствует стужи, Не слышит, что ноги знобит, И, полная мыслью о муже, Зовёт его, с ним говорит^ XIX «Голубчик! красавицу нашу Весной в хороводе опять Подхватят подруженьки Машу И станут на ручках качать! Станут качать, Кверху бросать, Маковкой звать, Мак отряхать!1 Вся раскраснеется наша Маковым цветиком Маша С синими глазками, с русой косой! Ножками бить и смеяться Будет^ а мы-то с тобой, Мы на неё любоваться Будем, желанный ты мой!.. 1 Сеять мак — известная народная игра. В середине круга садилась красивая девочка, которую называли маковкой. Её подкидывали вверх, как бы отряхивая мак. 152 XX Умер, не дожил ты веку, Умер и в землю зарыт! Любо весной человеку! Солнышко ярко горит. Солнышко всё оживило, Божьи открылись красы, Поле сохи запросило, Травушки просят косы. Рано я, горькая, встала, Дома не ела, с собой не брала, До ночи пашню пахала, Ночью я косу клепала, Утром косить я пошла^ Крепче вы, ноженьки, стойте! Белые руки, не нойте! Надо одной поспевать! В поле одной-то надсадно, В поле одной неповадно, Стану я милого звать! Ладно ли пашню вспахала? Выди, родимый, взгляни! Сухо ли сено убрала? Прямо ли стоги сметала?.. Я на граблях отдыхала Все сенокосные дни! Некому бабью работу поправить! Некому бабу на разум наставить^ XXI Стала скотинушка в лес убираться, Стала рожь-матушка в колос метаться, Бог нам послал урожай! Нынче солома по грудь человеку, Бог нам послал урожай! Да не продлил тебе веку,— Хочешь не хочешь, одна поспевай!.. 153 Овод жужжит и кусает, Смертная жажда томит, Солнышко серп нагревает, Солнышко очи слепит, Жжёт оно голову, плечи, Ноженьки, рученьки жжёт, Изо ржи, словно из печи, Тоже теплом обдаёт, Спинушка ноет с натуги, Руки и ноги болят, Красные, жёлтые круги Перед очами стоят^ Жни-дожинай поскорее, Видишь — зерно потекло^ Вместе бы дело спорее, Вместе повадней бы шло^ XXII Сон мой был в руку, родная! Сон перед Спасовым днём1. В поле заснула одна я После полудня, с серпом. Вижу — меня оступает Сила — несметная рать, — Грозно руками махает, Грозно очами сверкает. Думала я убежать, Да не послушались ноги. Стала просить я помоги, Стала я громко кричать. Слышу, земля задрожала — Первая мать прибежала, Травушки рвутся, шумят — Детки к родимой спешат. Шибко без ветру не машет Мельница в поле крылом: Братец идёт да приляжет, Свёкор плетётся шажком. 1 Спасов день — церковный праздник; в августе три Спаса: медовый, яблочный и хлебный (дожиночный). 154 Все прибрели, прибежали, Только дружка одного Очи мои не видали^ Стала я кликать его: “Видишь, меня оступает Сила — несметная рать, — Грозно руками махает, Грозно очами сверкает: Что не идёшь выручать?..” Тут я кругом огляделась — Господи! Что куда делось? Что это было со мной?.. Рати тут нет никакой! Это не люди лихие, Не бусурманская рать, Это колосья ржаные, Спелым зерном налитые, Вышли со мной воевать! Машут, шумят, наступают, Руки, лицо щекотят, Сами солому под серп нагибают Больше стоять не хотят! Жать принялась я проворно, Жну, а на шею мою Сыплются крупные зёрна — Словно под градом стою! Вытечет, вытечет за ночь Вся наша матушка-рожь^ Где же ты, Прокл Севастьяныч? Что пособлять не идёшь?.. Сон мой был в руку, родная! Жать теперь буду одна я. Стану без милого жать, Снопики крепко вязать, В снопики слёзы ронять! Слёзы мои не жемчужны, Слёзы горюшки-вдовы, Что же вы Господу нужны, Чем ему дороги вы?.. 155 XXIII Долги вы, зимние ноченьки, Скучно без милого спать, Лишь бы не плакали оченьки, Стану полотна я ткать. Много натку я полотен, Тонких добротных новин, Вырастет крепок и плотен, Вырастет ласковый сын. Будет по нашему месту Он хоть куда женихом, Высватать парню невесту Сватов надёжных пошлём^ Кудри сама расчесала я Грише, Кровь с молоком наш сынок-первенец, Кровь с молоком и невеста^ Иди же! Благослови молодых под венец!.. Этого дня мы как праздника ждали, Помнишь, как начал Гришуха ходить, Целую ноченьку мы толковали, Как его будем женить, Стали на свадьбу копить понемногу^ Вот — дождались, слава Богу! Чу, бубенцы говорят! Поезд вернулся назад, Выди навстречу проворно — Пава-невеста, соколик-жених!— Сыпь на них хлебные зёрна, Хмелем осыпь молодых!..1 XXIV Стадо у лесу у тёмного бродит, Лыки2 в лесу пастушонко дерёт, 1 Хмелем осыпь молодых — хмелем и хлебным зерном осыпали молодых в знак будущего богатства. 2 ЛЫко — волокнистое подкорье деревьев. Из липового лыка плели лапти. 156 Из лесу серый волчище выходит. Чью он овцу унесёт? Чёрная туча, густая-густая, Прямо над нашей деревней висит, Прыснет из тучи стрела громовая, В чей она дом сноровит? Вести недобрые ходят в народе, Парням недолго гулять на свободе, Скоро — рекрутский1 набор! Наш-то молодчик в семье одиночка, Всех у нас деток — Гришуха да дочка, Да голова у нас вор — Скажет: мирской приговор! Сгибнет ни за что ни про что детина. Встань, заступись за родимого сына! Нет! не заступишься ты!.. Белые руки твои опустились, Ясные очи навеки закрылись^ Горькие мы сироты!.. XXV Я ль не молила Царицу Небесную? Я ли ленива была? Ночью одна по икону чудесную Я не сробела — пошла. Ветер шумит, наметает сугробы. Месяца нет — хоть бы луч! На небо глянешь — какие-то гробы, Цепи да гири выходят из туч^ Я ли о нём не старалась? Я ли жалела чего? Я ему молвить боялась, Как я любила его! Звёздочки будут у ночи, Будет ли нам-то светлей?.. 1 Рекрут — новобранец. 157 Заяц спрыгнул из-под кочи. Заинька, стой! не посмей Перебежать мне дорогу!1 В лес укатил, слава Богу^ К полночи стало страшней, — Слышу, нечистая сила Залотошила2, завыла, Заголосила в лесу. Что мне до силы нечистой? Чур меня! Деве Пречистой Я приношенье несу! Слышу я конское ржанье, Слышу волков завыванье, Слышу погоню за мной, — Зверь на меня не кидайся! Лих человек не касайся, Дорог наш грош трудовой! Лето он жил работаючи, Зиму не видел детей, Ночи о нём помышляючи, Я не смыкала очей. Едет он, зябнет^ а я-то, печальная, Из волокнистого льну, Словно дорога его чужедальная, Долгую нитку тяну. Веретено моё прыгает, вертится, В пол ударяется. Проклушка пеш идёт, в рытвине крестится, К возу на горочке сам припрягается. Лето за летом, зима за зимой, Этак-то мы раздобылись казной! 1 Народная примета: «Заяц перебежал дорогу — неудача». 2 Залотошйла — заговорила быстро, громко и бестолково. 158 Милостив буди к крестьянину бедному, Господи! всё отдаём, Что по копейке, по грошику медному Мы сколотили трудом!.. XXVI Вся ты, тропина лесная! Кончился лес. К утру звезда золотая С божьих небес Вдруг сорвалась — и упала1, Дунул Господь на неё, Дрогнуло сердце моё: Думала я, вспоминала — Что было в мыслях тогда, Как покатилась звезда? Вспомнила! ноженьки стали, Силюсь идти, а нейду! Думала я, что едва ли Прокла в живых я найду^ Нет! не попустит Царица Небесная! Даст исцеленье икона чудесная! Я осенилась крестом И побежала бегом^ Сила-то в нём богатырская, Милостив Бог, не умрёт^ Вот и стена монастырская! Тень уж моя головой достаёт До монастырских ворот. Я поклонилася земным поклоном, Стала на ноженьки, глядь — Ворон сидит на кресте золочёном2, Дрогнуло сердце опять! Звезда^ вдруг сорвалась — и упала — по народным представлениям, падающая звезда означала смерть человека. Ворон сидит на кресте золочёном — народная примета: «Ворон каркает на церкви — к покойнику на селе». 159 2 XXVII Долго меня продержали — Схимницу1 сёстры в тот день погребали. Утреня шла, Тихо по церкви ходили монашины, В чёрные рясы наряжены, Только покойница в белом была: Спит — молодая, спокойная, Знает, что будет в раю. Поцеловала и я, недостойная, Белую ручку твою! В личико долго глядела я: Всех ты моложе, нарядней, милей, Ты меж сестёр словно горлинка белая Промежду сизых, простых голубей. В ручках чернеются чётки, Писаный венчик на лбу. Чёрный покров на гробу — Этак-то ангелы кротки! Молви, касатка моя, Богу святыми устами, Чтоб не осталася я Горькой вдовой с сиротами! Гроб на руках до могилы снесли, С пеньем и плачем её погребли. XXVIII Двинулась с миром икона святая, Сёстры запели, её провожая, Все приложилися к ней. Много Владычице было почёту: Старый и малый бросали работу, Из деревень шли за ней. К ней выносили больных и убогих^ Знаю, Владычица! знаю: у многих Ты осушила слезу^ 1 Схимница — монахиня, принявшая схиму. Схйма — высшая степень монашества, предписывающая затворничество и соблюдение строгих правил. 160 Только ты милости к нам не явила! Господи! сколько я дров нарубила! Не увезёшь на возу^» XXIX Окончив привычное дело, На дровни поклала дрова, За вожжи взялась и хотела Пуститься в дорогу вдова. Да вновь пораздумалась, стоя, Топор машинально взяла И тихо, прерывисто воя, К высокой сосне подошла. Едва её ноги держали, Душа истомилась тоской, Настало затишье печали — Невольный и страшный покой! Стоит под сосной чуть живая, Без думы, без стона, без слёз. В лесу тишина гробовая — День светел, крепчает мороз. XXX Не ветер бушует над бором, Не с гор побежали ручьи, Мороз-воевода дозором Обходит владенья свои. Глядит — хорошо ли метели Лесные тропы занесли, И нет ли где трещины, щели, И нет ли где голой земли? Пушисты ли сосен вершины, Красив ли узор на дубах? И крепко ли скованы льдины В великих и малых водах? 161 Идёт — по деревьям шагает, Трещит по замёрзлой воде, И яркое солнце играет В косматой его бороде. Дорога везде чародею, Чу! ближе подходит, седой. И вдруг очутился над нею, Над самой её головой! Забравшись на сосну большую, По веточкам палицей бьёт И сам про себя удалую, Хвастливую песню поёт: XXXI «Вглядись, молодица, смелее, Каков воевода Мороз! Навряд тебе парня сильнее И краше видать привелось? Метели, снега и туманы Покорны морозу всегда, Пойду на моря-окияны — Построю дворцы изо льда. Задумаю — реки большие Надолго упрячу под гнёт, Построю мосты ледяные, Каких не построит народ. Где быстрые, шумные воды Недавно свободно текли — Сегодня прошли пешеходы, Обозы с товаром прошли. Люблю я в глубоких могилах Покойников в иней рядить, И кровь вымораживать в жилах, И мозг в голове леденить. На горе недоброму вору, На страх седоку и коню, Люблю я в вечернюю пору Затеять в лесу трескотню. 162 Бабёнки, пеняя на леших, Домой удирают скорей. А пьяных, и конных, и пеших Дурачить ещё веселей. Без мелу всю выбелю рожу, А нос запылает огнём, И бороду так приморожу К вожжам — хоть руби топором! Богат я, казны не считаю, А всё не скудеет добро; Я царство моё убираю В алмазы, жемчуг, серебро. Войди в моё царство со мною И будь ты царицею в нём! Поцарствуем славно зимою, А летом глубоко уснём. Войди! приголублю, согрею, Дворец отведу голубой^» И стал воевода над нею Махать ледяной булавой1. XXXII «Тепло ли тебе, молодица?» — С высокой сосны ей кричит. — Тепло!— отвечает вдовица, Сама холодеет, дрожит. Морозко спустился пониже, Опять помахал булавой И шепчет ей ласковей, тише: «Тепло ли?..» — Тепло, золотой! Тепло — а сама коченеет. Морозко коснулся её: В лицо ей дыханием веет И иглы колючие сеет С седой бороды на неё. 1 Булава — палица с окованным набалдашником. 163 И вот перед ней опустился! «Тепло ли?» — промолвил опять, И в Проклушку вдруг обратился, И стал он её целовать. В уста её, в очи и в плечи Седой чародей целовал И те же ей сладкие речи, Что милый о свадьбе, шептал. И так-то ли любо ей было Внимать его сладким речам, Что Дарьюшка очи закрыла, Топор уронила к ногам. Улыбка у горькой вдовицы Играет на бледных губах, Пушисты и белы ресницы, Морозные иглы в бровях^ XXXIII В сверкающий иней одета, Стоит, холодеет она, И снится ей жаркое лето — Не вся ещё рожь свезена, Но сжата, — полегче им стало! Возили снопы мужики, А Дарья картофель копала С соседних полос у реки. Свекровь её тут же, старушка, Трудилась; на полном мешке Красивая Маша, резвушка, Сидела с морковкой в руке. Телега, скрипя, подъезжает — Савраска глядит на своих, И Проклушка крупно шагает За возом снопов золотых. — Бог помочь! А где же Гришуха? Отец мимоходом сказал. «В горохах»,— сказала старуха. — Гришуха!— отец закричал, 164 З. Е. Серебрякова. Крестьяне На небо взглянул:— Чай, не рано? Испить бы^— Хозяйка встаёт И Проклу из белого жбана1 Напиться кваску подаёт. Гришуха меж тем отозвался: Горохом опутан кругом, Проворный мальчуга казался Бегущим зелёным кустом. — Бежит!.. у^ бежит, пострелёнок, Горит под ногами трава!— Гришуха черён, как галчонок, Бела лишь одна голова. Крича, подбегает вприсядку (На шее горох хомутом). 1 Жбан — высокий кувшин с крышкой, резной ручкой и таким же носиком, для кваса и браги. 165 Попотчевал баушку, матку, Сестрёнку — вертится вьюном! От матери молодцу ласка, Отец мальчугана щипнул; Меж тем не дремал и савраска: Он шею тянул да тянул, Добрался,— оскаливши зубы, Горох аппетитно жуёт, И в мягкие добрые губы Гришухино ухо берёт^ XXXIV Машутка отцу закричала: — Возьми меня, тятька, с собой! Спрыгнула с мешка — и упала, Отец её поднял. «Не вой! Убилась — неважное дело!.. Девчонок не надобно мне, Ещё вот такого пострела Рожай мне, хозяйка, к весне! Смотри же!..» Жена застыдилась: — Довольно с тебя одного! — (А знала, под сердцем уж билось Дитя^) «Ну! Машук, ничего!» И Проклушка, став на телегу, Машутку с собой посадил. Вскочил и Гришуха с разбегу, И с грохотом воз покатил. Воробушков стая слетела С снопов, над телегой взвилась. И Дарьюшка долго смотрела, От солнца рукой заслонясь, Как дети с отцом приближались К дымящейся риге своей, И ей из снопов улыбались Румяные лица детей^ Чу, песня! знакомые звуки! Хорош голосок у певца^ 166 Последние признаки муки У Дарьи исчезли с лица, Душой улетая за песней, Она отдалась ей вполне^ Нет в мире той песни прелестней, Которую слышим во сне! О чём она — Бог её знает! Я слов уловить не умел, Но сердце она утоляет, В ней дольнего счастья предел. В ней кроткая ласка участья, Обеты любви без конца^ Улыбка довольства и счастья У Дарьи не сходит с лица. XXXV Какой бы ценой ни досталось Забвенье крестьянке моей, Что нужды? Она улыбалась. Жалеть мы не будем о ней. Нет глубже, нет слаще покоя, Какой посылает нам лес, Недвижно, бестрепетно стоя Под холодом зимних небес. Нигде так глубоко и вольно Не дышит усталая грудь, И ежели жить нам довольно, Нам слаще нигде не уснуть! XXXVI Ни звука! Душа умирает Для скорби, для страсти. Стоишь И чувствуешь, как покоряет Её эта мёртвая тишь. Ни звука! И видишь ты синий Свод неба, да солнце, да лес, В серебряно-матовый иней Наряженный, полный чудес, 167 Влекущий неведомой тайной, Глубоко бесстрастный^ Но вот Послышался шорох случайный — Вершинами белка идёт. Ком снегу она уронила На Дарью, прыгнув по сосне. А Дарья стояла и стыла В своём заколдованном сне^ *10 11 12 13 1. Какое настроение возникает у вас после прочтения поэмы? 2. Почему умер Прокл? С какой целью поэт подробно описывает, как родные крестьянина проводят обряд похорон? Почему в поэме говорится о близости Прокла и савраски? 3. Поэма начинается с похорон Прокла, а потом рассказывается о его жизни. Для чего автор изменил хронологию событий? 4. Приготовьте выразительное чтение главы III «Три тяжкие доли имела судьба^» и фрагмента главы IV (от слов: «Есть женщины в русских се-леньях^» до слов: «Всем, любящим русский народ!»). Какими эмоциями окрашен каждый отрывок? Как меняется темп чтения? 5. Почему поэт изменил первоначальный вариант строки из главы III: «И все эти трудные доли легли^» на «И все эти грозные доли легли^»? Почему «три тяжкие доли» не подавляют «величавую славянку»? 6. Какие строки главы IV говорят о героических качествах русской женщины? 7. Сравните первоначальный вариант: «Кротка, безответна, ровна^» с окончательным: «Всегда терпелива, ровна^». Как изменился смысл? 8. Почему поэт рассказывает о трагедии семьи не обычной крестьянки, а одной из «величавых славянок»? 9. Чем можно объяснить, что первая часть поэмы называется «Смерть крестьянина», а вторая — «Мороз, Красный нос»? Какими художественными средствами создаёт Некрасов образ Дарьи? Как раскрывается Дарья в своём «разговоре» с мужем (главы XIX— XXVIII)? Почему она описывает Проклу будущее детей? Как характеризуют героиню её мечты? её сон? Как вы считаете, чем счастливы крестьяне? Их счастье — счастьеразвлечение, счастье-удовольствие или что-то ещё? Подготовьте выразительное чтение любого фрагмента из сна Дарьи, в котором изображена счастливая жизнь крестьянской семьи. С какими интонациями вы будете читать этот фрагмент? Прочитайте его в классе и обсудите, смогли ли вы передать голосом характер счастья крестьянской семьи. 168 14. В чём заключается героизм Дарьи, её подвиг? 15. Некрасов написал и другой, счастливый, конец поэмы, в котором савраска спас Дарью: он помог героине очнуться, и она благополучно вернулась домой — к детям. Но стало стоять ему скучно, Савраска ушами тряхнул И трижды раскатисто, звучно Заржал — и дровнишки рванул! Коснулось знакомое ржанье До слуха крестьянки моей, И быстро проснулось сознанье^ Почему автор не включил эти строки в поэму? 16. Вспомните и расскажите, как представлен мотив дороги в изображении судьбы Прокла, его родителей. Куда ведут эти дороги? Как герои преодолевают их? Почему Прокл заболел в дороге? *17. Говоря о «величавых славянках» (глава IV), поэт не упоминает о дороге. Как вы это объясните? 18. Что заставляет Дарью отправиться в дорогу? Почему её дорога заканчивается остановкой? Что ждёт её в конце пути? 19. Как мотив дороги помогает автору выразить своё представление о жизни русских крестьян? 20. Какое значение приобретает образ Мороза в поэме Н.А.Некрасова? Случайно ли мороз упоминается уже в самом начале главы I? Почему мороз связан с мотивом савана? 21. Какими качествами обладает Мороз? Почему он одновременно «воевода» и «чародей»? 22. Сравните пейзаж в ХVI и ХVN главах поэмы Н.А. Некрасова с описанием зимнего утра в одноимённом стихотворении А.С.Пушкина: Мороз и солнце: день чудесный. <^> Под голубыми небесами Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит, Прозрачный лес вдали чернеет. И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит. Каким настроением наполнен пейзаж в стихотворении А.С.Пушкина? Почему зимние пейзажи, созданные поэтами, вызывают противоположные переживания? 169 *23. Почему и Прокл, и Дарья не смогли избежать встречи с Морозом? *24. Чему противопоставлен Мороз в поэме? Почему поэт назвал своё произведение «Мороз, Красный нос»? *25. Современники по-разному поняли поэму Н.А. Некрасова. Выберите мнение, которое вам кажется верным, и обоснуйте свой выбор: поэт правдиво изобразил жизнь крестьянской семьи; поэт изобразил народный идеал, далёкий от реальной действительности с её нищетой и побоями; поэт не столько рассказал о жизни русских крестьян, сколько выразил собственное состояние души, свою тоску. 1. Прочитайте стихотворение Наума Коржавина «Вариации из Некрасова» (1960), посвящённое русской женщине: ^Столетье промчалось. И снова, Как в тот незапамятный год — Коня на скаку остановит, В горящую избу войдёт. Ей жить бы хотелось иначе, Носить драгоценный наряд^ Но кони — всё скачут и скачут. А избы — горят и горят. *Какова главная мысль стихотворения? 2. Рассмотрите картину В.Г Перова «Проводы покойника». Почему художник изобразил вдову со спины, а детей — лицом к зрителю? Как вы объясните цветовую гамму картины? Почему художник обращается к тому же событию в жизни крестьянской семьи, что и поэт? Какие строки поэмы можно отнести к картине? 3. Какие иллюстрации вы бы нарисовали к сну Дарьи? Опишите их или нарисуйте. 4. Рассмотрите картину З.Е.Серебряковой «Крестьяне». Почему художница назвала картину «Крестьяне», а не «Супруги»? Почему для одежды крестьянки Серебрякова выбрала красный цвет? Почему героиня изображена на переднем плане? Почему крестьянин держит хлеб, а крестьянка наливает молоко? Какие строки IV главы поэмы Н.А.Не-красова «Мороз, Красный нос» можно отнести к героине картины? 5. Сравните образ Дарьи из поэмы Н. А. Некрасова с образом крестьянки на картине А. Г. Венецианова «Пелагея». В какой ситуации вы видите героиню Венецианова? В каком она настроении? Как крестьянка относится к окружающему миру, к своему труду? Почему художник предпочёл светлую и тёплую цветовую гамму? Какому периоду в жиз- 170 ни Дарьи из поэмы Н.А.Некрасова соответствует жизненная ситуация героини А. Г Венецианова? Чем близки представления поэта и художника о смысле жизни женщины-крестьянки?1 Поэма как жанр «Мороз, Красный нос» Н.А.Некрасова называют поэмой, но она не похожа на гомеровские поэмы или «Калевалу». В эпической поэме, эпопее, как мы помним, речь идёт о важных, переломных событиях в жизни народа, о богах и героях, сражениях и приключениях. Поэма Нового времени обращается к судьбе отдельного человека. Он может и не совершать подвиги, но его незаурядность, богатый внутренний мир делают его интересным автору и читателю. С древней героической поэмой такие поэмы связывает лишь стихотворная форма. Перед читателем предстаёт как бы стихотворная повесть, рассказанная в стихах примечательная история. Подобные поэмы до Некрасова писали Пушкин и Лермонтов. Поэма Пушкина «Медный всадник» имеет авторский подзаголовок «Петербургская повесть». В поэмах Нового времени не просто рассказывается история — авторы обязательно выражают в них своё отношение к героям и событиям, например: Я детского глаза люблю выраженье, Его я узнаю всегда^ (Н.А. Некрасов. «Крестьянские дети») Важная часть поэмы — лирические отступления: прямое выражение чувств и мыслей автора, его рассказ не только о героях, но и о себе, иногда его обращения к читателю. Такие отклонения, отступления от фабулы важны для поэмы и включаются в её сюжет. Рассказ о героях и событиях, авторские эмоции и комментарии тесно взаимосвязаны в поэме, поэтому её часто называют лиро-эпическим жанром. 1. В чём различие известных вам поэм Н.А. Некрасова и эпических поэм Гомера? 1 При ответе на вопрос пользуйтесь приложением 3 в Тетради по литературе. 171 2. Найдите в поэме Н.А.Некрасова «Мороз, Красный нос» лирические отступления, где: поэт говорит о себе; обращается к героям; выражает свои чувства и мысли по отношению к изображаемому. Каково отношение поэта к крестьянке? *3. Есть ли лирические отступления в поэмах «Одиссея» и «Калевала»? Чем это объяснить? Авторская позиция и её выражение Авторская позиция — это отношение автора к своим героям; оценка писателем событий и проблем, поставленных им в литературном произведении. Вы уже знаете, что авторская позиция может быть выражена открыто: в лирических отступлениях, в прямых характеристиках, в эмоциональных восклицаниях («Тот сердца в груди не носил, / Кто слёз над тобою не лил!» — горько восклицает Некрасов). Но есть и другие средства выражения авторской позиции. Композиция произведения (расположение сцен, эпизодов) передаёт авторский замысел. «Мороз, Красный нос» не случайно начинается с подробного описания похорон Прокла и только потом коротко рассказывает о его жизни. Автор сосредоточивает своё внимание на мрачной картине, на бедствиях, ему важно показать народное горе. Поэма не только начинается, но и заканчивается смертью: семья, оставшаяся без кормильца, обречена, — хочет сказать поэт. Название произведения и его отдельных глав часто содержит авторский взгляд на проблему. Первая часть поэмы Некрасова называется «Смерть крестьянина», а не «Смерть Прокла» (как в журнальной публикации) — это придаёт повествованию обобщённый характер: поэт подчёркивает, что такое событие могло случиться в любой крестьянской семье, в любом уголке России. Пейзаж подсказывает, что чувствует автор. «Тишина гробовая», «затишье печали», «невольный и страшный покой» окружают Дарью в лесу. И хотя сама героиня погружается в счастливый сон, картины природы навевают недобрые предчувствия. Символические образы заключают в себе обобщающий смысл, который «зашифровал» в них автор. Так, дорога в поэме Некрасова — это трудный путь русского народа, дорога-судьба, полная невзгод. А Мо- 172 роз — это не только могучий дух русской природы, но и страшная необоримая сила, несущая человеку смерть. Эпиграф, предисловие, послесловие, примечания позволяют автору «за рамками» действия высказать мысли по поводу написанного. Во вступлении к поэме «Мороз, Красный нос», обращённом к сестре, Некрасов предупреждает, что его последняя песня «будет много печальнее прежней». Рифма, ритм, звукопись, усиливая выразительность, передают настроение поэта: Умер, не дожил ты веку, Умер и в землю зарыт! Сочетание гласных у-ы-ы-у — у-у-ы звучит как рыдание, как оплакивание мёртвого. Итак, авторская позиция проявляется в разных элементах литературного произведения: в том, как построен сюжет, в каких ситуациях автор показывает персонажей, каким языком он о них рассказывает. Уяснить авторскую позицию — значит понять общий смысл произведения (иногда его называют художественной идеей). Верно ли, что финал произведения часто проясняет для нас авторскую позицию? Какие изученные вами произведения благодаря финальным строчкам звучат победительно, жизнеутверждающе, несмотря на то что герой в них погибает? На книжной полке Н.А.Некрасов. «Муза», «Русские женщины». М.Горький. «Сказки об Италии». В. О.Богомолов. «Иван». Ф.А.Абрамов. «Дом». В.Г.Распутин. «Последний срок». Р.Джованьоли. «Спартак». В. Скотт. «Айвенго». А.Дюма. «Королева Марго». Р.Л. Стивенсон. «Остров сокровищ», «Чёрная стрела». Художественные проекты 1. Организация дискуссии «Что такое подвиг и всегда ли в жизни есть место подвигу?». 173 Предварительно разделитесь на группы. Каждая группа должна: 1) выписать из словарей значения слов «подвиг», «героизм», «самопожертвование»; 2) собрать материал о подвигах в разные эпохи в разных странах; 3) определить свою позицию в споре и продумать аргументы; 4) подготовить ответы на вопросы: • Бывают ли периоды, когда жизнь не требует героизма? Приведите примеры. • С каким из двух афоризмов можно согласиться: «Несчастна страна, у которой нет героев» или «Несчастна страна, которая нуждается в героях»? Объясните свою позицию. 2. Проведение диспута о русском национальном характере. Каждый участник должен высказать и аргументировать своё мнение по вопросам: • В чём состоит понятие национального характера? • Каковы черты русского национального характера? • Каких героев можно считать национальными героями? Какие качества они воплощают? 3. Создание альманаха «Подвиг». Напомним, что альманах — сборник произведений художественной литературы, объединённых по тематическому, жанровому или идейнохудожественному признаку. Ваш альманах может включать в себя ряд разделов: • «Легендарные герои и их подвиги»; • «Подвиги, совершённые на войне и в мирное время»; • «Что такое подвиг» (сюда могут войти лучшие из ваших сочинений-рассуждений на темы: «Путь к подвигу», «Подвиг в мечтах и в реальности»). МАКСИМ горький (1868—1936) Великий русский писатель Максим Горький (псевдоним Алексея Максимовича Пешкова) был одним из высокообразованных людей своего времени. В детстве и юности у него не было возможности окончить какое-нибудь учебное заведение. Всё образование будущего писателя — два класса училища для бедных в Нижнем Новгороде. С одиннадцати лет он работал, а учила его, как он сам говорил, суровая умница-жизнь. Среди уроков жизни были уроки красоты, уроки труда, а больше всего юноша ценил уроки человеческих взаимоотношений, открывшие ему мир мыслей и чувств человека. Уроки мудрости дарили ему книги, «Священное Писание человеческого духа». В юности особый интерес у Горького вызывали произведения о подвигах и необычных героях. Он вспоминал: «Для чтения книги покупались мной на базаре — это были всё славные романы, рисовавшие хорошую любовь и добрые, человеческие подвиги, всегда идеально бескорыстные и самоотверженные». Книги помогли юноше стать сильнее: «Я научился мечтать о необыкновенных приключениях и великих подвигах. <^> Во мне постепенно развивалось волевое упрямство, и чем труднее слагались условия жизни — тем крепче и даже умнее я чувствовал себя». Затем чтение помогло увидеть героев в обычных людях: «^Книги говорили мне о том, как велик и прекрасен человек в стремлении к лучшему, как много сделал он на земле и каких внутренних страданий стоило это ему. <^> 175 Жить становилось легче, радостнее — жизнь наполнялась великим смыслом» . Писатель на своём опыте убедился, как важно чтение в жизни каждого человека. Вот один из главных выводов, сделанных им в университете жизни: «^С глубокою верою в истину моего убеждения я говорю всем: любите книгу^ Пусть она будет враждебна вашим верованиям, но если она написана честно, по любви к людям, из желания добра им — тогда это прекрасная книга! <^> Любите книгу — источник знания, только знание спасительно, только оно может сделать нас духовно сильными, честными, разумными людьми, которые способны искренне любить человека, уважать его труд и сердечно любоваться прекрасными плодами его непрерывного великого труда. Во всём, что сделано и делается человеком, в каждой вещи — заключена его душа, всего больше этой чистой и благородной души в науке, в искусстве, всего красноречивее и понятнее говорит она — в книгах». С 1888 по 1893 год М. Горький странствовал по югу России, прошёл от Москвы до Астрахани, побывал на Кавказе, в Крыму, в Бессарабии (Молдавии). Он был рыбаком и батраком, сторожем и мойщиком посуды, а главное — встречаясь с людьми, изучал жизнь. Впечатления от одной из встреч отразились в «Старухе Изергиль» (1894) — рассказе, который писатель считал одним из наиболее удачных своих произведений. 1. Похож ли ваш читательский опыт на опыт молодого Алёши Пешкова? Вспомните о периоде, когда вы увлекались чтением приключенческой (или другой) литературы. Что дали вам эти книги? 2. Как знания, книги помогают человеку стать духовно сильным? Приведите примеры. Романтический герой Рассказы М.Горького «Старуха Изергиль» и «Песня о Соколе» относят к романтическим произведениям. Слово «романтический» первоначально означало «как в романе», то есть предполагало что-то необычное, фантастическое, отличающееся от 176 повседневной жизни и встречающееся лишь в приключенческих романах, а не в действительности. Писателей-романтиков не удовлетворял заурядный, серый и скучный мир. Они устремлялись к недостижимому идеалу. Одни искали его в природе, другие — в искусстве, третьи — в упоении борьбой, в яростном сопротивлении косным1 силам. Но все они воспевали возвышенную, необыкновенную личность и противопоставляли её обыденной жизни. Романтический герой — исключительная личность, подходящая к действительности с позиций своего идеала, предъявляющая ей высочайшие требования. Это личность, которая рвётся к яркому и героическому, способная и на величайший подвиг, и на бунт против всего мира. Для романтического героя нет полутонов, только контрасты: добро и зло, чёрное и белое. «Романтизм — это состояние души», — говорил М. Горький. В основе романтического мироощущения лежит непримиримый конфликт между возвышенным и низменным, между мечтой и реальностью, между героем-одиночкой и толпой. Вот как это мироощущение выражено в юношеском стихотворении поэта XX века М.И.Цветаевой «Дикая воля»: Я люблю такие игры, Где надменны все и злы. Чтоб врагами были тигры И орлы! Чтобы пел надменный голос: «Гибель здесь, а там тюрьма!» Чтобы ночь со мной боролась, Ночь сама! Я несусь, — за мною пасти, Я смеюсь, — в руках аркан^ Чтобы рвал меня на части Ураган! Чтобы все враги — герои! Чтоб войной кончался пир! Чтобы в мире было двое: Я и мир! 1 Косный — приверженный привычному; неподвижный, замерший, ленивый. 177 Романтический герой почти всегда трагически одинок. Он не хочет принять действительность с её недостатками, а люди не понимают его и отвергают его идеал. Толпа враждебна по отношению к нему. Романтический пейзаж Герой-романтик находит созвучие своей душе лишь в общении со стихией, с природой. Необычный, фантастический романтический пейзаж противопоставляется обыденности. Природа у романтиков обычно одушевлена и становится полноправным «героем» произведения. Пейзаж часто выражает исключительный характер героя. Реки, облака, деревья — всё одержимо буйной силой. Вместо журчащего ручейка — разъярённый океан. Вместо пёстрых цветов — сполохи молний. Романтический пейзаж построен на контрастах света и тьмы, что отражает разлад между мечтой и самой жизнью. Излюбленные образы романтиков: океан, море, скалы, степь. Это необыкновенные, яркие картины природы. Безграничность моря и степи подчёркивает безграничность свободы, к которой стремится герой. Романтики считали, что человек абсолютно независим ни от кого и ни от чего: ни от Бога, ни от власти, ни от земной человеческой природы, ни от окружающих его обстоятельств. 1. Расскажите, что вы узнали о романтическом герое и романтическом пейзаже. *2. Почему к романтическим героям относят Василия Шибанова из баллады А. К.Толстого? Маттео Фальконе из новеллы П. Мериме? рыцаря из баллады Ф.Шиллера «Перчатка»? 3. Как вы понимаете последнюю фразу стихотворения Цветаевой? Старуха Изергиль (в сокращении) I Я слышал эти рассказы под Аккерманом, в Бессарабии, на морском берегу. Однажды вечером, кончив дневной сбор винограда, партия молдаван, с которой я работал, ушла на берег моря, а я и старуха Изер- 178 гиль остались под густой тенью виноградных лоз и, лежа на земле, молчали, глядя, как тают в голубой мгле ночи силуэты тех людей, что пошли к морю. <^> Луна взошла. Её диск был велик, кроваво-красен, она казалась вышедшей из недр этой степи, которая на своем веку так много поглотила человеческого мяса и выпила крови, отчего, наверное, и стала такой жирной и щедрой. На нас упали кружевные тени от листвы, я и старуха покрылись ими, как сетью. По степи, влево от нас, поплыли тени облаков, пропитанные голубым сиянием луны, они стали прозрачней и светлей. — Смотри, вон идёт Ларра! Я смотрел, куда старуха указывала своей дрожащей рукой с кривыми пальцами, и видел: там плыли тени, их было много, и одна из них, темней и гуще, чем другие, плыла быстрей и ниже сестёр, — она падала от клочка облака, которое плыло ближе к земле, чем другие, и скорее, чем они. — Никого нет там! — сказал я. — Ты слеп больше меня, старухи. Смотри — вон, тёмный, бежит степью! Я посмотрел ещё и снова не видел ничего, кроме тени. — Это тень! Почему ты зовёшь её Ларра? — Потому что это — он. Он уже стал теперь как тень, — пора! Он живёт тысячи лет, солнце высушило его тело, кровь и кости, и А.И.Куинджи. Облака 179 ветер распылил их. Вот что может сделать Бог с человеком за гордость!.. — Расскажи мне, как это было! — попросил я старуху, чувствуя впереди одну из славных сказок, сложенных в степях. И она рассказала мне эту сказку. «Многие тысячи лет прошли с той поры, когда случилось это. Далеко за морем, на восход солнца, есть страна большой реки, в той стране каждый древесный лист и стебель травы даёт столько тени, сколько нужно человеку, чтоб укрыться в ней от солнца, жестоко жаркого там. Вот какая щедрая земля в той стране! Там жило могучее племя людей, они пасли стада и на охоту за зверями тратили свою силу и мужество, пировали после охоты, пели песни и играли с девушками. Однажды, во время пира, одну из них, черноволосую и нежную, как ночь, унёс орёл, спустившись с неба. Стрелы, пущенные в него мужчинами, упали, жалкие, обратно на землю. Тогда пошли искать девушку, но — не нашли её. И забыли о ней, как забывают обо всём на земле». Старуха вздохнула и замолчала. Её скрипучий голос звучал так, как будто это роптали все забытые века, воплотившись в её груди тенями воспоминаний. Море тихо вторило началу одной из древних легенд, которые, может быть, создались на его берегах. «Но через двадцать лет она сама пришла, измученная, иссохшая, а с нею был юноша, красивый и сильный, как сама она двадцать лет назад. И, когда её спросили, где была она, она рассказала, что орёл унёс её в горы и жил с нею там, как с женой. Вот его сын, а отца нет уже; когда он стал слабеть, то поднялся в последний раз высоко в небо и, сложив крылья, тяжело упал оттуда на острые уступы горы, насмерть разбился о них^ Все смотрели с удивлением на сына орла и видели, что он ничем не лучше их, только глаза его были холодны и горды, как у царя птиц. И разговаривали с ним, а он отвечал, если хотел, или молчал, а когда пришли старейшие племени, он говорил с ними, как с равными себе. Это оскорбило их, и они, назвав его неоперённой стрелой с неотточенным наконечником, сказали ему, что их чтут, им повинуются тысячи таких, как он, и тысячи вдвое старше его. А он, смело глядя на них, отвечал, что таких, как он, нет больше; и если все чтут их — он не хочет делать этого. О!.. тогда уж совсем рассердились они. Рассердились и сказали: 180 — Ему нет места среди нас! Пусть идёт, куда хочет. Он засмеялся и пошёл, куда захотелось ему, — к одной красивой девушке, которая пристально смотрела на него; пошёл к ней и, подойдя, обнял её. А она была дочь одного из старшин, осудивших его. И, хотя он был красив, она оттолкнула его, потому что боялась отца. Она оттолкнула его, да и пошла прочь, а он ударил её и, когда она упала, встал ногой на её грудь, так, что из её уст кровь брызнула к небу, девушка, вздохнув, извилась змеёй и умерла. Всех, кто видел это, оковал страх, — впервые при них так убивали женщину. И долго все молчали, глядя на неё, лежавшую с открытыми глазами и окровавленным ртом, и на него, который стоял один против всех, рядом с ней, и был горд, — не опустил своей головы, как бы вызывая на неё кару. Потом, когда одумались, то схватили его, связали и так оставили, находя, что убить сейчас же — слишком просто и не удовлетворит их. <^> И вот они собрались, чтобы придумать казнь, достойную преступ-ления^ Хотели разорвать его лошадьми — и это казалось мало им; думали пустить в него всем по стреле, но отвергли и это; предлагали сжечь его, но дым костра не позволил бы видеть его мучений; предлагали много — и не находили ничего настолько хорошего, чтобы понравилось всем. А его мать стояла перед ними на коленях и молчала, не находя ни слёз, ни слов, чтобы умолять о пощаде. Долго говорили они, и вот один мудрец сказал, подумав долго: — Спросим его, почему он сделал это? Спросили его об этом. Он сказал: — Развяжите меня! Я не буду говорить связанный! А когда развязали его, он спросил: — Что вам нужно? — спросил так, точно они были рабы^ — Ты слышал^ — сказал мудрец. — Зачем я буду объяснять вам мои поступки? — Чтоб быть понятым нами. Ты, гордый, слушай! Всё равно ты умрёшь ведь^ Дай же нам понять то, что ты сделал. Мы остаёмся жить, и нам полезно знать больше, чем мы знаем^ — Хорошо, я скажу, хотя я, может быть, сам неверно понимаю то, что случилось. Я убил её потому, мне кажется, — что меня оттолкнула она^ А мне было нужно её. — Но она не твоя! — сказали ему. — Разве вы пользуетесь только своим? Я вижу, что каждый человек имеет только речь, руки и ноги^ а владеет он животными, женщинами, землёй^ и многим ещё^ 181 Ему сказали на это, что за всё, что человек берёт, он платит собой: своим умом и силой, иногда — жизнью. А он отвечал, что он хочет сохранить себя целым. Долго говорили с ним и наконец увидели, что он считает себя первым на земле и, кроме себя, не видит ничего. Всем даже страшно стало, когда поняли, на какое одиночество он обрекал себя. У него не было ни племени, ни матери, ни скота, ни жены, и он не хотел ничего этого. Когда люди увидали это, они снова принялись судить о том, как наказать его. Но теперь недолго они говорили, — тот, мудрый, не мешавший им судить, заговорил сам: — Стойте! Наказание есть. Это страшное наказание; вы не выдумаете такого в тысячу лет! Наказание ему — в нём самом! Пустите его, пусть он будет свободен. Вот его наказание! И тут произошло великое. Грянул гром с небес, — хотя на них не было туч. Это силы небесные подтверждали речь мудрого. Все поклонились и разошлись. А этот юноша, который теперь получил имя Ларра, что значит: отверженный, выкинутый вон, — юноша громко смеялся вслед людям, которые бросили его, смеялся, оставаясь один, свободный, как отец его. Но отец его — не был человеком^ А этот — был человек. И вот он стал жить, вольный, как птица. Он приходил в племя и похищал скот, девушек — всё, что хотел. В него стреляли, но стрелы не могли пронзить его тела, закрытого невидимым покровом высшей кары. Он был ловок, хищен, силён, жесток и не встречался с людьми лицом к лицу. Только издали видели его. И долго он, одинокий, так вился около людей, долго — не один десяток годов. Но вот однажды он подошёл близко к людям и, когда они бросились на него, не тронулся с места и ничем не показал, что будет защищаться. Тогда один из людей догадался и крикнул громко: — Не троньте его! Он хочет умереть! И все остановились, не желая облегчить участь того, кто делал им зло, не желая убивать его. Остановились и смеялись над ним. А он дрожал, слыша этот смех, и всё искал чего-то на своей груди, хватаясь за неё руками. И вдруг он бросился на людей, подняв камень. Но они, уклоняясь от его ударов, не нанесли ему ни одного, и когда он, утомлённый, с тоскливым криком упал на землю, то отошли в сторону и наблюдали за ним. Вот он встал и, подняв потерянный кем-то в борьбе с ним нож, ударил им себя в грудь. Но сломался нож — точно в камень ударили им. И снова он упал 182 на землю и долго бился головой об неё. Но земля отстранялась от него, углубляясь от ударов его головы. — Он не может умереть! — с радостью сказали люди. И ушли, оставив его. Он лежал кверху лицом и видел — высоко в небе чёрными точками плавали могучие орлы. В его глазах было столько тоски, что можно было бы отравить ею всех людей мира. Так, с той поры остался он один, свободный, ожидая смерти. И вот он ходит, ходит повсюду^ Видишь, он стал уже как тень и таким будет вечно! Он не понимает ни речи людей, ни их поступков — ничего. И всё ищет, ходит, ходит^ Ему нет жизни, и смерть не улыбается ему. И нет ему места среди людей^ Вот как был поражен человек за гордость!» Старуха вздохнула, замолчала, и её голова, опустившись на грудь, несколько раз странно качнулась. <^> II <^> С моря поднималась туча — чёрная, тяжёлая, суровых очертаний, похожая на горный хребет. Она ползла в степь. С её вершины срывались клочья облаков, неслись вперёд её и гасили звёзды одну за другой. <^> На месте луны осталось только мутное опаловое пятно, иногда его совсем закрывал сизый клочок облака. И в степной дали, теперь уже чёрной и страшной, как бы притаившейся, скрывшей в себе что-то, вспыхивали маленькие голубые огоньки. То там, то тут они на миг являлись и гасли, точно несколько людей, рассыпавшихся по степи далеко друг от друга, искали в ней что-то, зажигая спички, которые ветер тотчас же гасил. Это были очень странные голубые языки огня, намекавшие на что-то сказочное. — Видишь ты искры? — спросила меня Изергиль. — Вон те, голубые? — указывая ей на степь, сказал я. — Голубые? Да, это они^ Значит, летают всё-таки! Ну-ну^ Я уж вот не вижу их больше. Не могу я теперь многого видеть. — Откуда эти искры? — спросил я старуху. Я слышал кое-что раньше о происхождении этих искр, но мне хотелось послушать, как расскажет о том же старая Изергиль. — Эти искры от горящего сердца Данко. Было на свете сердце, которое однажды вспыхнуло огнём^ И вот от него эти искры. Я расскажу тебе про это^ Тоже старая сказка^ Старое, всё старое! Видишь ты, сколько в старине всего?.. А теперь вот нет ничего такого — ни дел, ни людей, ни сказок таких, как в старину^ <^> Вся- 183 А.И.Куинджи. Лунная ночь на Днепре. Фрагмент ких людей я нынче вижу, а вот сильных нет! Где ж они?.. И красавцев становится всё меньше. Старуха задумалась о том, куда девались из жизни сильные и красивые люди, и, думая, осматривала тёмную степь, как бы ища в ней ответа. Я ждал её рассказа и молчал, боясь, что, если спрошу её о чём-либо, она опять отвлечётся в сторону. И вот она начала рассказ. III «Жили на земле в старину одни люди, непроходимые леса окружали с трёх сторон таборы этих людей, а с четвёртой — была степь. Были это весёлые, сильные и смелые люди. И вот пришла однажды тяжёлая пора: явились откуда-то иные племена и прогнали прежних в глубь леса. Там были болота и тьма, потому что лес был старый и так густо переплелись его ветви, что сквозь них не видать было неба, и лучи солнца едва могли пробить себе дорогу до болот сквозь густую листву. Но когда его лучи падали на воду болот, то подымался смрад, и от него люди гибли один за другим. Тогда ста- 184 ли плакать жены и дети этого племени, а отцы задумались и впали в тоску. Нужно было уйти из этого леса, и для того были две дороги: одна — назад, — там были сильные и злые враги, другая — вперёд, — там стояли великаны-деревья, плотно обняв друг друга могучими ветвями, опустив узловатые корни глубоко в цепкий ил болота. Эти каменные деревья стояли молча и неподвижно днём в сером сумраке и ещё плотнее сдвигались вокруг людей по вечерам, когда загорались костры. И всегда, днём и ночью, вокруг тех людей было кольцо крепкой тьмы, оно точно собиралось раздавить их, а они привыкли к степному простору. А ещё страшней было, когда ветер бил по вершинам деревьев и весь лес глухо гудел, точно грозил и пел похоронную песню тем людям. Это были всё-таки сильные люди, и могли бы они пойти биться насмерть с теми, что однажды победили их, но они не могли умереть в боях, потому что у них были заветы, и коли б умерли они, то пропали б с ними из жизни и заветы. И потому они сидели и думали в длинные ночи, под глухой шум леса, в ядовитом смраде болота. Они сидели, а тени от костров прыгали вокруг них в безмолвной пляске, и всем казалось, что это не тени пляшут, а торжествуют злые духи леса и бо-лота^ Люди всё сидели и думали. Но ничто — ни работа, ни женщины не изнуряют тела и души людей так, как изнуряют тоскливые думы. И ослабли люди от дум^ Страх родился среди них, сковал им крепкие руки, ужас родили женщины плачем над трупами умерших от смрада и над судьбой скованных страхом живых, — и трусливые слова стали слышны в лесу, сначала робкие и тихие, а потом всё громче и громче^ Уже хотели идти к врагу и принести ему в дар волю свою, и никто уже, испуганный смертью, не боялся рабской жизни^ Но тут явился Данко и спас всех один». Старуха, очевидно, часто рассказывала о горящем сердце Дан-ко. Она говорила певуче, и голос её, скрипучий и глухой, ясно рисовал предо мной шум леса, среди которого умирали от ядовитого дыхания болота несчастные, загнанные люди^ «Данко — один из тех людей, молодой красавец. Красивые — всегда смелы. И вот он говорит им, своим товарищам: — Не своротить камня с пути думою. Кто ничего не делает, с тем ничего не станется. Что мы тратим силы на думу да тоску? Вставайте, пойдём в лес и пройдём его сквозь, ведь имеет же он конец — всё на свете имеет конец! Идёмте! Ну! Гей!.. Посмотрели на него и увидали, что он лучший из всех, потому что в очах его светилось много силы и живого огня. — Веди ты нас! — сказали они. 185 Тогда он повёл^» Старуха помолчала и посмотрела в степь, где всё густела тьма. Искорки горящего сердца Данко вспыхивали где-то далеко и казались голубыми воздушными цветами, расцветая только на миг. «Повёл их Данко. Дружно все пошли за ним — верили в него. Трудный путь это был! Темно было, и на каждом шагу болото разевало свою жадную гнилую пасть, глотая людей, и деревья заступали дорогу могучей стеной. Переплелись их ветки между собой; как змеи, протянулись всюду корни, и каждый шаг много стоил пота и крови тем людям. Долго шли они^ Всё гуще становился лес, всё меньше было сил! И вот стали роптать на Данко, говоря, что напрасно он, молодой и неопытный, повёл их куда-то. А он шёл впереди их и был бодр и ясен. Но однажды гроза грянула над лесом, зашептали деревья глухо, грозно. И стало тогда в лесу так темно, точно в нём собрались сразу все ночи, сколько их было на свете с той поры, как он родился. Шли маленькие люди между больших деревьев и в грозном шуме молний, шли они, и, качаясь, великаны-деревья скрипели и гудели сердитые песни, а молнии, летая над вершинами леса, освещали его на минутку синим, холодным огнём и исчезали так же быстро, как являлись, пугая людей. И деревья, освещённые холодным огнём молний, казались живыми, простирающими вокруг людей, уходивших из плена тьмы, корявые, длинные руки, сплетая их в густую сеть, пытаясь остановить людей. А из тьмы ветвей смотрело на идущих что-то страшное, тёмное и холодное. Это был трудный путь, и люди, утомлённые им, пали духом. Но им стыдно было сознаться в бессилии, и вот они в злобе и гневе обрушились на Дан-ко, человека, который шёл впереди их. И стали они упрекать его в неумении управлять ими, — вот как! Остановились они и под торжествующий шум леса, среди дрожащей тьмы, усталые и злые, стали судить Данко. — Ты, — сказали они, — ничтожный и вредный человек для нас! Ты повёл нас и утомил, и за это ты погибнешь! — Вы сказали: «Веди!» — и я повёл! — крикнул Данко, становясь против них грудью. — Во мне есть мужество вести, вот потому я повёл вас! А вы? Что сделали вы в помощь себе? Вы только шли и не умели сохранить силы на путь более долгий! Вы только шли, шли, как стадо овец! Но эти слова разъярили их ещё более. — Ты умрёшь! Ты умрёшь! — ревели они. 186 А лес всё гудел и гудел, вторя их крикам, и молнии разрывали тьму в клочья. Данко смотрел на тех, ради которых он понёс труд, и видел, что они — как звери. Много людей стояло вокруг него, но не было на лицах их благородства, и нельзя было ему ждать пощады от них. Тогда и в его сердце вскипело негодование, но от жалости к людям оно погасло. Он любил людей и думал, что, может быть, без него они погибнут. И вот его сердце вспыхнуло огнём желания спасти их, вывести на лёгкий путь, и тогда в его очах засверкали лучи того могучего огня^ А они, увидав это, подумали, что он рассвирепел, отчего так ярко и разгорелись очи, и они насторожились, как волки, ожидая, что он будет бороться с ними, и стали плотнее окружать его, чтобы легче им было схватить и убить Дан-ко. А он уже понял их думу, оттого ещё ярче загорелось в нём сердце, ибо эта их дума родила в нём тоску. А лес всё пел свою мрачную песню, и гром гремел, и лил дождь^ — Что сделаю я для людей?! — сильнее грома крикнул Данко. И вдруг он разорвал руками себе грудь и вырвал из неё своё сердце и высоко поднял его над головой. Оно пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца, и весь лес замолчал, освещённый этим факелом великой любви к людям, а тьма разлетелась от света его и там, глубоко в лесу, дрожащая, пала в гнилой зев болота. Люди же, изумлённые, стали как камни. — Идём! — крикнул Данко и бросился вперёд на своё место, высоко держа горящее сердце и освещая им путь людям. Они бросились за ним, очарованные. Тогда лес снова зашумел, удивлённо качая вершинами, но его шум был заглушён топотом бегущих людей. Все бежали быстро и смело, увлекаемые чудесным зрелищем горящего сердца. И теперь гибли, но гибли без жалоб и слёз. А Данко всё был впереди, и сердце его всё пылало, пылало! И вот вдруг лес расступился перед ним, расступился и остался сзади, плотный и немой, а Данко и все те люди сразу окунулись в море солнечного света и чистого воздуха, промытого дождём. Гроза была — там, сзади них, над лесом, а тут сияло солнце, вздыхала степь, блестела трава в брильянтах дождя и золотом сверкала река^ Был вечер, и от лучей заката река казалась красной, как та кровь, что била горячей струёй из разорванной груди Данко. Кинул взор вперёд себя на ширь степи гордый смельчак Дан-ко, — кинул он радостный взор на свободную землю и засмеялся гордо. А потом упал и — умер. Люди же, радостные и полные надежд, не заметили смерти его и не видали, что ещё пылает рядом с трупом Данко его смелое серд- 187 В. Макеев. Легенда о Данко це. Только один осторожный человек заметил это и, боясь чего-то, наступил на гордое сердце ногой^ И вот оно, рассыпавшись в искры, угасло^» — Вот откуда они, голубые искры степи, что являются перед грозой! Теперь, когда старуха кончила свою красивую сказку, в степи стало страшно тихо, точно и она была поражена силой смельчака Данко, который сжёг для людей своё сердце и умер, не прося у них ничего в награду себе. Старуха дремала. Я смотрел на неё и думал: «Сколько ещё сказок и воспоминаний осталось в её памяти?» И думал о великом горящем сердце Данко и о человеческой фантазии, создавшей столько красивых и сильных легенд. <^> 1. Каким видит мир герой рассказа? Почему луна казалась ему «вышедшей из недр» степи? 2. Почему герой видит тень от облака, а Изергиль — тень Ларры? Почему старуха уверена, что он слеп больше неё? 188 Ларра говорит, что он один такой, а старейшины — что «им повинуются тысячи таких, как он, и тысячи вдвое старше его». Как вы понимаете каждое высказывание? Проследите, как развиваются отношения между Ларрой и старейшинами до того, как его схватили. Почему старейшины сразу не приняли Ларру? Почему он подошёл к девушке? Почему она оттолкнула его? За что он её ударил? Почему она умерла, «извиваясь змеёй»? Из-за чего всех «сковал страх»? Какие качества проявили люди в общении с Ларрой? Какие качества проявил Ларра? Почему связанный Ларра говорит со старейшинами, «точно они были рабы»? Как вы думаете, достаточное ли наказание получил Ларра? Правы ли люди, утверждая, что жизнь без них — наказание для Ларры? Почему в глазах Ларры была тоска, когда он смотрел на орлов в небе? Изергиль считает, что в сказке о Ларре говорится о том, как человек был поражён за гордость. Так ли это? Какие опасности ждали людей, оказавшихся в дремучем лесу, в сказке о Данко? Внешние или внутренние преграды были важнее? Почему люди не стремились измениться внутренне, но согласились искать другие условия жизни? Почему люди обвинили Данко в своих бедах? Какими качествами души обладают люди, спасённые Данко? Почему Данко предложил не думать, а пройти через лес? Почему он не боится, что люди не выдержат тяжёлого пути? Жалеет ли он тех, кто погиб? В чём Данко видит различия между собой и людьми племени? Почему он говорит, что в нём есть мужество, а люди — «как стадо овец»? Отчего разгорался внутренний огонь в глазах Данко? Почему он разорвал свою грудь и вырвал сердце? Как изменились люди, когда увидели горящее сердце? Почему смогли продолжить путь? Почему Данко, увидевший степь, «засмеялся гордо»? Изергиль относит определение «гордый» и к Ларре, и к Данко. Какой смысл она вкладывает в это слово? 14. Объясняет ли как-нибудь Изергиль чудесные свойства Данко? Какие мечты отразились в сказках Изергиль? Вспомните значение слова «герой». Кого в этом рассказе можно назвать героем? Каково значение слова «подвиг»? Разберите слово по составу. Уточните лексическое значение слова с учётом значения морфем. Как изменилось ваше представление о том, что такое подвиг? Кто в рассказе совершал подвиги и какие? 10 11 12 13 15 16 189 17. 18. 19. Почему герой, засыпая после рассказов старухи, думал о человеческой фантазии? Почему человеческая фантазия создала «столько красивых и сильных легенд»? Что роднит героя и Изергиль? Чем различаются их идеалы? Сопоставьте образы Данко и Ларры по плану: 1) происхождение; 2) отношение к людям; 3) поступки; 4) поведение в кульминационном эпизоде; 5) финальный эпизод. Подготовьте связный рассказ об этих героях. Вспомните миф о Прометее и сравните его со сказкой о Данко. Какие образы и мотивы мифа отразились в сказке? Как они влияют на её понимание? Попробуйте сочинить монолог «Размышления осторожного человека». Почему осторожный человек наступил на горящее сердце Данко? Чего он боится? Как объясняет себе подвиг Данко? Как собирается жить? Какие строки рассказа можно проиллюстрировать картиной А. И. Куин-джи «Лунная ночь на Днепре», а какие — картиной «Облака»? Что привлекает в мире писателя и художника? Сравните картины А. И. Куинджи и мотив противостояния тьмы и света в рассказе М.Горького. Антитеза Антитеза (от греч. antithesis — противоположение) — приём резкого противопоставления контрастных понятий, состояний, образов. Основой такого словесного приёма являются антонимы (лёд — пламя, любовь — ненависть, Бог — дьявол). Антитеза применяется как сильное выразительное средство. Она часто используется в пословицах: «Ученье свет, а неученье тьма». С помощью антитезы поэты могут в одном предложении выразить главную мысль произведения, как, например, высказывает её Н.А. Некрасов в поэме «Кому на Руси жить хорошо»: Ты и убогая, Ты и обильная, Ты и забитая, Ты и всесильная, Матушка-Русь! 190 1 2 Кроме того, у антитезы есть более важное значение — композиционное. Два противоположных героя или образа составляют антитезу, если связаны между собой общей ситуацией, общей авторской мыслью. Так, антитезу представляют Сильвио и граф в повести Пушкина «Выстрел» (поведение на первой дуэли), Остап и Андрий у Гоголя (отношение к патриотическому долгу). На антитезе строятся заглавия многих произведений («Принц и нищий», «Толстый и тонкий»). 1. Составляют ли антитезу образы Ларры и Данко? 2. Приведите примеры антитезы в известных вам лирических стихотворениях. Песня о Соколе (в сокращении) I Высоко в горы вполз Уж и лёг там в сыром ущелье, свернувшись в узел и глядя в море. Высоко в небе сияло солнце, а горы зноем дышали в небо, и бились волны внизу о камень^ А по ущелью, во тьме и брызгах, поток стремился навстречу морю, гремя камнями^ Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, сердито воя. Вдруг в то ущелье, где Уж свернулся, пал с неба Сокол с разбитой грудью, в крови на перьях^ С коротким криком он пал на землю и бился грудью в бессильном гневе о твёрдый камень^ Уж испугался, отполз проворно, но скоро понял, что жизни птицы две-три минуты^ Подполз он ближе к разбитой птице, и прошипел он ей прямо в очи: — Что, умираешь? — Да, умираю! — ответил Сокол, вздохнув глубоко. — Я славно пожил!.. Я знаю счастье!.. Я храбро бился!.. Я видел небо^ Ты не увидишь его так близко!.. Ох ты, бедняга! 191 — Ну что же — небо? — пустое место^ Как мне там ползать? Мне здесь прекрасно^ тепло и сыро! Так Уж ответил свободной птице и усмехнулся в душе над нею за эти бредни. И так подумал: «Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, всё прахом будет^» Но Сокол смелый вдруг встрепенулся, привстал немного и по ущелью повёл очами. Сквозь серый камень вода сочилась, и было душно в ущелье тёмном и пахло гнилью. И крикнул Сокол с тоской и болью, собрав все силы: — О, если б в небо хоть раз подняться!.. Врага прижал бы я^ к ранам груди и^ захлебнулся б моей он кровью!.. О, счастье битвы!.. А Уж подумал: «Должно быть, в небе и в самом деле пожить приятно, коль он так стонет!..» И предложил он свободной птице: «А ты подвинься на край ущелья и вниз бросайся. Быть может, крылья тебя поднимут и поживёшь ты ещё немного в твоей стихии». И дрогнул Сокол и, гордо крикнув, пошёл к обрыву, скользя когтями по слизи камня. И подошёл он, расправил крылья, вздохнул всей грудью, сверкнул очами и — вниз скатился. И сам, как камень, скользя по скалам, он быстро падал, ломая крылья, теряя перья^ Волна потока его схватила и, кровь омывши, одела в пену, умчала в море. А волны моря с печальным рёвом о камень бились^ И трупа птицы не видно было в морском пространстве^ II В ущелье лёжа, Уж долго думал о смерти птицы, о страсти к небу. И вот взглянул он в ту даль, что вечно ласкает очи мечтой о счастье. — А что он видел, умерший Сокол, в пустыне этой без дна и края? Зачем такие, как он, умерши, смущают душу своей любовью к полётам в небо? Что им там ясно? А я ведь мог бы узнать всё это, взлетевши в небо хоть ненадолго. Сказал и — сделал. В кольцо свернувшись, он прянул в воздух и узкой лентой блеснул на солнце. 192 Рождённый ползать — летать не может!.. Забыв об этом, он пал на камни, но не убился, а рассмеялся^ — Так вот в чём прелесть полётов в небо! Она — в паденье!.. Смешные птицы! Земли не зная, на ней тоскуя, они стремятся высоко в небо и ищут жизни в пустыне знойной. Там только пусто. Там много света, но нет там пищи и нет опоры живому телу. Зачем же гордость? Зачем укоры? Затем, чтоб ею прикрыть безумство своих желаний и скрыть за ними свою негодность для дела жизни? Смешные птицы!.. Но не обманут теперь уж больше меня их речи! Я сам всё знаю! Я — видел небо^ Взлетал в него я, его измерил, познал паденье, но не разбился, а только крепче в себя я верю. Пусть те, что землю любить не могут, живут обманом. Я знаю правду. И их призывам я не поверю. Земли творенье — землёй живу я. И он свернулся в клубок на камне, гордясь собою. Блестело море, всё в ярком свете, и грозно волны о берег бились. В их львином рёве гремела песня о гордой птице, дрожали скалы от их ударов, дрожало небо от грозной песни: «Безумству храбрых поём мы славу! Безумство храбрых — вот мудрость жизни! О смелый Сокол! В бою с врагами истёк ты кровью^ Но будет время — и капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света! Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, к свету! Безумству храбрых поём мы песню!..» 1. Какие чувства вызывает у вас каждый из героев «Песни»? 2. В какой обстановке изображены персонажи, какая природная стихия близка одному и другому? * Докажите, что пейзаж в рассказе романтический. 3. Почему Сокол называет Ужа «беднягой»? За что он его жалеет? Над чем усмехается Уж? 4. К чему стремится Сокол? В чём видит он смысл жизни? Когда он чувствует себя счастливым? А как бы на эти вопросы ответил Уж? 5. Докажите, что Сокол — романтический герой. Какие эпитеты его характеризуют? *6. Был ли смысл в последнем прыжке Сокола? Аргументируйте свой ответ. 7. Что заставляет Ужа броситься вниз? К какому результату это привело? Какую «правду» познал Уж? 193 *8. Какие два типа людей аллегорически изобразил Горький в образах Ужа и Сокола? Как вы понимаете, что значит в человеческой жизни «летать» и что — «ползать»? 9. Кто, по-вашему, одержал победу в «споре» Ужа и Сокола? На чьей стороне автор? Аргументируйте своё мнение. *10. Сколько действующих лиц в рассказе? Как изменился бы смысл произведения, если бы не было заключительной песни волн? * 11. Сколько раз и в каких значениях во второй части «Песни» повторяется слово «безумство»? Какой парадокс содержится в афоризме: «Безумство храбрых — вот мудрость жизни!»? Как вы его понимаете? Почему в «Песне» прославляется безумство? 12. Почему рассказ называется «Песня о Соколе», хотя Ужу в тексте отводится большее место? Как ещё можно озаглавить это произведение? 13. Почему автор назвал свой рассказ «песней»? В каких произведениях устного народного творчества встречается образ сокола? Что он олицетворяет? Есть ли сходные черты у горьковского Сокола и фольклорного? В чём сходство Данко и Сокола? В чём их различие? Чей поступок можно назвать подвигом? Есть ли сходство в жизненных позициях Ужа и осторожного человека из легенды о Данко? ЗАДАНИЕ для САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ Прочитайте рассказ М. Горького «Челкаш» (http://az.lib.ru/g/gorxkij m/ text 0013.shtml) и письменно ответьте на вопросы к нему в Тетради по литературе. 1 2 Тема 2 мир литературных героев Слово «герой» имеет, как мы помним, два основных значения. Эпические герои, герои Гоголя и Горького изображаются исключительными, выдающимися людьми. Они совершают подвиги, приобретают «вечную» славу, остаются в памяти народа. Однако литературными героями становятся не только богатыри, но и самые обыкновенные люди. Они знамениты для нас не подвигами, а своим существованием на страницах великих книг. Мы будем говорить о литературных персонажах разных типов. Писатели-романтики представляют нам мятежного, возвышающегося над толпой романтического героя. Реалистический герой изображён правдоподобно, «как в жизни». Сатирический герой смешон или жалок. В поэзии мы встречаем лирического героя, который открывает нам мир своих чувств. И даже рассказчик, повествующий о событиях в художественных произведениях, — тоже особый тип литературного героя. Перечитайте статьи «Мифологические и исторические герои» и «Литературный герой» в начале темы 1 и ответьте на вопросы: 1. На какие группы делятся герои в зависимости от места, занимаемого в произведении? 2. Каким может быть авторское отношение к герою? Что значит положительный герой? Приведите примеры «негероических», но положительных героев. Раздел 1 «маленький человек» в русской литературе В отличие от сказочного Мальчика-с-пальчик, лилипутов из романа Дж. Свифта «Приключения Гулливера» и подобных фантастических персонажей, в реалистической литературе понятие маленький человек определяет не размеры, а социальное положение и мироощущение героя. Такие персонажи появлялись уже в древнегреческой комедии и сатире, то есть были почти современниками мифологических и гомеровских героев. Но особенно важным образ «маленького человека» оказался для русских писателей ХIХ века. «Маленький человек» обычно — городской житель, занимающий на служебной лестнице одну из низких ступеней1. Это мелкий чиновник, мещанин или бедный дворянин. Про таких часто говорят: «Мухи не обидит», — а вот его может обидеть каждый. Он зависит от власти и обстоятельств. Он одинок среди равнодушного мира. Заботясь о хлебе насущном, «маленький человек» мечтает о тихом счастье. Однако любое событие может оказаться для него катастрофическим, лишить скромных благ, составляющих смысл его существования. Иногда он взывает к справедливости, отваживается на нелепый, беспомощный бунт. Но чаще он смиренно гибнет, беззащитный перед ударами судьбы. «Маленький человек» — герой одновременно жалкий и трагический. А. С. Пушкин, Н.В.Гоголь, Ф.М.Достоевский изображали его с глубокой симпатией, сочувствием, состраданием. Пушкинский «Станционный смотритель» начинает тему «маленького человека» в русской литературе ХIХ века. Каких персонажей называют «маленькими людьми»? Приведите примеры из известных вам произведений. 1 По введённой Петром I Табели о рангах чиновничество было разделено на 14 классов, шесть из которых считались низкими: от XIV (коллежский регистратор) до IX (титулярный советник). АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ПУШКИН (1799 — 1837) Осенью 1830 года Пушкин приехал в родовое имение Болдино Нижегородской губернии. В деревню его привели дела: Пушкин готовился к женитьбе на Наталье Николаевне Гончаровой, надо было вступить в права наследства (отец выделил ему часть болдинского поместья). Однако пребывание в деревне затянулось. В приволжских губерниях началась эпидемия холеры, был объявлен карантин, возвращение в Москву стало невозможным. «Не было бы счастья, да несчастье помогло» — поэт хорошо знал эту пословицу. Освобождённый от суеты столичной жизни, в уединении, Пушкин пишет необычайно много и в разных жанрах: лирические стихотворения, повести, маленькие трагедии, сказки. «Вообрази: степь да степь; соседей ни души; езди верхом сколько душе угодно, пиши дома сколько вздумается, никто не мешает. Уж я тебе наготовлю всячины, и прозы, и стихов^» — обещал поэт другу и издателю П.А.Плетневу. Три осенних пушкинских месяца 1830 года вошли в историю литературы как болдинская осень. Это словосочетание приобрело переносный смысл: у каждого творца может быть своя болдинская осень, пора вдохновения и творчества. За тринадцать недель Пушкин создал около 50 произведений! (Причём эта болдинская библиотечка была написана гусиным пером, которое приходилось часто менять и затачивать. До авторучек, тем более компьютеров, было ещё далеко.) Среди болдинской «всячины» уже известные вам стихотворение «Бесы», «Сказка о попе и о работнике его Балде». В Болдино был напи- 197 сан и прозаический цикл «Повести Белкина», состоящий из пяти произведений (с повестью «Выстрел» вы уже знакомы). В «Повестях Белкина» Пушкин пишет «смиренной прозой» о простых людях, их надеждах и разочарованиях. Герои повестей — современники автора: офицеры, ремесленник, мелкий чиновник, дочь помещика. Они попадают в безвыходные положения и пытаются, как могут, бороться с обстоятельствами. Пушкин с доброй, а иногда грустной усмешкой относится к «книжным» схемам, по которым стремятся жить эти люди. Ведь не всегда привычные стереотипы1 и «вычитанные» образцы поведения приводят к удаче. В жизни невозможно всё заранее рассчитать, предусмотреть. «Да, жизнь талантливее нас. Иногда она придумывает такие темы^ Куда нам до неё!» — через сто лет выскажет похожую мысль другой писатель (В. В. Набоков). В пушкинских повестях жизнь порой предлагает самые непредсказуемые сюжеты. Влюблённые, которые не могут соединиться, а потом узнают, что волею случая уже обвенчаны («Метель»); мститель, долгие годы откладывавший месть до того момента, когда его обидчику будет особенно жалко расстаться с жизнью («Выстрел»); мрачный гробовщик, пригласивший в гости мертвецов («Гробовщик»). Приключения героев могут быть трагическими, как в «Выстреле» и «Станционном смотрителе», или комическими, как в «Барышне-крестьянке» и «Гробовщике», но в финале каждой истории происходит неожиданный поворот. Этим «Повести Белкина» напоминают новеллы. Сочиняя и издавая книгу, Пушкин прибег к литературной мистификации: автором повестей был объявлен «покойный Иван Петрович Белкин». Этот простодушный «маленький человек», небогатый помещик будто бы услышал свои истории от знакомых и записал их неприхотливым, бесхитростным слогом. Когда Пушкина спросили, кто же такой Белкин, он ответил: «Кто бы он там ни был, а писать повести надо вот этак: просто, коротко и ясно». Простота и безыскусственность, ничего лишнего. Нет авторских поучений, никто ничего не подсказывает читателям — только события, выводы из которых нужно делать самим. «Повести Белкина» стали образцом, камертоном2 новой русской прозы, которому следовали или от которого отталкивались другие русские писатели. «Повести Пушкина можно выучить наизусть», — говорил Лев 1 Стереотип — общепринятый образец, повторяемый в неизменном виде; шаблон поведения, которому следуют без раздумий. 2 Камертон — здесь: мерило, ориентир. 198 Толстой. «Вы не поверите, что я с восторгом, давно уже мною не испытываемым, читал^ <^> повести Белкина в седьмой раз в моей жизни. Писателю надо не переставать изучать это сокровище», — писал он одному из своих знакомых, П.Д. Голохвастову. 1. Что такое болдинская осень в биографии Пушкина и в переносном смысле? 2. Что объединяет все «Повести Белкина»? Автор, повествователь, рассказчик «Прошу читателя не принимать “я” рассказчика сплошь за личное “я” самого автора», — предупреждал И. С. Тургенев. Автор — создатель художественного произведения. Это сочинитель, писатель, реальный человек со своей биографией, датами жизни и смерти. О нём говорится в энциклопедиях, мы можем посетить его дом-музей или прочесть о нём воспоминания современников. Повествование «от автора» — это повествование от третьего лица («ей не спалось», «все они посмеялись»). Автор не участвует в событиях, между ним и персонажами лежит «эпическая дистанция». Вспомним невозмутимый взгляд с высоты покоя и объективности в «Илиаде» и «Одиссее» — неслучайно Гомера уподобляли небожителям-олимпийцам и называли «божественным». Автор ничего не говорит о себе, зато о героях он знает всё: свободно проникает в их внутренний мир, видит каждого в отдельности и всех вместе. Так, Гоголь сначала читает мысли каждого из трёх всадников, едущих в Сечь, а затем авторский взгляд поднимается над ними, обозревая всю степь: «Уже и чёрных шапок нельзя было видеть; одна только быстрая молния сжимаемой травы показывала бег их». Автор вездесущ и всеведущ, он легко перемещается во времени и в пространстве. Он не только всё знает о том, что происходит сейчас, но и способен сообщить о прошлом и даже заглянуть в будущее. Его точка зрения чрезвычайно подвижна: он может видеть сквозь стены, может переключать повествование с одного места на другое. В рассказе «Муму» дана картина: в Москве дворня спохватывается о пропавшем Герасиме, не зная где он, — и тут же авторский взгляд перелетает через 199 тридцать пять вёрст: «А между тем в ту самую пору по Т^у шоссе усердно и безостановочно шагал какой-то великан, с мешком за плечами и с длинной палкой в руках. Это был Герасим». создает автор --------► Художественный мир произведения: герои, события Французский писатель Гюстав Флобер считал, что автор присутствует в своём творении подобно Богу во Вселенной — его всюду чувствуешь, но не видишь, и кажется, что роман «сам себя пишет». Это растворённый в самом повествовании голос. Тем не менее внимательный читатель может уловить авторское отношение к изображённому — авторскую позицию. (О средствах выражения авторской позиции вы уже знаете.) Часто между читателем и героями произведения стоит некий посредник — тот, кто повествует о людях и событиях. Повествователь (личный повествователь) — лицо, от имени которого ведётся рассказ в прозаическом произведении. Он называет себя «я», создавая форму повествования от первого лица: «Я узнал, наконец, куда я зашёл. Этот луг славится в наших околотках под названием Бежина луга^». Он может рассказывать об увиденном, вспоминать события либо передавать услышанную от кого-то историю. В событиях он участвует пассивно, как слушатель или наблюдатель. Но, читая произведение, мы всё время чувствуем его присутствие. Повествователь в «Бежином луге» даже указывает своё местонахождение: «^я лежал под кустиком в стороне и поглядывал на мальчиков». создаёт автор --------► Художественный мир произведения Герои, события I наблюдает повествователь делае^ | даёт Лирические отступления Комментарии («Я_») («они_») 200 Точка зрения повествователя обычно близка авторской, и его стиль речи мало отличается от авторского. Но повествователю отведено особое место внутри произведения. Его речь «обрамляет» сюжет: он начинает и заканчивает рассказ, а также комментирует действия и реплики персонажей. Он может напрямую обратиться к читателю или что-то ему пояснить: «Из их разговоров я узнал их имена и намерен теперь же познакомить с ними читателя». Он даёт описания природы, которых не замечают герои. Он может что-то дополнительно сообщить, углубиться в собственные воспоминания, то есть отойти от сюжета. Иногда повествователь не называет себя «я», а просто ведёт рассказ от третьего лица (как автор). Однако его нельзя отождествлять с автором. Взгляд автора на события всегда шире, поскольку он сам создаёт художественные образы, и повествователь — один из них. Образ повествователя играет важную роль в произведении, ведь всё происходящее преломляется через его взгляд, и наше восприятие зависит от того, как он комментирует события. Повествующий может выступить в произведении и как конкретный персонаж-рассказчик. Рассказчик — действующее лицо, участник событий, ведущий рассказ от первого лица в стилистически необычной, «неправильной» речевой манере. такую форму повествования называют сказом. Чаще всего рассказчик не просто участник, а главный герой событий. Он назван по имени, имеет свою биографию, о деталях которой сообщается. Читатель может знать его профессию и национальность. Иногда рассказчик обозначен в заголовке или подзаголовке, например: «Рассказ старшего садовника», «Рассказ художника». В отличие от речи повествователя речь рассказчика имеет индивидуальную окрашенность. По ней можно определить возраст рассказчика, его социальное положение, уровень культуры. Вы помните, что в сказах Н.С.Лескова и М.М. Зощенко речь рассказчика становится самым важным изобразительным средством создания его характера. Кроме речи рассказчика характеризуют совершаемые им поступки и отношение к людям. Точка зрения рассказчика почти всегда расходится с авторской. Говоря об окружающих, рассказчик даёт им оценку, экспрессивную и подчёркнуто субъективную. «Я, братцы мои, не люблю баб, которые в шляпках», — произносит герой М. М.Зощенко, осуждая «аристократку». Читатель может доверять или не доверять рассказчику. 201 Персонаж-рассказчик говорит о том, что было с ним самим, делая рассказ живым и правдоподобным: свидетельства очевидца привносят в текст ощущение подлинности. Но рассказчик, в отличие от автора, не обладает «всеведеньем», его точка зрения ограниченна. В самом деле, как может человек знать, что думают или собираются делать другие люди, если они ему об этом не рассказывали? Как он может знать, что происходит там, где его нет? Поэтому рассказчик не излагает мыслей персонажей, не описывает их переживаний, а передаёт их только через внешние проявления, жесты. создает автор --------► Художественный мир произведения События I участвует герой-рассказчик I рассказывает («Я_») Автор видит то, чего не замечает рассказчик, и самого рассказчика он видит тоже. И «через голову» рассказчика иногда читателю «подмигивает». С читателем ведётся умная игра: авторская позиция скрыта, но она чувствуется. Если её выявить и отграничить от позиции рассказчика, это даст ключ к пониманию смысла произведения. Вы уже встречались с такими произведениями, где присутствуют и повествователь, и рассказчик. Они построены по принципу «матрёшки»: один рассказ находится внутри другого, как в «Старухе Изергиль». Повествователь сообщает нам, что он «слышал эти рассказы в Бессарабии, на морском берегу». Он только слушает и смотрит, его глазами мы видим рассказчицу старуху Изергиль, которая вспоминает легенды о Дан-ко и Ларре. «Повести Белкина» — это тоже собрание «рассказанных историй», в каждой из которых есть свой повествователь, иногда и не один (как в повести «Выстрел»). В Предисловии к повестям говорится, что герой «Станционного смотрителя» Самсон Вырин поверяет свою историю чиновнику А.Г.Н. А. Г.Н. не только передаёт Белкину рассказ Вырина, но и описывает самого смотрителя, а также то, что случилось, когда Вырина уже не было на свете. А.С. Пушкин выступает под видом издателя: он публикует «По- 202 вести покойного Ивана Петровича Белкина», сопроводив их эпиграфами. Кажется, только в эпиграфах автор выражает свою позицию. Получается «рассказ в рассказе в рассказе» — сюжет как бы обрамлён несколькими рамками: А. С. Пушкин (АВТОР) А. С. Пушкин («издатель») -С Белкин (2-й повествователь) А.Г.Н. (1-й повествователь) вырин (герой) История станционного смотрителя доходит до нас, преломляясь через несколько точек зрения. В ней, как и в жизни, не просто расставить свои оценки. 1. Каким образом автор может рассказать в художественном произведении избранную им историю? *2. Чем различаются образ повествователя и образ рассказчика? 3. Почему читателю важно знать, кто рассказывает историю? Зависит ли от этого наше отношение к прочитанному? Станционный смотритель Коллежский регистратор, Почтовой станции диктатор. Князь Вяземский1 Кто не проклинал станционных смотрителей, кто с ними не бра-нивался? Кто, в минуту гнева, не требовал от них роковой книги, дабы вписать в оную свою бесполезную жалобу на притеснение, грубость и неисправность? Кто не почитает их извергами человече- 1 Князь Вяземский — князь Пётр Андреевич Вяземский (1792—1878), поэт, близкий друг А. С. Пушкина. Эпиграф взят из стихотворения Вяземского «Станция». Пушкин изменил первый стих, который в оригинале был таким: «Когда губернский регистратор^», так как станционные смотрители относились к самому низшему чину, т.е. к коллежским регистраторам. 203 ского рода, равными покойным подьячим1 или по крайней мере муромским разбойникам? Будем, однако, справедливы, постараемся войти в их положение и, может быть, станем судить о них гораздо снисходительнее. Что такое станционный смотритель? Сущий мученик четырнадцатого класса, огражденный своим чином токмо2 от побоев, и то не всегда (ссылаюсь на совесть моих читателей). Какова должность сего диктатора, как называет его шутливо князь Вяземский? Не настоящая ли каторга? Покою ни днём, ни ночью. Всю досаду, накопленную во время скучной езды, путешественник вымещает на смотрителе. Погода несносная, дорога скверная, ямщик упрямый, лошади не везут — а виноват смотритель. Входя в бедное его жилище, проезжающий смотрит на него, как на врага; хорошо, если удастся ему скоро избавиться от непрошеного гостя; но если не случится лошадей?.. Боже! какие ругательства, какие угрозы посыплются на его голову! В дождь и слякоть принуждён он бегать по дворам; в бурю, в крещенский мороз уходит он в сени, чтоб только на минуту отдохнуть от крика и толчков раздражённого постояльца. Приезжает генерал; дрожащий смотритель отдаёт ему две последние тройки, в том числе курьерскую. Генерал едет, не сказав ему спасибо. Чрез пять минут — колокольчик!.. и фельдъегерь3 бросает ему на стол свою подорожную4!.. Вникнем во всё это хорошенько, и вместо негодования сердце наше исполнится искренним состраданием. Ещё несколько слов: в течение двадцати лет сряду изъездил я Россию по всем направлениям; почти все почтовые тракты мне известны; несколько поколений ямщиков мне знакомы; редкого смотрителя не знаю я в лицо, с редким не имел я дела; любопытный запас путевых моих наблюдений надеюсь издать в непродолжительном времени; покамест скажу только, что сословие станционных смотрителей представлено общему мнению в самом ложном виде. Сии столь оклеветанные смотрители вообще суть люди мирные, от природы услужливые, склонные к общежитию, скромные в притязаниях на почести и не слишком сребролюбивые5. Из их разговоров (коими некстати пренебрегают господа проезжа- 1 Подьячий — канцелярский служащий, делопроизводитель в приказах и местных государственных учреждениях XVI — XVIII веков. 2 Токмо — только. 3 Фельдъегерь — военный или правительственный курьер для доставки важных, преимущественно секретных, документов. 4 Подорожная — проездное свидетельство, документ на право пользования проездными лошадьми. 5 Сребролюбивый — жадный до денег, корыстный. 204 Подорожная А. С. Пушкина ющие) можно почерпнуть много любопытного и поучительного. Что касается до меня, то, признаюсь, я предпочитаю их беседу речам какого-нибудь чиновника 6-го класса1, следующего по казённой надобности. Легко можно догадаться, что есть у меня приятели из почтенного сословия смотрителей. В самом деле, память одного из них мне драгоценна. Обстоятельства некогда сблизили нас, и об нём-то намерен я теперь побеседовать с любезными читателями. В 1816 году, в мае месяце, случилось мне проезжать через ***скую губернию, по тракту, ныне уничтоженному. Находился я в мелком чине, ехал на перекладных и платил прогоны за две лошади2. Вследствие сего смотрители со мною не церемонились, и часто бирал я с бою то, что, во мнении моём, следовало мне по праву. Будучи молод и вспыльчив, я негодовал на низость и малодушие смотрителя, когда сей последний отдавал приготовленную мне тройку под коляску чиновного барина. Столь же долго не мог я привыкнуть и к тому, чтоб разборчивый холоп обносил меня блюдом на губернаторском обеде. Ныне то и другое кажется мне в порядке вещей. В самом деле, что было бы с нами, если бы вместо общеудобного прави- 1 Чиновник 6-го класса — коллежский советник, чин которого соответствовал военному чину полковника. 2 Платил прогоны за две лошади. — Раньше путешествовать можно было двумя способами — на своих лошадях или в казённом экипаже на казённых лошадях. Во втором случае лошадей меняли на каждой станции, поэтому такой способ назывался «ехать на перекладных». В подорожных указывалось, сколько лошадей мог получить проезжающий на станции. Количество лошадей зависело от чина путешественника. Часто оказывалось, что лошадей на станции не было, так как свежих уже разобрали, а оставшиеся нуждались в отдыхе. 205 «Домик станционного смотрителя». Музей в деревне Выра Гатчинского района ла: чин чина почитай, ввелось в употребление другое, например: ум ума почитай? Какие возникли бы споры! и слуги с кого бы начинали кушанье подавать? Но обращаюсь к моей повести. День был жаркий. В трёх верстах от станции*** стало накрапывать, и через минуту проливной дождь вымочил меня до последней нитки. По приезде на станцию, первая забота была поскорее переодеться, вторая — спросить себе чаю. «Эй, Дуня! — закричал смотритель, — поставь самовар да сходи за сливками». При сих словах вышла из-за перегородки девочка лет четырнадцати и побежала в сени. Красота её меня поразила. «Это твоя дочка?» — спросил я смотрителя. «Дочка-с, — отвечал он с видом довольного самолюбия, — да такая разумная, такая проворная, вся в покойницу мать». Тут он принялся переписывать мою подорожную, а я занялся рассмотрением картинок, украшавших его смиренную, но опрятную обитель. Они изображали историю блудного сына: в первой почтенный старик в колпаке и шлафорке1 отпускает беспокойного юношу, который поспешно принимает его благословение и мешок с деньгами. В другой яркими чертами изображено развратное поведение молодого человека: он сидит за столом, окружённый ложными друзьями и бесстыдными женщинами. Далее, промотавшийся юноша, в рубище и в треугольной шляпе, пасёт свиней и разделяет с ними трапезу; в его лице изображены глубокая печаль и раскаяние. Наконец представлено возвращение его к отцу; добрый старик в том 1 Шлафорк {шлафрок) — платье для сна, халат. 206 же колпаке и шлафорке выбегает к нему навстречу: блудный сын стоит на коленах; в перспективе повар убивает упитанного тельца, и старший брат вопрошает слуг о причине таковой радости. Под каждой картинкой прочёл я приличные немецкие стихи. Всё это доныне сохранилось в моей памяти, так же как и горшки с бальзамином и кровать с пёстрой занавескою, и прочие предметы, меня в то время окружавшие. Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зелёный сертук1 с тремя медалями на полинялых лентах. Не успел я расплатиться со старым моим ямщиком, как Дуня возвратилась с самоваром. Маленькая кокетка со второго взгляда заметила впечатление, произведённое ею на меня; она потупила большие голубые глаза; я стал с нею разговаривать, она отвечала мне безо всякой робости, как девушка, видевшая свет. Я предложил отцу её стакан пуншу; Дуне подал я чашку чаю, и мы втроём начали беседовать, как будто век были знакомы. Лошади были давно готовы, а мне всё не хотелось расстаться с смотрителем и его дочкой. Наконец я с ними простился; отец пожелал мне доброго пути, а дочь проводила до телеги. В сенях я остановился и просил у ней позволения её поцаловать; Дуня согласилась^ Много могу я насчитать поцалуев с тех пор, как этим занимаюсь, но ни один не оставил во мне столь долгого, столь приятного воспоминания. Прошло несколько лет, и обстоятельства привели меня на тот самый тракт, в те самые места. Я вспомнил дочь старого смотрителя и обрадовался при мысли, что увижу её снова. Но, подумал я, старый смотритель, может быть, уже сменён; вероятно, Дуня уже замужем. Мысль о смерти того или другого также мелькнула в уме моём, и я приближался к станции *** с печальным предчувствием. Лошади стали у почтового домика. Вошед в комнату, я тотчас узнал картинки, изображающие историю блудного сына; стол и кровать стояли на прежних местах; но на окнах уже не было цветов, и всё кругом показывало ветхость и небрежение. Смотритель спал под тулупом; мой приезд разбудил его; он привстал^ Это был точно Самсон Вырин; но как он постарел! Покамест собирался он переписать мою подорожную, я смотрел на его седину, на глубокие морщины давно небритого лица, на сгорбленную спину — и не мог надивиться, как три или четыре года могли превратить бодрого Сертук (сюртук) — верхняя мужская одежда. 207 мужчину в хилого старика. «Узнал ли ты меня? — спросил я его, — мы с тобою старые знакомые». — «Может статься, — отвечал он угрюмо, — здесь дорога большая; много проезжих у меня перебывало». — «Здорова ли твоя Дуня?» — продолжал я. Старик нахмурился. «А Бог её знает», — отвечал он. «Так видно она замужем?» — сказал я. Старик притворился, будто бы не слыхал моего вопроса, и продолжал пошептом читать мою подорожную. Я прекратил свои вопросы и велел поставить чайник. Любопытство начинало меня беспокоить, и я надеялся, что пунш разрешит язык моего старого знакомца. Я не ошибся: старик не отказался от предлагаемого стакана. Я заметил, что ром прояснил его угрюмость. На втором стакане сделался он разговорчив; вспомнил или показал вид, будто бы вспомнил меня, и я узнал от него повесть, которая в то время сильно меня заняла и тронула. «Так вы знали мою Дуню? — начал он. — Кто же и не знал её? Ах, Дуня, Дуня! Что за девка-то была! Бывало, кто ни проедет, всякий похвалит, никто не осудит. Барыни дарили её, та платочком, та серёжками. Господа проезжие нарочно останавливались, будто бы пообедать, аль отужинать, а в самом деле только, чтоб на неё подолее поглядеть. Бывало, барин, какой бы сердитый ни был, при ней утихает и милостиво со мною разговаривает. Поверите ль, сударь: курьеры, фельдъегеря с нею по получасу заговаривались. Ею дом держался: что прибрать, что приготовить, за всем успевала. А я-то, старый дурак, не нагляжусь, бывало, не нарадуюсь; уж я ли не любил моей Дуни, я ль не лелеял моего дитяти; уж ей ли не было житьё? Да нет, от беды не отбожишься1; что суждено, тому не миновать». Тут он стал подробно рассказывать мне своё горе. Три года тому назад, однажды, в зимний вечер, когда смотритель разлинёвывал новую книгу2, а дочь его за перегородкой шила себе платье, тройка подъехала, и проезжий в черкесской шапке, в военной шинеле, окутанный шалью, вошёл в комнату, требуя лошадей. Лошади все были в разгоне. При сём известии путешественник возвысил было голос и нагайку; но Дуня, привыкшая к таковым сценам, выбежала из-за перегородки и ласково обратилась к проезжему с вопросом: не угодно ли будет ему чего-нибудь покушать? Появление Дуни произвело обыкновенное своё действие. Гнев проезжего прошёл; он согласился ждать лошадей и заказал себе ужин. 1 Не отбожйшься — не отделаешься, не избавишься. 2 Разлйнёвывал новую книгу — разлиновывал подорожную. 208 М. В.Добужинский. Станционный смотритель Сняв мокрую, косматую шапку, отпутав шаль и сдёрнув шинель, проезжий явился молодым, стройным гусаром с чёрными усиками. Он расположился у смотрителя, начал весело разговаривать с ним и с его дочерью. Подали ужинать. Между тем лошади пришли, и смотритель приказал, чтоб тотчас, не кормя, запрягали их в кибитку проезжего; но, возвратясь, нашёл он молодого человека почти без памяти лежащего на лавке: ему сделалось дурно, голова разболелась, невозможно было ехать^ Как быть! смотритель уступил ему свою кровать, и положено было, если больному не будет легче, на другой день утром послать в С *** за лекарем. На другой день гусару стало хуже. Человек его поехал верхом в город за лекарем. Дуня обвязала ему голову платком, намоченным уксусом, и села с своим шитьём у его кровати. Больной при смотрителе охал и не говорил почти ни слова, однако ж выпил две чашки кофе и, охая, заказал себе обед. Дуня от него не отходила. Он поминутно просил пить, и Дуня подносила ему кружку ею заготовленного лимонада. Больной обмакивал губы, и всякий раз, возвращая кружку, в знак благодарности слабою своею рукою пожимал Дунюшкину руку. К обеду приехал лекарь. Он пощупал пульс больного, поговорил с ним по-немецки, и по-русски объявил, что ему нужно одно спокойствие и что дни через два ему можно будет отправиться в дорогу. Гусар вручил ему двадцать пять рублей за визит, пригласил его отобедать; лекарь согласился; оба ели с большим аппетитом, выпили бутылку вина и расстались очень довольны друг другом. 209 Прошёл ещё день, и гусар совсем оправился. Он был чрезвычайно весел, без умолку шутил то с Дунею, то с смотрителем; насвистывал песни, разговаривал с проезжими, вписывал их подорожные в почтовую книгу, и так полюбился доброму смотрителю, что на третье утро жаль было ему расстаться с любезным своим постояльцем. День был воскресный; Дуня собиралась к обедни. Гусару подали кибитку. Он простился с смотрителем, щедро наградив его за постой и угощение; простился и с Дунею и вызвался довезти её до церкви, которая находилась на краю деревни. Дуня стояла в не-доумении^ «Чего же ты боишься? — сказал ей отец, — ведь его высокоблагородие не волк и тебя не съест: прокатись-ка до церкви». Дуня села в кибитку подле гусара, слуга вскочил на облучок, ямщик свистнул, и лошади поскакали. Бедный смотритель не понимал, каким образом мог он сам позволить своей Дуне ехать вместе с гусаром, как нашло на него ослепление, и что тогда было с его разумом. Не прошло и получаса, как сердце его начало ныть, ныть, и беспокойство овладело им до такой степени, что он не утерпел и пошёл сам к обедни. Подходя к церкви, увидел он, что народ уже расходился, но Дуни не было ни в ограде, ни на паперти1. Он поспешно вошёл в церковь: священник выходил из алтаря; дьячок гасил свечи, две старушки молились ещё в углу; но Дуни в церкви не было. Бедный отец насилу решился спросить у дьячка, была ли она у обедни. Дьячок отвечал, что не бывала. Смотритель пошёл домой ни жив, ни мёртв. Одна оставалась ему надежда: Дуня по ветрености молодых лет вздумала, может быть, прокатиться до следующей станции, где жила её крёстная мать. В мучительном волнении ожидал он возвращения тройки, на которой он отпустил её. Ямщик не возвращался. Наконец к вечеру приехал он один и хмелён, с убийственным известием: «Дуня с той станции отправилась далее с гусаром». Старик не снёс своего несчастия; он тут же слёг в ту самую постель, где накануне лежал молодой обманщик. Теперь смотритель, соображая все обстоятельства, догадывался, что болезнь была притворная. Бедняк занемог сильной горячкою; его свезли в С *** и на его место определили на время другого. Тот же лекарь, который приезжал к гусару, лечил и его. Он уверил смотрителя, что молодой человек был совсем здоров и что тогда ещё догадывался он о его злобном намерении, но молчал, опасаясь его нагайки. Правду ли говорил немец, или только желал похвастаться дальновидно- 1 Паперть — крыльцо перед входом в храм. 210 стию, но он нимало тем не утешил бедного больного. Едва оправясь от болезни, смотритель выпросил у С*** почтмейстера1 отпуск на два месяца и, не сказав никому ни слова о своём намерении, пешком отправился за своею дочерью. Из подорожной знал он, что ротмистр Минский ехал из Смоленска в Петербург. Ямщик, который вёз его, сказывал, что всю дорогу Дуня плакала, хотя, казалось, ехала по своей охоте. «Авось, — думал смотритель, — приведу я домой заблудшую овечку мою». С этой мыслию прибыл он в Петербург, остановился в Измайловском полку2, в доме отставного унтер-офицера, своего старого сослуживца, и начал свои поиски. Вскоре узнал он, что ротмистр Минский в Петербурге и живёт в Демуто-вом трактире3. Смотритель решился к нему явиться. Рано утром пришёл он в его переднюю и просил доложить его высокоблагородию, что старый солдат просит с ним увидеться. Военный лакей, чистя сапог на колодке, объявил, что барин почивает и что прежде одиннадцати часов не принимает никого. Смотритель ушёл и возвратился в назначенное время. Минский вышел сам к нему в халате, в красной скуфье4. «Что, брат, тебе надобно?» — спросил он его. Сердце старика закипело, слёзы навернулись на глазах, и он дрожащим голосом произнёс только: «Ваше высокоблагородие!.. сделайте такую божескую милость!..» Минский взглянул на него быстро, вспыхнул, взял его за руку, повёл в кабинет и запер за собою дверь. «Ваше высокоблагородие! — продолжал старик, — что с возу упало, то пропало; отдайте мне по крайней мере бедную мою Дуню. Ведь вы натешились ею; не погубите ж её понапрасну». — «Что сделано, того не воротишь, — сказал молодой человек в крайнем замешательстве, — виноват перед тобою и рад просить у тебя прощения; но не думай, чтоб я Дуню мог покинуть: она будет счастлива, даю тебе честное слово. Зачем тебе её? Она меня любит; она отвыкла от прежнего своего состояния. Ни ты, ни она — вы не забудете того, что случилось». Потом, сунув ему что-то за рукав, он отворил дверь, и смотритель, сам не помня как, очутился на улице. Долго стоял он неподвижно, наконец увидел за обшлагом своего рукава сверток бумаг; он вынул их и развернул несколько пяти- и 1 Почтмейстер — начальник почтовой конторы. 2 Измайловский полк — здесь: район Санкт-Петербурга, где располагались казармы гвардейского Измайловского полка. Сегодня об этом напоминает название проспекта — Измайловский. 3 Демутов трактир — гостиница в Санкт-Петербурге, недалеко от Невского проспекта. 4 Скуфья — здесь: круглая шапочка, тюбетейка. 211 десятирублевых смятых ассигнаций. Слёзы опять навернулись на глазах его, слёзы негодования! Он сжал бумажки в комок, бросил их наземь, притоптал каблуком и пошёл^ Отошед несколько шагов, он остановился, подумал^ и воротился^ но ассигнаций уже не было. Хорошо одетый молодой человек, увидя его, подбежал к извозчику, сел поспешно и закричал: «Пошёл!..» Смотритель за ним не погнался. Он решился отправиться домой на свою станцию, но прежде хотел хоть раз ещё увидеть бедную свою Дуню. Для сего, дни через два, воротился он к Минскому; но военный лакей сказал ему сурово, что барин никого не принимает, грудью вытеснил его из передней и хлопнул двери ему под нос. Смотритель постоял, постоял — да и пошёл. В этот самый день, вечером, шёл он по Литейной1, отслужив молебен у Всех Скорбящих. Вдруг промчались перед ним щегольские дрожки, и смотритель узнал Минского. Дрожки остановились перед трёхэтажным домом, у самого подъезда, и гусар вбежал на крыльцо. Счастливая мысль мелькнула в голове смотрителя. Он воротился и, поравнявшись с кучером: «Чья, брат, лошадь? — спросил он, — не Минского ли?» — «Точно так, — отвечал кучер, — а что тебе?» — «Да вот что: барин твой приказал мне отнести к его Дуне записочку, а я и позабудь, где Дуня-то его живёт».— «Да вот здесь, во втором этаже. Опоздал ты, брат, с твоей запиской; теперь уж он сам у неё». — «Нужды нет, — возразил смотритель с неизъяснимым движением сердца, — спасибо, что надоумил, а я своё дело сделаю». И с этим словом пошёл он по лестнице. Двери были заперты; он позвонил, прошло несколько секунд в тягостном для него ожидании. Ключ загремел, ему отворили. «Здесь стоит Авдотья Самсоновна?» — спросил он. «Здесь, — отвечала молодая служанка, — зачем тебе её надобно?» Смотритель, не отвечая, вошёл в залу. «Нельзя, нельзя! — закричала вслед ему служанка, — у Авдотьи Самсоновны гости». Но смотритель, не слушая, шёл далее. Две первые комнаты были темны, в третьей был огонь. Он подошёл к растворённой двери и остановился. В комнате, прекрасно убранной, Минский сидел в задумчивости. Дуня, одетая со всею роскошью моды, сидела на ручке его кресел, как наездница на своём английском седле. Она с нежностью смотрела на Минского, наматывая чёрные его кудри на свои сверкающие пальцы. Бедный смотритель! Никогда дочь его не казалась ему столь прекрасною; он поневоле ею любовался. «Кто там?» — спросила она, не подымая головы. Он всё молчал. Не получая ответа, Дуня подняла голову^ и с криком упала на ковёр. Испуганный Минский кинулся её поды- 1 Литейная — сегодня Литейный проспект в Петербурге. 212 М. В.Добужинский. Станционный смотритель мать, и вдруг увидя в дверях старого смотрителя, оставил Дуню и подошёл к нему, дрожа от гнева. «Чего тебе надобно? — сказал он ему, стиснув зубы, — что ты за мною всюду крадёшься, как разбойник? или хочешь меня зарезать? Пошёл вон!» — и, сильной рукою схватив старика за ворот, вытолкнул его на лестницу. Старик пришёл к себе на квартиру. Приятель его советовал ему жаловаться; но смотритель подумал, махнул рукой и решился отступиться. Через два дни отправился он из Петербурга обратно на свою станцию и опять принялся за свою должность. «Вот уже третий год, — заключил он, — как живу я без Дуни и как об ней нет ни слуху, ни духу. Жива ли, нет ли, Бог её ведает. Всяко случается. Не её первую, не её последнюю сманил проезжий повеса, а там подержал да и бросил. Много их в Петербурге, молоденьких дур, сегодня в атласе да бархате, а завтра, поглядишь, метут улицу вместе с голью кабацкою. Как подумаешь порою, что и Дуня, может быть, тут же пропадает, так поневоле согрешишь да пожелаешь ей могилы^» Таков был рассказ приятеля моего, старого смотрителя, рассказ, неоднократно прерываемый слезами, которые живописно отирал он своею полою, как усердный Терентьич в прекрасной балладе Дмитриева1. Слёзы сии отчасти возбуждаемы были пуншем, коего 1 Терентьич в прекрасной балладе Дмитриева — герой комической баллады И.И.Дмитриева (1760—1837) «Карикатура». Имеется в виду строфа: «Охти, охти, боярин! — Ответствовал старик, — Охти!» — и, скорчась, слёзы Утёр своей полой. 213 вытянул он пять стаканов в продолжение своего повествования; но как бы то ни было, они сильно тронули моё сердце. С ним расставшись, долго не мог я забыть старого смотрителя, долго думал я о бедной Дуне^ Недавно ещё, проезжая через местечко 'к'к'к вспомнил я о моём приятеле; я узнал, что станция, над которой он начальствовал, уже уничтожена. На вопрос мой: «Жив ли старый смотритель?» — никто не мог дать мне удовлетворительного ответа. Я решился посетить знакомую сторону, взял вольных лошадей и пустился в село Н. Это случилось осенью. Серенькие тучи покрывали небо; холодный ветер дул с пожатых полей, унося красные и жёлтые листья со встречных деревьев. Я приехал в село при закате солнца и остановился у почтового домика. В сени (где некогда поцеловала меня бедная Дуня) вышла толстая баба и на вопросы мои отвечала, что старый смотритель с год как помер, что в доме его поселился пивовар, а что она жена пивоварова. Мне стало жаль моей напрасной поездки и семи рублей, издержанных даром. «Отчего ж он умер?» — спросил я пивоварову жену. «Спился, батюшка», — отвечала она. «А где его похоронили?» — «За околицей, подле покойной хозяйки его». — «Нельзя ли довести меня до его могилы?» — «Почему же нельзя. Эй, Ванька! полно тебе с кошкою возиться. Проводи-ка барина на кладбище да укажи ему смотрителеву могилу». При сих словах оборванный мальчик, рыжий и кривой, выбежал ко мне и тотчас повёл меня за околицу. — Знал ты покойника? — спросил я его дорогой. — Как не знать! Он выучил меня дудочки вырезывать. Бывало (Царство ему Небесное!), идёт из кабака, а мы-то за ним: «Дедушка, дедушка! орешков!» — а он нас орешками и наделяет. Всё, бывало, с нами возится. — А проезжие вспоминают ли его? — Да ноне мало проезжих; разве заседатель1 завернёт, да тому не до мёртвых. Вот летом проезжала барыня, так та спрашивала о старом смотрителе и ходила к нему на могилу. — Какая барыня? — спросил я с любопытством. — Прекрасная барыня, — отвечал мальчишка; — ехала она в карете в шесть лошадей, с тремя маленькими барчатами и с кор- 1 Заседатель — в Российской империи в 1775—1864 годах лицо, избранное для участия в работе некоторых местных государственных и судебных учреждений. Заседатели представляли различные сословия — дворян, купечество, горожан. 214 Д.А.Шмаринов. Дуня на могиле отца милицей, и с чёрной моською; и как ей сказали, что старый смотритель умер, так она заплакала и сказала детям: «Сидите смирно, а я схожу на кладбище». А я было вызвался довести её. А барыня сказала: «Я сама дорогу знаю». И дала мне пятак серебром — такая добрая барыня!.. Мы пришли на кладбище, голое место, ничем не ограждённое, усеянное деревянными крестами, не осенёнными ни единым деревцом. Отроду не видал я такого печального кладбища. — Вот могила старого смотрителя, — сказал мне мальчик, вспрыгнув на груду песку, в которую врыт был чёрный крест с медным образом. — И барыня приходила сюда? — спросил я. — Приходила, — отвечал Ванька, — я смотрел на неё издали. Она легла здесь и лежала долго. А там барыня пошла в село и призвала попа, дала ему денег и поехала, а мне дала пятак серебром — славная барыня! И я дал мальчишке пятачок и не жалел уже ни о поездке, ни о семи рублях, мною истраченных. 1. Кому вы сочувствовали, читая повесть? Кто из героев вызвал вашу неприязнь? 2. Кто, по-вашему, повинен в смерти Самсона Вырина? Обоснуйте своё мнение. *3. Перечитайте начало повести. Как вы думаете, почему история о Самсоне Вырине и его дочери начинается с рассказа о станционных смо- 215 трителях? Как повествователь относится к станционным смотрителям? Почему? Как связан авторский эпиграф с отношением повествователя к смотрителям? Совпадает ли мнение повествователя с общепринятым? Обоснуйте свой ответ. 4. Какой вы увидели Дуню в начале повести? Каким должно было бы быть будущее Дуни? Что помогло вам это понять? 5. Почему повествователь так хорошо запомнил смотрителя и всю обстановку в его доме? Почему он не хотел расстаться со смотрителем и его дочкой? 6. Как изменились обитель смотрителя и её хозяин к тому времени, когда повествователь оказался на станции во второй раз? 7. Чем так тронула повествователя история, рассказанная смотрителем о его дочери? 8. В чём горе Самсона Вырина? Кого или что он считает виновником этого горя? Согласны ли вы с ним? 9. Рассмотрите иллюстрацию к повести, выполненную М. В.Добужинским. Какие свойства персонажей на ней переданы? Почему Дуня отвернулась? Согласны ли вы с таким пониманием пушкинских героев? Объясните своё мнение. * 10. Почему Дуня уезжает с Минским? От чего бежит она, к чему стремит- ся, на что надеется? 11. Почему смотритель не верит Минскому, не верит в его любовь к Дуне? А верите ли вы в искренность и силу чувств Минского? Почему? * 12. Почему Минский прогоняет смотрителя и суёт ему деньги? Почему он кричит на старика и выталкивает его на лестницу? Как вы объясните такое поведение гусара? 13. Почему Минский не посватался к Дуне, а увёз её тайно? Почему он не женился на ней? Для ответа на этот вопрос прочитайте наш комментарий. Минский служит в гвардии, он гусар. Чтобы жениться, офицеру требовалось разрешение командира, часто женитьба означала отставку. Минский мог зависеть от своих родителей, которым брак с бесприданницей и не дворянкой Дуней вряд ли понравился бы. *14. Кто Минский: расчётливый соблазнитель; шалопай, не задумывающийся о последствиях своих поступков; решительный человек, не боящийся сословных предрассудков, преград на пути к счастью, или влюблённый, который не хочет отказаться от своей любви, хотя и не знает, что будет дальше? Есть ли у Минского совесть? Обоснуйте свою точку зрения. 15. Каким рисует себе будущее сбежавшей Дуни Самсон Вырин? Почему? Прав ли он? 216 *16. 17. 18. 19. *20. *21. *22. 23. *24. *25. 26. *27. *28. *29. 30. Разделяет ли А.С. Пушкин позицию своего героя? Аргументируйте своё мнение. Почему Самсон Вырин решился отыскать Дуню в столице? Как раскрывается характер героя в Петербурге? Почему он выбросил деньги, которые сунул ему Минский? Что говорит о характере Вырина тот факт, что он всё же хотел подобрать деньги? Почему Вырин не стал добиваться возвращения дочери? Чем была дочь для Вырина? Почему он так опустился без неё? Кого оплакивает смотритель, запивая своё горе пуншем? Почему даже через три года после разлуки он желает дочери могилы? Повествователь, расставшись со смотрителем, называет Дуню «бедной». Почему? Как вы считаете, разделяет ли он позицию Вырина? Дуня долго не возвращается домой. Чем это можно объяснить? Как трактует этот факт Вырин? Дуня всё-таки наведывается в родной дом, но, увы, слишком поздно. Зачем она приезжает? Почему не сделала этого раньше? О чём говорит читателю её приезд? Как бы встретил дочь Вырин, если бы был жив? О чём Дуня плачет на могиле отца? Как вы думаете, раскаивается ли она в том, что покинула отчий дом? Сбылись ли предчувствия Самсона Вырина о судьбе его дочери? Рассмотрите рисунок Д.А.Шмаринова «Дуня на могиле отца». Каким настроением он проникнут? Совпадает ли настроение, созданное художником на иллюстрации, с настроением этого эпизода в повести? С какими чувствами вы читали финал повести? Почему повествователь не жалеет о своей поездке и истраченных деньгах? Зачем Пушкин упоминает о том, что у Вырина есть медаль за участие в войне 1812 года? Есть ли что-то героическое в характере Самсона Вырина? Как автор относится к своему герою? Что помогло вам это понять? Кто, по мысли А.С.Пушкина, повинен в несчастьях Самсона Вырина? Почему автор ни разу не передаёт повествование Дуне? Как бы она могла рассказать эту историю? Аллюзии и реминисценции Писатели иногда прибегают к цитированию или упоминанию в своём тексте других произведений. Цитаты могут быть точными, тогда они заключаются в кавычки и сопровождаются указанием авторского имени. В иных случаях даётся скрытое, неочевидное указание на другой текст, 217 намёк, который мы должны разгадать. Такие приёмы называются аллюзией и реминисценцией. Аллюзия (от лат. allusio — намёк) — указание на историческое или мифологическое событие, на литературный или бытовой факт, который считается общеизвестным в определённую эпоху. Например, в басне И.А. Крылова «Волк на псарне» содержится аллюзия на события 1812 года. Слова, сказанные волку ловчим: «Ты сер, а я, приятель, сед», — намекают на Кутузова, который отклонил мирные переговоры с «волком» — Наполеоном. Аллюзия дополнительно характеризует героя, перенося на него свойства мифологических или исторических персонажей. Так, в рассказе «Старуха Изергиль» фигура Данко, держащего над головой факелсердце, — аллюзия на Прометея. Это окрашивает образ Данко светом титанического героизма, и мы воспринимаем его подвиг как подвиг титана. Многие крылатые слова и выражения основаны на аллюзиях (дары данайцев, Пиррова победа, пир Валтасара). Употреблённые в речи, они намекают на сущность того или иного явления. Например, если автор говорит «Демьянова уха», он отсылает читателя к одноимённой басне Крылова и имеет в виду навязчивое хлебосольство. Аллюзией может быть пересказ или упоминание библейских сюжетов. С течением времени аллюзии устаревают, становятся малопонятными, для их расшифровки нужно заглядывать в словарь или другой справочник. Изучаемые в школе литературные произведения создают копилку аллюзий, позволяющую нам понять образ мыслей и культуру наших предков. Реминисценция (от лат. reminiscentia — воспоминание) — неявная цитата, воспроизведение в тектсе другого литературного произведения, напоминание о нём. Реминисценции можно назвать «образами литературы в литературе». Например, название произведения Л. Н.Толстого «Кавказский пленник» — это реминисценция из пушкинской поэмы «Кавказский пленник». Реминисценция близка к аллюзии, однако в отличие от неё, это чисто литературный, часто невольный намёк. Реминисценция проясняет идею произведения: сквозь неё «просвечивает» предшествующий текст, который помогает понять смысл данного. 218 В пушкинском сюжете о Дуне (о блудной дочери) есть аллюзия на историю блудного сына, рассказанную в Евангелии от Луки (15 : 11 —32). Об этой притче напоминают картинки, украшающие «смиренную обитель» Вырина. Четырём картинкам соответствуют четыре «сцены» в истории Дуни. Первая картина: «старик^ отпускает беспокойного юношу» — Дуня убегает из отчего дома. На второй картине блудный сын «сидит за столом, окружённый ложными друзьями и бесстыдными женщинами», — Дуня, «одетая со всею роскошью моды», сидит на ручке кресел и «с нежностью смотрит на Минского». Третья сцена: юноша «пасёт свиней и разделяет с ними трапезу; в его лице изображены глубокая печаль и раскаяние» — Вырин с горечью размышляет о судьбе «молоденьких дур», которые «сегодня в атласе да бархате, а завтра, поглядишь, метут улицу вместе с голью кабацкою». Последняя, четвёртая, картина изображает блудного сына на коленях перед отцом — Дуня посещает могилу отца и «долго лежит на ней». Воспринимая историю Дуни и её отца на фоне библейской притчи, мы задумываемся о взаимоотношениях родителей и детей и о том, как важно вовремя проявить любовь и попросить прощения. Прочитайте в Евангелии от Луки притчу о блудном сыне и ответьте на вопросы. 1. Как вы думаете, почему именно к этой притче отсылает Пушкин своих читателей? 2. Чем похожа и чем не похожа история Дуни на историю блудного сына? 3. Почему А. С. Пушкин дарит Дуне счастье, а не заставляет её повторить судьбу блудного сына? Посмотрите художественный фильм «Станционный смотритель», поставленный режиссёром Сергеем Соловьёвым в 1972 году, и сравните фильм и повесть по композиции и образам героев. Какие художественные средства использует режиссёр, чтобы зритель мог проникнуть в мысли и чувства героев? Письменно в тетради для сочинений ответьте на вопрос «Можно ли фильм С.Соловьёва назвать пушкинским по духу?»1. 1 При выполнении задания пользуйтесь приложением 2 в Тетради по литературе. 219 Тема, проблема и художественная идея повести А. С. Пушкина «Станционный смотритель» Вы уже знаете, что в эпическом произведении тема — это круг событий и явлений, образующих основу произведения; то, о чём повествует автор, что он описывает. Так, темой повести Пушкина является судьба бедного смотрителя Вырина. Как правило, темой в классической литературе служат характеры, их взаимоотношения между собой и взаимодействие с обстоятельствами. В выбранной теме писателя особенно тревожит что-то одно, и он старается именно к этой стороне жизни привлечь внимание читателя. Говорят, что автор своим произведением поднимает проблему. (Проблема — важный вопрос, поставленный в литературном произведении. Проблема, поднятая в произведении, может касаться общества — тогда это социальная проблема, может относиться к отдельной личности, её внутреннему миру — это нравственная или психологическая проблема, а может затрагивать место человека в мире, смысл его жизни — это проблема философская. Иногда писатель ставит сразу несколько проблем, целый круг вопросов — и тогда говорят о проблематике произведения. Размышляя над главной проблемой произведения, автор выдвигает свой вариант её решения — художественную идею. Можно сказать, что проблема — это вопрос, а идея — ответ на этот вопрос. Формулируя авторскую идею, мы говорим о том, что и почему писатель утверждает в своём произведении. I Идея — главная мысль, лежащая в основе произведения. Изображая людей и жизненные явления, писатель выражает своё отношение к ним и стремится вызвать такое же отношение у читателя. Итак: Тема — о чём (написано)? Проблема — почему (написано)? Идея — зачем (написано)? Тема предлагаемых вам произведений А.С.Пушкина, Н.В.Гоголя и А.П. Чехова одна — страдания и унижения «маленького человека». Но идея в каждом произведении своя, особенная. Какая — вы определите, читая и сравнивая художественные тексты. НИКОЛАИ ВАСИЛЬЕВИЧ ГОГОЛЬ (1809 — 1852) «Петербургские повести» Есть в русской культуре один феномен. Каждый, кто приобщён к ней, только услышав или прочитав название «Петербургские повести», сразу же назовёт их автора и даже перечислит некоторые из них, хотя, возможно, имеет об их содержании весьма отдалённое представление. Мало того, вы удивитесь, узнав о том, что Н.В. Гоголь «Петербургских повестей» никогда не писал! Впрочем, точнее было бы сказать так: Гоголь никогда не называл повести, объединённые им в художественный цикл, петербургскими. Он напечатал их в третьем томе своих «Сочинений» в 1842 году. Уже гораздо позднее в обиход вошло кем-то данное определение — «Петербургские повести». Вошло и осталось в русской литературе и культуре навсегда. Вероятно, это случилось потому, что название было очень точным: пять повестей — «Невский проспект», «Нос», «Портрет», «Шинель», «Записки сумасшедшего» — объединены общим местом действия — оно разворачивается в столице Российской империи. На этот раз в центре внимания Гоголя оказались не яркие, цельные героические характеры, как Тарас и Остап Бульба, а мелкие петербургские чиновники, люди незначительные, ничем не примечательные и уж, конечно, лишённые какого бы то ни было героизма, — «маленькими людьми» стали называть их в русской культуре. Они сродни Самсону Вы-рину из «Станционного смотрителя» А.С. Пушкина. Повесть, которую вы будете читать, Гоголь создавал в течение 1839 — 1841 годов. И название у неё первоначально было другое — «Повесть о 221 чиновнике, крадущем шинели». Идея этого произведения родилась у писателя после того, как он услышал анекдот о чиновнике, который ценой неимоверного труда купил ружьё, но в первый же день охоты его потерял. Эту утрату пережить бедняга не смог. От горя бедняга схватил горячку. Только усилиями товарищей, купивших ему новое ружьё, он был возвращён к жизни, но о своей потере уже не мог вспоминать без содрогания. ЗАДАНИЕ. Прежде чем приступить к чтению, поразмышляйте, чем отличаются друг от друга первый и окончательный варианты названия. Почему Гоголь назвал своё произведение «Шинель», а не «Повесть о чиновнике, крадущем шинели»? Как связаны между собой истории героя повести и героя услышанного писателем анекдота? Что общего у героя «Шинели» с Самсоном Выриным и чем они отличаются друг от друга? Шинель В департаменте^ но лучше не называть, в каком департаменте. Ничего нет сердитее всякого рода департаментов, полков, канцелярий и, словом, всякого рода должностных сословий. Теперь уже всякий частный человек считает в лице своём оскорблённым всё общество. Говорят, весьма недавно поступила просьба от одного капитан-исправника1, не помню какого-то города, в которой он излагает ясно, что гибнут государственные постановления и что священное имя его произносится решительно всуе2. А в доказательство приложил к просьбе преогромнейший том какого-то романтического сочинения, где чрез каждые десять страниц является капитан-исправник, местами даже совершенно в пьяном виде. Итак, во избежание всяких неприятностей, лучше департамент, о котором идёт дело, мы назовём одним департаментом. Итак, в одном департаменте служил один чиновник; чиновник нельзя сказать чтобы очень замечательный, низенького роста, несколько рябоват, несколько рыжеват, несколько даже на вид подслеповат, с небольшой лысиной на лбу, с морщинами по обеим сторонам щёк и цветом лица что называется геморроидальным3^ Что ж делать! 1 Капитан-исправник — начальник полиции уезда. 2 Всуе — без причины, попусту. 3 Геморроидальный цвет лица — нездоровый, желтоватый, землистый. 222 Виноват петербургский климат. Что касается до чина (ибо у нас прежде всего нужно объявить чин), то он был то, что называют вечный титулярный советник1, над которым, как известно, натру-нились и наострились вдоволь разные писатели, имеющие похвальное обыкновенье налегать на тех, которые не могут кусаться. Фамилия чиновника была Башмачкин. Уже по самому имени видно, что она когда-то произошла от башмака; но когда, в какое время и каким образом произошла она от башмака, ничего этого не известно. И отец, и дед, и даже шурин2, и все совершенно Башмач-кины ходили в сапогах, переменяя только раза три в год подмётки. Имя его было Акакий Акакиевич. Может быть, читателю оно покажется несколько странным и выисканным, но можно уверить, что его никак не искали, а что сами собою случились такие обстоятельства, что никак нельзя было дать другого имени, и это произошло именно вот как. Родился Акакий Акакиевич против ночи, если только не изменяет память, на 23 марта. Покойница матушка, чиновница и очень хорошая женщина, расположилась, как следует, окрестить ребёнка. Матушка ещё лежала на кровати против дверей, а по правую руку стоял кум, превосходнейший человек, Иван Иванович Ерошкин, служивший столоначальником3 в сенате, и кума, жена квартального офицера4, женщина редких добродетелей, Арина Семёновна Белобрюшкова. Родильнице предоставили на выбор любое из трёх, какое она хочет выбрать: Мок-кия, Соссия, или назвать ребёнка во имя мученика Хоздазата. «Нет, — подумала покойница, — имена-то всё такие». Чтобы угодить ей, развернули календарь в другом месте; вышли опять три имени: Трифилий, Дула и Варахасий. «Вот это наказание, — проговорила старуха, — какие всё имена; я, право, никогда и не слыхивала таких. Пусть бы ещё Варадат или Варух, а то Трифилий и Варахасий». Ещё переворотили страницу — вышли: Павсикахий и Вахтисий. «Ну, уж я вижу, — сказала старуха, — что, видно, его такая судьба. Уж если так, пусть лучше будет он называться, как и отец его. Отец был Акакий, так пусть и сын будет Акакий». Таким образом и произошёл Акакий Акакиевич. Ребёнка окрести- 1 Титулярный советник — гражданский чин IX класса. 2 Шурин — брат жены. 3 Столоначальник — чиновник, начальник стола (подразделения) в государственном учреждении. 4 Квартальный офицер — полицейский, под надзором которого находился квартал. 223 Б. Кустодиев. Акакий Акакиевич в департаменте ли, причём он заплакал и сделал такую гримасу, как будто бы предчувствовал, что будет титулярный советник. Итак, вот каким образом произошло всё это. Мы привели потому это, чтобы читатель мог сам видеть, что это случилось совершенно по необходимости и другого имени дать было никак невозможно. Когда и в какое время он поступил в департамент и кто определил его, этого никто не мог припомнить. Сколько ни переменялось директоров и всяких начальников, его видели всё на одном и том же месте, в том же положении, в той же самой должности, тем же чиновником для письма, так что потом уверились, что он, видно, так и родился на свет уже совершенно готовым, в вицмундире и с лысиной на голове. В департаменте не оказывалось к нему никакого уважения. Сторожа не только не вставали с мест, когда он проходил, но даже не глядели на него, как будто бы через приёмную пролетела простая муха. Начальники поступали с ним как-то холоднодеспотически. Какой-нибудь помощник столоначальника прямо совал ему под нос бумаги, не сказав даже: «Перепишите», или: «Вот интересное, хорошенькое дельце», или что-нибудь приятное, как употребляется в благовоспитанных службах. И он брал, посмотрев только на бумагу, не глядя, кто ему подложил и имел ли на то право. Он брал и тут же пристраивался писать её. Молодые чиновники подсмеивались и острились над ним, во сколько хватало канцелярского остроумия, рассказывали тут же пред ним раз- 224 ные составленные про него истории; про его хозяйку, семидесятилетнюю старуху, говорили, что она бьёт его, спрашивали, когда будет их свадьба, сыпали на голову ему бумажки, называя это снегом. Но ни одного слова не отвечал на это Акакий Акакиевич, как будто бы никого и не было перед ним; это не имело даже влияния на занятия его: среди всех этих докук1 он не делал ни одной ошибки в письме. Только если уж слишком была невыносима шутка, когда толкали его под руку, мешая заниматься своим делом, он произносил: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» И что-то странное заключалось в словах и в голосе, с каким они были произнесены. В нём слышалось что-то такое преклоняющее на жалость, что один молодой человек, недавно определившийся, который, по примеру других, позволил было себе посмеяться над ним, вдруг остановился, как будто пронзённый, и с тех пор как будто всё переменилось перед ним и показалось в другом виде. Какая-то неестественная сила оттолкнула его от товарищей, с которыми он познакомился, приняв их за приличных, светских людей. И долго потом, среди самых весёлых минут, представлялся ему низенький чиновник с лысинкою на лбу, с своими проникающими словами: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» — и в этих проникающих словах звенели другие слова: «Я брат твой». И закрывал себя рукою бедный молодой человек, и много раз содрогался он потом на веку своём, видя, как много в человеке бесчеловечья, как много скрыто свирепой грубости в утончённой, образованной светскости, и, Боже! даже в том человеке, которого свет признаёт благородным и честным^ Вряд ли где можно было найти человека, который так жил бы в своей должности. Мало сказать: он служил ревностно, — нет, он служил с любовью. Там, в этом переписыванье, ему виделся какой-то свой разнообразный и приятный мир. Наслаждение выражалось на лице его; некоторые буквы у него были фавориты2, до которых если он добирался, то был сам не свой: и подсмеивался, и подмигивал, и помогал губами, так что в лице его, казалось, можно было прочесть всякую букву, которую выводило перо его. Если бы соразмерно его рвению давали ему награды, он, к изумлению своему, может быть, даже попал бы в статские советники; но выслужил он, как выражались остряки, его товарищи, пряжку в петлицу да нажил геморрой в поясницу. Впрочем, нельзя сказать, чтобы не было 1 Докуки — здесь: заботы, беспокойства. 2 Фаворит — любимец. 225 Ю. Норштейн. Акакий Акакиевич к нему никакого внимания. Один директор, будучи добрый человек и желая вознаградить его за долгую службу, приказал дать ему что-нибудь поважнее, чем обыкновенное переписыванье; именно из готового уже дела велено было ему сделать какое-то отношение в другое присутственное место; дело состояло только в том, чтобы переменить заглавный титул да переменить кое-где глаголы из первого лица в третье. Это задало ему такую работу, что он вспотел совершенно, тёр лоб и наконец сказал: «Нет, лучше дайте я перепишу что-нибудь». С тех пор оставили его навсегда переписывать. Вне этого переписыванья, казалось, для него ничего не существовало. Он не думал вовсе о своём платье: вицмундир у него был не зелёный, а какого-то рыжевато-мучного цвета. Воротничок на нём был узенький, низенький, так что шея его, несмотря на то что не была длинна, выходя из воротника, казалась необыкновенно длинною, как у тех гипсовых котёнков, болтающих головами, которых 226 носят на головах целыми десятками русские иностранцы. И всегда что-нибудь да прилипало к его вицмундиру: или сенца кусочек, или какая-нибудь ниточка; к тому же он имел особенное искусство, ходя по улице, поспевать под окно именно в то самое время, когда из него выбрасывали всякую дрянь, и оттого вечно уносил на своей шляпе арбузные и дынные корки и тому подобный вздор. Ни один раз в жизни не обратил он внимания на то, что делается и происходит всякий день на улице, на что, как известно, всегда посмотрит его же брат, молодой чиновник, простирающий до того проницательность своего бойкого взгляда, что заметит даже, у кого на другой стороне тротуара отпоролась внизу панталон стремеш-ка1, — что вызывает всегда лукавую усмешку на лице его. Но Акакий Акакиевич если и глядел на что, то видел на всём свои чистые, ровным почерком выписанные строки, и только разве если, неизвестно откуда взявшись, лошадиная морда помещалась ему на плечо и напускала ноздрями целый ветер в щёку, тогда только замечал он, что он не на середине строки, а скорее на средине улицы. Приходя домой, он садился тот же час за стол, хлебал наскоро свои щи и ел кусок говядины с луком, вовсе не замечая их вкуса, ел всё это с мухами и со всем тем, что ни посылал Бог на ту пору. Заметивши, что желудок начинал пучиться, вставал из-за стола, вынимал баночку с чернилами и переписывал бумаги, принесённые на дом. Если же таких не случалось, он снимал нарочно, для собственного удовольствия, копию для себя, особенно если бумага была замечательна не по красоте слога, но по адресу к какому-нибудь новому или важному лицу. Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо и весь чиновный народ наелся и отобедал, кто как мог, сообразно с получаемым жалованьем и собственной прихотью, — когда всё уже отдохнуло после департаментского скрыпенья перьями, беготни, своих и чужих необходимых занятий и всего того, что задаёт себе добровольно, больше даже, чем нужно, неугомонный человек, — когда чиновники спешат предать наслаждению оставшееся время: кто побойчее, несётся в театр; кто на улицу, определяя его на рассматриванье кое-каких шляпёнок; кто на вечер — истратить его в комплиментах какой-нибудь смазливой девушке, звезде небольшого чиновного круга; кто, и это случается чаще всего, идёт просто к своему брату в четвёртый или третий этаж, в две небольшие комнаты с передней или кухней и кое-какими модными пре- Стремешка — тесёмка, обхватывающая ступню под обувью, штрипка. 227 тензиями, лампой или инои вещицеи, стоившей многих пожертвований, отказов от обедов, гуляний, — словом, даже в то время, когда все чиновники рассеиваются по маленьким квартиркам своих приятелей поиграть в штурмовой вист, прихлёбывая чай из стаканов с копеечными сухарями, затягиваясь дымом из длинных чубуков, рассказывая во время сдачи какую-нибудь сплетню, занёсшуюся из высшего общества, от которого никогда и ни в каком состоянии не может отказаться русский человек, или даже, когда не о чем говорить, пересказывая вечный анекдот о коменданте, которому пришли сказать, что подрублен хвост у лошади Фальконето-ва монумента, — словом, даже тогда, когда всё стремится развлечься, — Акакий Акакиевич не предавался никакому развлечению. Никто не мог сказать, чтобы когда-нибудь видел его на каком-нибудь вечере. Написавшись всласть, он ложился спать, улыбаясь заранее при мысли о завтрашнем дне: что-то Бог пошлёт переписывать завтра? Так протекала мирная жизнь человека, который с четырьмястами жалованья умел быть довольным своим жребием, и дотекла бы, может быть, до глубокой старости, если бы не было разных бедствий, рассыпанных на жизненной дороге не только титулярным, но даже тайным, действительным, надворным и всяким советникам, даже и тем, которые не дают никому советов, ни от кого не берут их сами. Есть в Петербурге сильный враг всех, получающих четыреста рублей в год жалованья или около того. Враг этот не кто другой, как наш северный мороз, хотя, впрочем, и говорят, что он очень здоров. В девятом часу утра, именно в тот час, когда улицы покрываются идущими в департамент, начинает он давать такие сильные и колючие щелчки без разбору по всем носам, что бедные чиновники решительно не знают, куда девать их. В это время, когда даже у занимающих высшие должности болит от морозу лоб и слёзы выступают в глазах, бедные титулярные советники иногда бывают беззащитны. Всё спасение состоит в том, чтобы в тощенькой ши-нелишке перебежать как можно скорее пять-шесть улиц и потом натопаться хорошенько ногами в швейцарской, пока не оттают таким образом все замёрзнувшие на дороге способности и дарованья к должностным отправлениям. Акакий Акакиевич с некоторого времени начал чувствовать, что его как-то особенно сильно стало пропекать в спину и плечо, несмотря на то что он старался перебежать как можно скорее законное пространство. Он подумал наконец, не заключается ли каких грехов в его шинели. Рассмотрев её хорошенько у себя дома, он открыл, что в двух-трёх местах, имен- 228 но на спине и на плечах, она сделалась точная серпянка1; сукно до того истёрлось, что сквозило, и подкладка расползлась. Надобно знать, что шинель Акакия Акакиевича служила тоже предметом насмешек чиновникам; от неё отнимали даже благородное имя шинели и называли её капотом. В самом деле, она имела какое-то странное устройство: воротник её уменьшался с каждым годом более и более, ибо служил на подтачиванье других частей её. Подта-чиванье не показывало искусства портного и выходило, точно, мешковато и некрасиво. Увидевши, в чём дело, Акакий Акакиевич решил, что шинель нужно будет снести к Петровичу, портному, жившему где-то в четвёртом этаже по чёрной лестнице, который, несмотря на свой кривой глаз и рябизну по всему лицу, занимался довольно удачно починкой чиновничьих и всяких других панталон и фраков, — разумеется, когда бывал в трезвом состоянии и не питал в голове какого-нибудь другого предприятия. Об этом портном, конечно, не следовало бы много говорить, но так как уже заведено, чтобы в повести характер всякого лица был совершенно означен, то, нечего делать, подавайте нам и Петровича сюда. Сначала он назывался просто Григорий и был крепостным человеком у какого-то барина; Петровичем он начал называться с тех пор, как получил отпускную и стал попивать довольно сильно по всяким праздникам, сначала по большим, а потом, без разбору, по всем церковным, где только стоял в календаре крестик. С этой стороны он был верен дедовским обычаям и, споря с женой, называл её мирскою женщиной и немкой. Так как мы уже заикнулись про жену, то нужно будет и о ней сказать слова два; но, к сожалению, о ней не много было известно, разве только то, что у Петровича есть жена, носит даже чепчик, а не платок; но красотою, как кажется, она не могла похвастаться; по крайней мере, при встрече с нею одни только гвардейские солдаты заглядывали ей под чепчик, моргнувши усом и испустивши какой-то особый голос. Взбираясь по лестнице, ведшей к Петровичу, которая, надобно отдать справедливость, была вся умащена водой, помоями и проникнута насквозь тем спиртуозным запахом, который ест глаза и, как известно, присутствует неотлучно на всех чёрных лестницах петербургских домов, — взбираясь по лестнице, Акакий Акакиевич уже подумывал о том, сколько запросит Петрович, и мысленно положил не давать больше двух рублей. Дверь была отворена, потому что хозяйка, готовя какую-то рыбу, напустила столько дыму в кух- 1 Серпянка — грубая марля. 229 не, что нельзя было видеть даже и самых тараканов. Акакий Акакиевич прошёл через кухню, не замеченный даже самою хозяйкою, и вступил наконец в комнату, где увидел Петровича, сидевшего на широком деревянном некрашеном столе и подвернувшего под себя ноги свои, как турецкий паша. Ноги, по обычаю портных, сидящих за работою, были нагишом. И прежде всего бросился в глаза большой палец, очень известный Акакию Акакиевичу, с каким-то изуродованным ногтём, толстым и крепким, как у черепахи череп. На шее у Петровича висел моток шёлку и ниток, а на коленях была какая-то ветошь. Он уже минуты с три продевал нитку в иглиное ухо, не попадал и потому очень сердился на темноту и даже на самую нитку, ворча вполголоса: «Не лезет, варварка; уела ты меня, шельма этакая!» Акакию Акакиевичу было неприятно, что он пришёл именно в ту минуту, когда Петрович сердился: он любил что-либо заказывать Петровичу тогда, когда последний был уже несколько под куражом, или, как выражалась жена его, «осадился сивухой, одноглазый чёрт». В таком состоянии Петрович обыкновенно очень охотно уступал и соглашался, всякий раз даже кланялся и благодарил. Потом, правда, приходила жена, плачась, что муж-де был пьян и потому дёшево взялся; но гривенник, бывало, один прибавишь, и дело в шляпе. Теперь же Петрович был, казалось, в трезвом состоянии, а потому крут, несговорчив и охотник заламли-вать чёрт знает какие цены. Акакий Акакиевич смекнул это и хотел было уже, как говорится, на попятный двор, но уж дело было начато. Петрович прищурил на него очень пристально свой единственный глаз, и Акакий Акакиевич невольно выговорил: — Здравствуй, Петрович! — Здравствовать желаю, судырь, — сказал Петрович и покосил свой глаз на руки Акакия Акакиевича, желая высмотреть, какого рода добычу тот нёс. — А я вот к тебе, Петрович, того^ Нужно знать, что Акакий Акакиевич изъяснялся большею частью предлогами, наречиями и, наконец, такими частицами, которые решительно не имеют никакого значения. Если же дело было очень затруднительно, то он даже имел обыкновение совсем не оканчивать фразы, так что весьма часто, начавши речь словами: «Это, право, совершенно того^» — а потом уже и ничего не было, и сам он позабывал, думая, что всё уже выговорил. — Что ж такое? — сказал Петрович и обсмотрел в то же время своим единственным глазом весь вицмундир его, начиная с воротника до рукавов, спинки, фалд и петлей, — что всё было ему очень 230 знакомо, потому что было собственной его работы. Таков уж обычай у портных: это первое, что он сделает при встрече. — А я вот того, Петрович^ шинель-то, сукно^ вот видишь, везде в других местах, совсем крепкое, оно немножко запылилось, и кажется, как будто старое, а оно новое, да вот только в одном месте немного того^ на спине, да ещё вот на плече одном немного по-протёрлось, да вот на этом плече немножко — видишь, вот и всё. И работы немного^ Петрович взял капот, разложил его сначала на стол, рассматривал долго, покачал головою и полез рукою на окно за круглой табакеркой с портретом какого-то генерала, какого именно, неизвестно, потому что место, где находилось лицо, было проткнуто пальцем и потом заклеено четвероугольным лоскуточком бумажки. Понюхав табаку, Петрович растопырил капот на руках и рассмотрел его против света и опять покачал головою. Потом обратил его подкладкой вверх и вновь покачал, вновь снял крышку с генералом, заклеенным бумажкой, и, натащивши в нос табаку, закрыл, спрятал табакерку и наконец сказал: — Нет, нельзя поправить: худой гардероб! У Акакия Акакиевича при этих словах ёкнуло сердце. — Отчего же нельзя, Петрович? — сказал он почти умоляющим голосом ребёнка, — ведь только всего что на плечах поистёрлось, ведь у тебя есть же какие-нибудь кусочки^ — Да кусочки-то можно найти, кусочки найдутся, — сказал Петрович, — да нашить-то нельзя: дело совсем гнилое, тронешь иглой — а вот уж оно и ползёт. — Пусть ползёт, а ты тотчас заплаточку. — Да заплаточки не на чем положить, укрепиться ей не за что, поддержка больно велика. Только слава что сукно, а подуй ветер, так разлетится. — Ну, да уж прикрепи. Как же этак, право, того!.. — Нет, — сказал Петрович решительно, — ничего нельзя сделать. Дело совсем плохое. Уж вы лучше, как придёт зимнее холодное время, наделайте из неё себе онучек1, потому что чулок не греет. Это немцы выдумали, чтобы побольше себе денег забирать (Петрович любил при случае кольнуть немцев); а шинель уж, видно, вам придётся новую делать. При слове «новую» у Акакия Акакиевича затуманило в глазах, и всё, что ни было в комнате, так и пошло пред ним путаться. Он ви- Онучки — обмотки для ноги, портянки. 231 дел ясно одного только генерала с заклеенным бумажкой лицом, находившегося на крышке Петровичевой табакерки. — Как же новую? — сказал он, всё ещё как будто находясь во сне, — ведь у меня и денег на это нет. — Да, новую, — сказал с варварским спокойствием Петрович. — Ну, а если бы пришлось новую, как бы она того^ — То есть что будет стоить? — Да. — Да три полсотни с лишком надо будет приложить, — сказал Петрович и сжал при этом значительно губы. Он очень любил сильные эффекты, любил вдруг как-нибудь озадачить совершенно и потом поглядеть искоса, какую озадаченный сделает рожу после таких слов. — Полтораста рублей за шинель! — вскрикнул бедный Акакий Акакиевич, вскрикнул, может быть, в первый раз от роду, ибо отличался всегда тихостью голоса. — Да-с, — сказал Петрович, — да ещё какова шинель. Если положить на воротник куницу да пустить капюшон на шёлковой подкладке, так и в двести войдёт. — Петрович, пожалуйста, — говорил Акакий Акакиевич умоляющим голосом, не слыша и не стараясь слышать сказанных Петровичем слов и всех его эффектов, — как-нибудь поправь, чтобы хоть сколько-нибудь ещё послужила. — Да нет, это выйдет: и работу убивать и деньги попусту тратить, — сказал Петрович, и Акакий Акакиевич после таких слов вышел совершенно уничтоженный. А Петрович по уходе его долго ещё стоял, значительно сжавши губы и не принимаясь за работу, будучи доволен, что и себя не уронил, да и портного искусства тоже не выдал. Вышед на улицу, Акакий Акакиевич был как во сне. «Этаково-то дело этакое, — говорил он сам себе, — я, право, и не думал, чтобы оно вышло того^ — а потом, после некоторого молчания, прибавил: — Так вот как! наконец вот что вышло, а я, право, совсем и предполагать не мог, чтобы оно было этак». Засим последовало опять долгое молчание, после которого он произнёс: «Так этак-то! вот какое уж, точно, никак неожиданное, того^ этого бы никак^ этакое-то обстоятельство!» Сказавши это, он, вместо того чтобы идти домой, пошёл совершенно в противную сторону, сам того не подозревая. Дорогою задел его всем нечистым своим боком трубочист и вычернил всё плечо ему; целая шапка извести высыпалась на него с верхушки строившегося дома. Он ничего этого не заме- 232 тил, и потом уже, когда натолкнулся на будочника, который, по-ставя около себя свою алебарду1, натряхивал из рожка на мозолистый кулак табаку, тогда только немного очнулся, и то потому, что будочник сказал: «Чего лезешь в самое рыло, разве нет тебе трух-туара?» Это заставало его оглянуться и поворотить домой. Здесь только он начал собирать мысли, увидел в ясном и настоящем виде своё положение, стал разговаривать с собою уже не отрывисто, но рассудительно и откровенно, как с благоразумным приятелем, с которым можно поговорить о деле самом сердечном и близком. «Ну нет, — сказал Акакий Акакиевич, — теперь с Петровичем нельзя толковать: он теперь того^ жена, видно, как-нибудь поколотила его. А вот я лучше приду к нему в воскресный день утром: он после канунешной субботы будет косить глазом и заспавшись, так ему нужно будет опохмелиться, а жена денег не даст, а в это время я ему гривенничек и того, в руку, он и будет сговорчивее и шинель тогда и того^» Так рассудил сам с собою Акакий Акакиевич, ободрил себя и дождался первого воскресенья, и, увидев издали, что жена Петровича куда-то выходила из дому, он прямо к нему. Петрович, точно, после субботы сильно косил глазом, голову держал к полу и был совсем заспавшись; но при всём том, как только узнал, в чём дело, точно как будто его чёрт толкнул. «Нельзя, — сказал, — извольте заказать новую». Акакий Акакиевич тут-то и всунул ему гривенничек. «Благодарствую, судырь, подкреплюсь маленечко за ваше здоровье, — сказал Петрович, — а уж об шинели не извольте беспокоиться: она ни на какую годность не годится. Новую шинель уж я вам сошью на славу, уж на этом постоим». Акакий Акакиевич ещё было насчёт починки, но Петрович не дослышал и сказал: «Уж новую я вам сошью беспримерно, в этом извольте положиться, старанье приложим. Можно будет даже так, как пошла мода: воротник будет застёгиваться на серебряные лапки под аплике2». Тут-то увидел Акакий Акакиевич, что без новой шинели нельзя обойтись, и поник совершенно духом. Как же, в самом деле, на что, на какие деньги её сделать? Конечно, можно бы отчасти положиться на будущее награждение к празднику, но эти деньги давно уж размещены и распределены вперёд. Требовалось завести новые 1 Алебарда — длинное копьё с топориком, вооружение полицейского будочника (постового). 2 Аплике (апплике') — тонкий слой серебра, покрывающий металлические изделия. 233 панталоны, заплатить сапожнику старый долг за приставку новых головок к старым голенищам, да следовало заказать швее три рубахи да штуки две того белья, которое неприлично называть в печатном слоге, — словом, все деньги совершенно должны были разойтися; и если бы даже директор был так милостив, что вместо сорока рублей наградных определил бы сорок пять или пятьдесят, то всё-таки останется какой-нибудь самый вздор, который в шинельном капитале будет капля в море. Хотя, конечно, он знал, что за Петровичем водилась блажь заломить вдруг чёрт знает какую непомерную цену, так что уж, бывало, сама жена не могла удержаться, чтобы не вскрикнуть: «Что ты с ума сходишь, дурак такой! В другой раз ни за что возьмёт работать, а теперь разнесла его нелёгкая запросить такую цену, какой и сам не стоит». Хотя, конечно, он знал, что Петрович и за восемьдесят рублей возьмётся сделать; однако всё же откуда взять эти восемьдесят рублей? Ещё половину можно бы найти: половина бы отыскалась; может быть, даже немножко и больше; но где взять другую половину?.. Но прежде читателю должно узнать, где взялась первая половина. Акакий Акакиевич имел обыкновение со всякого истрачиваемого рубля откладывать по грошу в небольшой ящичек, запертый на ключ, с прорезанною в крышке дырочкой для бросания туда денег. По истечении всякого полугода он ревизовал накопившуюся медную сумму и заменял её мелким серебром. Так продолжал он с давних пор, и, таким образом, в продолжении нескольких лет оказалось накопившейся суммы более чем на сорок рублей. Итак, половина была в руках; но где же взять другую половину? Где взять другие сорок рублей? Акакий Акакиевич думал, думал и решил, что нужно будет уменьшить обыкновенные издержки, хотя по крайней мере в продолжение одного года: изгнать употребление чаю по вечерам, не зажигать по вечерам свечи, а если что понадобится делать, идти в комнату к хозяйке и работать при её свечке; ходя по улицам, ступать как можно легче и осторожнее по камням и плитам, почти на цыпочках, чтобы таким образом не истереть скоровременно подметок; как можно реже отдавать прачке мыть белье, а чтобы не занашивалось, то всякий раз, приходя домой, скидать его и оставаться в одном только демикотоновом1 халате, очень давнем и щадимом даже самим временем. Надобно сказать правду, что сначала ему было несколько трудно привыкать к таким ограничениям, но потом как-то привыклось и пошло на лад; даже он совершенно при- 1 Демикотоновый — сшитый из плотной хлопчатобумажной ткани. 234 учился голодать по вечерам; но зато он питался духовно, нося в мыслях своих вечную идею будущей шинели. С этих пор как будто самое существование его сделалось как-то полнее, как будто бы он женился, как будто какой-то другой человек присутствовал с ним, как будто он был не один, а какая-то приятная подруга жизни согласилась с ним проходить вместе жизненную дорогу, — и подруга эта была не кто другая, как та же шинель на толстой вате, на крепкой подкладке без износу. Он сделался как-то живее, даже твёрже характером, как человек, который уже определил и поставил себе цель. С лица и с поступков его исчезло само собою сомнение, нерешительность — словом, все колеблющиеся и неопределённые черты. Огонь порою показывался в глазах его, в голове даже мелькали самые дерзкие и отважные мысли: не положить ли, точно, куницу на воротник? Размышления об этом чуть не навели на него рассеянности. Один раз, переписывая бумагу, он чуть было даже не сделал ошибки, так что почти вслух вскрикнул «ух!» и перекрестился. В продолжение каждого месяца он хотя один раз наведывался к Петровичу, чтобы поговорить о шинели, где лучше купить сукна, и какого цвета, и в какую цену, и хотя несколько озабоченный, но всегда довольный возвращался домой, помышляя, что наконец придёт же время, когда всё это купится и когда шинель будет сделана. Дело пошло даже скорее, чем он ожидал. Про-тиву всякого чаяния, директор назначил Акакию Акакиевичу не сорок или сорок пять, а целых шестьдесят рублей; уж предчувствовал ли он, что Акакию Акакиевичу нужна шинель, или само собой так случилось, но только у него чрез это очутилось лишних двадцать рублей. Это обстоятельство ускорило ход дела. Ещё каких-нибудь два-три месяца небольшого голодания — и у Акакия Акакиевича набралось точно около восьмидесяти рублей. Сердце его, вообще весьма покойное, начало биться. В первый же день он отправился вместе с Петровичем в лавки. Купили сукна очень хорошего — и не мудрено, потому что об этом думали ещё за полгода прежде и редкий месяц не заходили в лавки применяться к ценам; зато сам Петрович сказал, что лучше сукна и не бывает. На подкладку выбрали коленкору, но такого добротного и плотного, который, по словам Петровича, был ещё лучше шёлку и даже на вид казистей и глянцевитей. Куницы не купили, потому что была, точно, дорога; а вместо её выбрали кошку, лучшую, какая только нашлась в лавке, кошку, которую издали можно было всегда принять за куницу. Петрович провозился за шинелью всего две недели, потому что много было стеганья, а иначе она была бы готова раньше. 235 Кукрыниксы^. Акакий Акакиевич примеряет новую шинель За работу Петрович взял двенадцать рублей — меньше никак нельзя было: всё было решительно шито на шелку, двойным мелким швом, и по всякому шву Петрович потом проходил собственными зубами, вытесняя ими разные фигуры. Это было^ трудно сказать, в который именно день, но, вероятно, в день самый торжественнейший в жизни Акакия Акакиевича, когда Петрович принёс наконец шинель. Он принёс её поутру, перед самым тем временем, как нужно было идти в департамент. Никогда бы в другое время не пришлась так кстати шинель, потому что начинались уже довольно крепкие морозы и, казалось, грозили ещё более усилиться. Петрович явился с шинелью, как следует хорошему портному. В лице его показалось выражение такое значительное, какого Акакий Акакиевич никогда ещё не видал. Казалось, он чувствовал в полной мере, что сделал немалое дело и что вдруг показал в себе бездну, разделяющую портных, которые подставляют только подкладки и переправляют, от тех, которые 1 Кукрынйксы — псевдоним группы советских художников (М. В. Куприянов, П.Н.Крылов, Н.А.Соколов). 236 шьют заново. Он вынул шинель из носового платка, в котором её принёс; платок был только что от прачки; он уже потом свернул его и положил в карман для употребления. Вынувши шинель, он весьма гордо посмотрел и, держа в обеих руках, набросил весьма ловко на плеча Акакию Акакиевичу; потом потянул и осадил её сзади рукой книзу; потом драпировал ею Акакия Акакиевича несколько нараспашку. Акакий Акакиевич, как человек в летах, хотел попробовать в рукава; Петрович помог надеть и в рукава, — вышло, что и в рукава была хороша. Словом, оказалось, что шинель была совершенно и как раз впору. Петрович не упустил при сём случае сказать, что он так только, потому, что живёт без вывески на небольшой улице и притом давно знает Акакия Акакиевича, потому взял так дёшево; а на Невском проспекте с него бы взяли за одну только работу семьдесят пять рублей. Акакий Акакиевич об этом не хотел рассуждать с Петровичем, да и боялся всех сильных сумм, какими Петрович любил запускать пыль. Он расплатился с ним, поблагодарил и вышел тут же в новой шинели в департамент. Петрович вышел вслед за ним и, оставаясь на улице, долго ещё смотрел издали на шинель и потом пошёл нарочно в сторону, чтобы, обогнувши кривым переулком, забежать вновь на улицу и посмотреть ещё раз на свою шинель с другой стороны, то есть прямо в лицо. Между тем Акакий Акакиевич шёл в самом праздничном расположении всех чувств. Он чувствовал всякий миг минуты, что на плечах его новая шинель, и несколько раз даже усмехнулся от внутреннего удовольствия. В самом деле, две выгоды: одно то, что тепло, а другое, что хорошо. Дороги он не приметил вовсе и очутился вдруг в департаменте; в швейцарской он скинул шинель, осмотрел её кругом и поручил в особенный надзор швейцару. Неизвестно, каким образом в департаменте все вдруг узнали, что у Акакия Акакиевича новая шинель и что уже капота более не существует. Все в ту же минуту выбежали в швейцарскую смотреть новую шинель Акакия Акакиевича. Начали поздравлять его, приветствовать, так что тот сначала только улыбался, а потом сделалось ему даже стыдно. Когда же все, приступив к нему, стали говорить, что нужно вспрыснуть новую шинель и что, по крайней мере, он должен задать им всем вечер, Акакий Акакиевич потерялся совершенно, не знал, как ему быть, что такое отвечать и как отговориться. Он уже минут через несколько, весь закрасневшись, начал было уверять довольно простодушно, что это совсем не новая шинель, что это так, что это старая шинель. Наконец один из чиновников, какой-то даже помощник столоначальника, вероятно, 237 для того, чтобы показать, что он ничуть не гордец и знается даже с низшими с себя, сказал: «Так и быть, я вместо Акакия Акакиевича даю вечер и прошу ко мне сегодня на чай: я же, как нарочно, сегодня именинник». Чиновники, натурально, тут же поздравили помощника столоначальника и приняли с охотою предложение. Акакий Акакиевич начал было отговариваться, но все стали говорить, что неучтиво, что просто стыд и срам, и он уж никак не мог отказаться. Впрочем, ему потом сделалось приятно, когда вспомнил, что он будет иметь чрез то случай пройтись даже и ввечеру в новой шинели. Этот весь день был для Акакия Акакиевича точно самый большой торжественный праздник. Он возвратился домой в самом счастливом расположении духа, скинул шинель и повесил её бережно на стене, налюбовавшись ещё раз сукном и подкладкой, и потом нарочно вытащил, для сравненья, прежний капот свой, совершенно расползшийся. Он взглянул на него, и сам даже засмеялся: такая была далёкая разница! И долго ещё потом за обедом он всё усмехался, как только приходило ему на ум положение, в котором находился капот. Пообедал он весело и после обеда уж ничего не писал, никаких бумаг, а так немножко посибаритствовал1 на постели, пока не потемнело. Потом, не затягивая дела, оделся, надел на плеча шинель и вышел на улицу. Где именно жил пригласивший чиновник, к сожалению, не можем сказать: память начинает нам сильно изменять, и всё, что ни есть в Петербурге, все улицы и домы слились и смешались так в голове, что весьма трудно достать оттуда что-нибудь в порядочном виде. Как бы то ни было, но верно по крайней мере то, что чиновник жил в лучшей части города, — стало быть, очень не близко от Акакия Акакиевича. Сначала надо было Акакию Акакиевичу пройти кое-какие пустынные улицы с тощим освещением, но по мере приближения к квартире чиновника улицы становились живее, населённей и сильнее освещены. Пешеходы стали мелькать чаще, начали попадаться и дамы, красиво одетые, на мужчинах попадались бобровые воротники, реже встречались ваньки с деревянными решетчатыми своими санками, утыканными позолоченными гвоздочками, — напротив, всё попадались лихачи в малиновых бархатных шапках, с лакированными санками, с медвежьими одеялами, и пролетали улицу, визжа колёсами по снегу, кареты с убранными козлами. Акакий Акакиевич глядел на всё это, как на новость. Он уже несколько лет не 1 Сибаритствовать ствие. — предаваться неге, бездействию, жить в своё удоволь- 238 выходил по вечерам на улицу. Остановился с любопытством перед освещённым окошком магазина посмотреть на картину, где изображена была какая-то красивая женщина, которая скидала с себя башмак, обнаживши, таким образом, всю ногу, очень недурную; а за спиной её, из дверей другой комнаты, выставил голову какой-то мужчина с бакенбардами и красивой эспаньолкой1 под губой. Акакий Акакиевич покачнул головой и усмехнулся и потом пошёл своею дорогою. Почему он усмехнулся, потому ли, что встретил вещь вовсе не знакомую, но о которой, однако же, всё-таки у каждого сохраняется какое-то чутьё, или подумал он, подобно многим другим чиновникам, следующее: «Ну, уж эти французы! что и говорить, уж ежели захотят что-нибудь того, так уж точно того^» А может быть, даже и этого не подумал — ведь нельзя же залезть в душу человеку и узнать всё, что он ни думает. Наконец достиг-нул он дома, в котором квартировал помощник столоначальника. Помощник столоначальника жил на большую ногу: на лестнице светил фонарь, квартира была во втором этаже. Вошедши в переднюю, Акакий Акакиевич увидел на полу целые ряды калош. Между ними, посреди комнаты, стоял самовар, шумя и испуская клубами пар. На стенах висели всё шинели да плащи, между которыми некоторые были даже с бобровыми воротниками или с бархатными отворотами. За стеной был слышен шум и говор, которые вдруг сделались ясными и звонкими, когда отворилась дверь и вышел лакей с подносом, уставленным опорожнёнными стаканами, сливочником и корзиною сухарей. Видно, что уж чиновники давно собрались и выпили по первому стакану чаю. Акакий Акакиевич, повесивши сам шинель свою, вошёл в комнату, и перед ним мелькнули в одно время свечи, чиновники, трубки, столы для карт, и смутно поразили слух его беглый, со всех сторон подымавшийся разговор и шум передвигаемых стульев. Он остановился весьма неловко среди комнаты, ища и стараясь придумать, что ему сделать. Но его уже заметили, приняли с криком, и все пошли тот же час в переднюю и вновь осмотрели его шинель. Акакий Акакиевич хотя было отчасти и сконфузился, но, будучи человеком чистосердечным, не мог не порадоваться, видя, как все похвалили шинель. Потом, разумеется, все бросили и его и шинель и обратились, как водится, к столам, назначенным для виста2. Всё это: шум, говор и толпа людей, — всё это было как-то чудно Акакию Акакиевичу. 1 Эспаньолка — короткая остроконечная бородка. 2 Вист — вид карточной игры. 239 Он просто не знал, как ему быть, куда деть руки, ноги и всю фигуру свою; наконец подсел он к игравшим, смотрел в карты, засматривал тому и другому в лица и чрез несколько времени начал зевать, чувствовать, что скучно, тем более что уж давно наступило то время, в которое он, по обыкновению, ложился спать. Он хотел проститься с хозяином, но его не пустили, говоря, что непременно надо выпить в честь обновки по бокалу шампанского. Через час подали ужин, состоявший из винегрета, холодной телятины, паштета, кондитерских пирожков и шампанского. Акакия Акакиевича заставили выпить два бокала, после которых он почувствовал, что в комнате сделалось веселее, однако ж никак не мог позабыть, что уже двенадцать часов и что давно пора домой. Чтобы как-нибудь не вздумал удерживать хозяин, он вышел потихоньку из комнаты, отыскал в передней шинель, которую не без сожаления увидел лежавшею на полу, стряхнул её, снял с неё всякую пушинку, надел на плеча и опустился по лестнице на улицу. На улице всё ещё было светло. Кое-какие мелочные лавчонки, эти бессменные клубы дворовых и всяких людей, были отперты, другие же, которые были заперты, показывали, однако ж, длинную струю света во всю дверную щель, означавшую, что они не лишены ещё общества и, вероятно, дворовые служанки или слуги ещё доканчивают свои толки и разговоры, повергая своих господ в совершенное недоумение насчёт своего местопребывания. Акакий Акакиевич шёл в весёлом расположении духа, даже подбежал было вдруг, неизвестно почему, за какою-то дамою, которая, как молния, прошла мимо и у которой всякая часть тела была исполнена необыкновенного движения. Но, однако ж, он тут же остановился и пошёл опять по-прежнему очень тихо, подивясь даже сам неизвестно откуда взявшейся рыси. Скоро потянулись перед ним те пустынные улицы, которые даже и днём не так веселы, а тем более вечером. Теперь они сделались ещё глуше и уединённее: фонари стали мелькать реже — масла, как видно, уже меньше отпускалось; пошли деревянные домы, заборы; нигде ни души; сверкал только один снег по улицам, да печально чернели с закрытыми ставнями заснувшие низенькие лачужки. Он приблизился к тому месту, где перерезывалась улица бесконечною площадью с едва видными на другой стороне её домами, которая глядела страшною пустынею. Вдали, Бог знает где, мелькал огонёк в какой-то будке, которая казалась стоявшею на краю света. Весёлость Акакия Акакиевича как-то здесь значительно уменьшилась. Он вступил на площадь не без какой-то невольной боязни, точно как будто сердце его пред- 240 С. Бродский. Возвращение Акакия Акакиевича из гостей чувствовало что-то недоброе. Он оглянулся назад и по сторонам: точное море вокруг него. «Нет, лучше и не глядеть», — подумал и шёл, закрыв глаза, и когда открыл их, чтобы узнать, близко ли конец площади, увидел вдруг, что перед ним стоят почти перед носом какие-то люди с усами, какие именно, уж этого он не мог даже различить. У него затуманило в глазах и забилось в груди. «А ведь шинель-то моя!» — сказал один из них громовым голосом, схвативши его за воротник. Акакий Акакиевич хотел было уже закричать «караул», как другой приставил ему к самому рту кулак величиною в чиновничью голову, примолвив: «А вот только крикни!» Акакий Акакиевич чувствовал только, как сняли с него шинель, дали ему пинка ко- С. Бродский. В холодных пространствах Петербурга 241 леном, и он упал навзничь в снег и ничего уж больше не чувствовал. Чрез несколько минут он опомнился и поднялся на ноги, но уж никого не было. Он чувствовал, что в поле холодно и шинели нет, стал кричать, но голос, казалось, и не думал долетать до концов площади. Отчаянный, не уставая кричать, пустился он бежать через площадь прямо к будке, подле которой стоял будочник и, опершись на свою алебарду, глядел, кажется, с любопытством, желая знать, какого чёрта бежит к нему издали и кричит человек. Акакий Акакиевич, прибежав к нему, начал задыхающимся голосом кричать, что он спит и ни за чем не смотрит, не видит, как грабят человека. Будочник отвечал, что он не видал ничего, что видел, как остановили его среди площади какие-то два человека, да думал, что то были его приятели; а что пусть он, вместо того чтобы понапрасну браниться, сходит завтра к надзирателю, так надзиратель отыщет, кто взял шинель. Акакий Акакиевич прибежал домой в совершенном беспорядке: волосы, которые ещё водились у него в небольшом количестве на висках и затылке, совершенно растрепались; бок и грудь и все панталоны были в снегу. Старуха, хозяйка квартиры его, услыша страшный стук в дверь, поспешно вскочила с постели и с башмаком на одной только ноге побежала отворять дверь, придерживая на груди своей, из скромности, рукою рубашку; но, отворив, отступила назад, увидя в таком виде Акакия Акакиевича. Когда же рассказал он, в чём дело, она всплеснула руками и сказала, что нужно идти прямо к частному, что квартальный надует, пообещается и станет водить; а лучше всего идти прямо к частному, что он даже ей знаком, потому что Анна, чухонка1, служившая прежде у неё в кухарках, определилась теперь к частному в няньки, что она часто видит его самого, как он проезжает мимо их дома, и что он бывает также всякое воскресенье в церкви, молится, а в то же время весело смотрит на всех, и что, стало быть, по всему видно, должен быть добрый человек. Выслушав такое решение, Акакий Акакиевич печальный побрёл в свою комнату, и как он провёл там ночь, предоставляется судить тому, кто может сколько-нибудь представить себе положение другого. Поутру рано отправился он к частному; но сказали, что спит; он пришёл в десять — сказали опять: спит; он пришёл в одиннадцать часов — сказали: да нет частного дома; он в обеденное время — но писаря в прихожей никак не хотели пустить его и хотели 1 Чухонец, чухонка — старое название финнов и эстонцев, населявших окрестности Петербурга. 242 непременно узнать, за каким делом и какая надобность привела и что такое случилось. Так что наконец Акакий Акакиевич раз в жизни захотел показать характер и сказал наотрез, что ему нужно лично видеть самого частного, что они не смеют его не допустить, что он пришёл из департамента за казённым делом, а что вот как он на них пожалуется, так вот тогда они увидят. Против этого писаря ничего не посмели сказать, и один из них пошёл вызвать частного. Частный принял как-то чрезвычайно странно рассказ о грабительстве шинели. Вместо того чтобы обратить внимание на главный пункт дела, он стал расспрашивать Акакия Акакиевича: да почему он так поздно возвращался, да не заходил ли он и не был ли в каком непорядочном доме, так что Акакий Акакиевич сконфузился совершенно и вышел от него, сам не зная, возымеет ли надлежащий ход дело о шинели или нет. Весь этот день он не был в присутствии (единственный случай в его жизни). На другой день он явился весь бледный и в старом капоте своём, который сделался ещё плачевнее. Повествование о грабеже шинели, несмотря на то что нашлись такие чиновники, которые не пропустили даже и тут посмеяться над Акакием Акакиевичем, однако же, многих тронуло. Решились тут же сделать для него складчину, но собрали самую безделицу, потому что чиновники и без того уже много истратились, подписавшись на директорский портрет и на одну какую-то книгу, по предложению начальника отделения, который был приятелем сочинителю, — итак, сумма оказалась самая бездельная. Один кто-то, движимый состраданием, решился, по крайней мере, помочь Акакию Акакиевичу добрым советом, сказавши, чтоб он пошёл не к квартальному, потому что хоть и может случиться, что квартальный, желая заслужить одобрение начальства, отыщет каким-нибудь образом шинель, но шинель всё-таки останется в полиции, если он не представит законных доказательств, что она принадлежит ему; а лучше всего, чтобы он обратился к одному значительному лицу, что значительное лицо, спишась и снесясь с кем следует, может заставить успешнее идти дело. Нечего делать, Акакий Акакиевич решился идти к значительному лицу. Какая именно и в чём состояла должность значительного лица, это осталось до сих пор неизвестным. Нужно знать, что одно значительное лицо недавно сделался значительным лицом, а до того времени он был незначительным лицом. Впрочем, место его и теперь не почиталось значительным в сравнении с другими, ещё значительнейшими. Но всегда найдётся такой круг людей, для которых незначительное в глазах прочих есть уже значительное. Впрочем, он старался уси- 243 лить значительность многими другими средствами, именно: завел, чтобы низшие чиновники встречали его ещё на лестнице, когда он приходил в должность; чтобы к нему являться прямо никто не смел, а чтоб шло всё порядком строжайшим: коллежский регистратор докладывал бы губернскому секретарю, губернский секретарь — титулярному или какому приходилось другому, и чтобы уже, таким образом, доходило дело до него. Так уж на святой Руси всё заражено подражанием, всякий дразнит и корчит своего начальника. Говорят даже, какой-то титулярный советник, когда сделали его правителем какой-то отдельной небольшой канцелярии, тотчас же отгородил себе особенную комнату, назвавши её «комнатой присутствия», и поставил у дверей каких-то капельдинеров1 с красными воротниками, в галунах, которые брались за ручку дверей и отворяли её всякому приходившему, хотя в «комнате присутствия» насилу мог уставиться обыкновенный письменный стол. Приёмы и обычаи значительного лица были солидны и величественны, но не многосложны. Главным основанием его системы была строгость. «Строгость, строгость и — строгость», — говаривал он обыкновенно и при последнем слове обыкновенно смотрел очень значительно в лицо тому, которому говорил. Хотя, впрочем, этому и не было никакой причины, потому что десяток чиновников, составлявших весь правительственный механизм канцелярии, и без того был в надлежащем страхе; завидя его издали, оставлял уже дело и ожидал стоя ввытяжку, пока начальник пройдёт через комнату. Обыкновенный разговор его с низшими отзывался строгостью и состоял почти из трёх фраз: «Как вы смеете? Знаете ли вы, с кем говорите? Понимаете ли, кто стоит перед вами?» Впрочем, он был в душе добрый человек, хорош с товарищами, услужлив, но генеральский чин совершенно сбил его с толку. Получивши генеральский чин, он как-то спутался, сбился с пути и совершенно не знал, как ему быть. Если ему случалось быть с ровными себе, он был ещё человек как следует, человек очень порядочный, во многих отношениях даже не глупый человек; но как только случалось ему быть в обществе, где были люди хоть одним чином пониже его, там он был просто хоть из рук вон: молчал, и положение его возбуждало жалость, тем более что он сам даже чувствовал, что мог бы провести время несравненно лучше. В глазах его иногда видно было сильное желание присоединиться к какому-нибудь интересному разговору и круж- 1 Капельдинер — театральный служитель, следящий за порядком в зале, билетёр. 244 ку, но останавливала его мысль: не будет ли это уж очень много с его стороны, не будет ли фамильярно, и не уронит ли он чрез то своего значения? И вследствие таких рассуждений он оставался вечно в одном и том же молчаливом состоянии, произнося только изредка какие-то односложные звуки, и приобрёл таким образом титул скучнейшего человека. К такому-то значительному лицу явился наш Акакий Акакиевич, и явился во время самое неблагоприятное, весьма некстати для себя, хотя, впрочем, кстати для значительного лица. Значительное лицо находился в своём кабинете и разговорился очень-очень весело с одним недавно приехавшим старинным знакомым и товарищем детства, с которым несколько лет не видался. В это время доложили ему, что пришёл какой-то Башмачкин. Он спросил отрывисто: «Кто такой?» Ему отвечали: «Какой-то чиновник». — «А! может подождать, теперь не время», — сказал значительный человек. Здесь надобно сказать, что значительный человек совершенно прилгнул: ему было время, они давно уже с приятелем переговорили обо всём и уже давно перекладывали разговор весьма длинными молчаньями, слегка только потрепливая друг друга по ляжке и приговаривая: «Так-то, Иван Абрамович!» — «Этак-то, Степан Варламович!» Но при всём том, однако же, велел он чиновнику подождать, чтобы показать приятелю, человеку давно не служившему и зажившемуся дома в деревне, сколько времени чиновники дожидаются у него в передней. Наконец наговорившись, а ещё более намолчавшись вдоволь и выкуривши сигарку в весьма покойных креслах с откидными спинками, он наконец как будто вдруг вспомнил и сказал секретарю, остановившемуся у дверей с бумагами для доклада: «Да, ведь там стоит, кажется, чиновник; скажите ему, что он может войти». Увидевши смиренный вид Акакия Акакиевича и его старенький вицмундир, он оборотился к нему вдруг и сказал: «Что вам угодно?» — голосом отрывистым и твёрдым, которому нарочно учился заранее у себя в комнате, в уединении и перед зеркалом, ещё за неделю до получения нынешнего своего места и генеральского чина. Акакий Акакиевич уже заблаговременно почувствовал надлежащую робость, несколько смутился и, как мог, сколько могла позволить ему свобода языка, изъяснил с прибавлением даже чаще, чем в другое время, частиц «того», что была-де шинель совершенно новая, и теперь ограблен бесчеловечным образом, и что он обращается к нему, чтоб он ходатайством своим как-нибудь того, списался бы с господином обер-полицмейстером или другим кем и отыскал шинель. Генералу, неизвестно почему, показалось такое обхождение фамильярным. 245 Кукрыниксы. Акакий Акакиевич у значительного лица — Что вы, милостивый государь, — продолжал он отрывисто, — не знаете порядка? куда вы зашли? не знаете, как водятся дела? Об этом вы должны были прежде подать просьбу в канцелярию; она пошла бы к столоначальнику, к начальнику отделения, потом передана была бы секретарю, а секретарь доставил бы её уже мне^ — Но, ваше превосходительство, — сказал Акакий Акакиевич, стараясь собрать всю небольшую горсть присутствия духа, какая только в нём была, и чувствуя в то же время, что он вспотел ужасным образом, — я ваше превосходительство осмелился утрудить потому, что секретари того^ ненадёжный народ^ — Что, что, что? — сказал значительное лицо. — Откуда вы набрались такого духу? откуда вы мыслей таких набрались? что за буйство такое распространилось между молодыми людьми против начальников и высших! Значительное лицо, кажется, не заметил, что Акакию Акакиевичу забралось уже за пятьдесят лет. Стало быть, если бы он и мог 246 назваться молодым человеком, то разве только относительно, то есть в отношении к тому, кому уже было за семьдесят лет. — Знаете ли вы, кому это говорите? понимаете ли вы, кто стоит перед вами? понимаете ли вы это, понимаете ли это? я вас спрашиваю. Тут он топнул ногою, возведя голос до такой сильной ноты, что даже и не Акакию Акакиевичу сделалось бы страшно. Акакий Акакиевич так и обмер, пошатнулся, затрясся всем телом и никак не мог стоять: если бы не подбежали тут же сторожа поддержать его, он бы шлёпнулся на пол; его вынесли почти без движения. А значительное лицо, довольный тем, что эффект превзошёл даже ожидание, и совершенно упоённый мыслью, что слово его может лишить даже чувств человека, искоса взглянул на приятеля, чтобы узнать, как он на это смотрит, и не без удовольствия увидел, что приятель его находился в самом неопределённом состоянии и начинал даже с своей стороны сам чувствовать страх. Как сошёл с лестницы, как вышел на улицу, ничего уж этого не помнил Акакий Акакиевич. Он не слышал ни рук, ни ног. В жизнь свою он не был ещё так сильно распечён генералом, да ещё и чужим. Он шёл по вьюге, свистевшей в улицах, разинув рот, сбиваясь с тротуаров; ветер, по петербургскому обычаю, дул на него со всех четырёх сторон, из всех переулков. Вмиг надуло ему в горло жабу1, и добрался он домой, не в силах будучи сказать ни одного слова; весь распух и слёг в постель. Так сильно иногда бывает надлежащее распеканье! На другой же день обнаружилась у него сильная горячка. Благодаря великодушному вспомоществованию петербургского климата болезнь пошла быстрее, чем можно было ожидать, и когда явился доктор, то он, пощупавши пульс, ничего не нашёлся сделать, как только прописать припарку, единственно уже для того, чтобы больной не остался без благодетельной помощи медицины; а впрочем, тут же объявил ему чрез полтора суток непременный капут. После чего обратился к хозяйке и сказал: «А вы, матушка, и времени даром не теряйте, закажите ему теперь же сосновый гроб, потому что дубовый будет для него дорог». Слышал ли Акакий Акакиевич эти произнесённые роковые для него слова, а если и слышал, произвели ли они на него потрясающее действие, пожалел ли он о горемычной своей жизни, — ничего это не известно, потому что он находился всё время в бреду и жару. Явления, одно другого страннее, представлялись ему беспрестанно: 1 Жаба — здесь: воспаление гортани. 247 то видел он Петровича и заказывал ему сделать шинель с какими-то западнями для воров, которые чудились ему беспрестанно под кроватью, и он поминутно призывал хозяйку вытащить у него одного вора даже из-под одеяла; то спрашивал, зачем висит перед ним старый капот его, что у него есть новая шинель; то чудилось ему, что он стоит перед генералом, выслушивая надлежащее распека-нье, и приговаривает: «Виноват, ваше превосходительство!» — то, наконец, даже сквернохульничал, произнося самые страшные слова, так что старушка хозяйка даже крестилась, отроду не слыхав от него ничего подобного, тем более что слова эти следовали непосредственно за словом «ваше превосходительство». Далее он говорил совершенную бессмыслицу, так что ничего нельзя было понять; можно было только видеть, что беспорядочные слова и мысли ворочались около одной и той же шинели. Наконец бедный Акакий Акакиевич испустил дух. Ни комнаты, ни вещей его не опечатывали, потому что, во-первых, не было наследников, а во-вторых, оставалось очень немного наследства, именно: пучок гусиных перьев, десть белой казённой бумаги, три пары носков, две-три пуговицы, оторвавшиеся от панталон, и уже известный читателю капот. Кому всё это досталось, Бог знает: об этом, признаюсь, даже не интересовался рассказывающий сию повесть. Акакия Акакиевича свезли и похоронили. И Петербург остался без Акакия Акакиевича, как будто бы в нём его и никогда не было. Исчезло и скрылось существо, никем не защищённое, никому не дорогое, ни для кого не интересное, даже не обратившее на себя внимание и естествонаблюдателя, не пропускающего посадить на булавку обыкновенную муху и рассмотреть её в микроскоп; существо, переносившее покорно канцелярские насмешки и без всякого чрезвычайного дела сошедшее в могилу, но для которого всё же таки, хотя перед самым концом жизни, мелькнул светлый гость в виде шинели, ожививший на миг бедную жизнь, и на которое так же потом нестерпимо обрушилось несчастие, как обрушивалось на царей и повелителей мира^ Несколько дней после его смерти послан был к нему на квартиру из департамента сторож, с приказанием немедленно явиться: начальник-де требует; но сторож должен был возвратиться ни с чем, давши отчёт, что не может больше прийти, и на запрос «почему?» выразился словами: «Да так, уж он умер, четвёртого дня похоронили». Таким образом узнали в департаменте о смерти Акакия Акакиевича, и на другой день уже на его месте сидел новый чиновник, гораздо выше ростом и выставлявший буквы уже не таким прямым почерком, а гораздо наклоннее и косее. 248 Но кто бы мог вообразить, что здесь ещё не всё об Акакии Акакиевиче, что суждено ему на несколько дней прожить шумно после своей смерти, как бы в награду за не примеченную никем жизнь. Но так случилось, и бедная история наша неожиданно принимает фантастическое окончание. По Петербургу пронеслись вдруг слухи, что у Калинкина моста и далеко подальше стал показываться по ночам мертвец в виде чиновника, ищущего какой-то утащенной шинели и под видом стащенной шинели сдирающий со всех плеч, не разбирая чина и звания, всякие шинели: на кошках, на бобрах, на вате, енотовые, лисьи, медвежьи шубы — словом, всякого рода меха и кожи, какие только придумали люди для прикрытия собственной. Один из департаментских чиновников видел своими глазами мертвеца и узнал в нём тотчас Акакия Акакиевича; но это внушило ему, однако же, такой страх, что он бросился бежать со всех ног и оттого не мог хорошенько рассмотреть, а видел только, как тот издали погрозил ему пальцем. Со всех сторон поступали беспрестанно жалобы, что спины и плечи, пускай бы ещё только титулярных, а то даже самих тайных советников, подвержены совершенной простуде по причине ночного сдёргивания шинелей. В полиции сделано было распоряжение поймать мертвеца во что бы то ни стало, живого или мёртвого, и наказать его, в пример другим, жесточайшим образом, и в том едва было даже не успели. Именно будочник какого-то квартала в Кирюшкином переулке схватил было уже совершенно мертвеца за ворот на самом месте злодеяния, на покушении сдёрнуть фризовую шинель1 с какого-то отставного музыканта, свиставшего в своё время на флейте. Схвативши его за ворот, он вызвал своим криком двух других товарищей, которым поручил держать его, а сам полез только на одну минуту за сапог, чтобы вытащить оттуда тавлинку2 с табаком, освежить на время шесть раз на веку примороженный нос свой; но табак, верно, был такого рода, которого не мог вынести даже и мертвец. Не успел будочник, закрывши пальцем свою правую ноздрю, потянуть левою полгорсти, как мертвец чихнул так сильно, что совершенно забрызгал им всем троим глаза. Покамест они поднесли кулаки протереть их, мертвеца и след пропал, так что они не знали даже, был ли он точно в их руках. С этих пор будочники получили такой страх к мертвецам, что даже опасались хватать и живых, и только издали покрикивали: «Эй ты, ступай своею доро- 1 Фризовая шинель — шинель из фризы — грубой, ворсистой ткани. 2 Тавлинка — плоская табакерка из дерева или бересты. 249 гою!» — и мертвец-чиновник стал показываться даже за Калинки-ным мостом, наводя немалый страх на всех робких людей. Но мы, однако же, совершенно оставили одно значительное лицо, который по-настоящему едва ли не был причиною фантастического направления, впрочем, совершенно истинной истории. Прежде всего долг справедливости требует сказать, что одно значительное лицо скоро по уходе бедного, распечённого в пух Акакия Акакиевича почувствовал что-то вроде сожаления. Сострадание было ему не чуждо; его сердцу были доступны многие добрые движения, несмотря на то что чин весьма часто мешал им обнаруживаться. Как только вышел из его кабинета приезжий приятель, он даже задумался о бедном Акакии Акакиевиче. И с этих пор почти всякий день представлялся ему бледный Акакий Акакиевич, не выдержавший должностного распеканья. Мысль о нём до такой степени тревожила его, что неделю спустя он решился даже послать к нему чиновника узнать, что он и как и нельзя ли в самом деле чем помочь ему; и когда донесли ему, что Акакий Акакиевич умер скоропостижно в горячке, он остался даже поражённым, слышал упреки совести и весь день был не в духе. Желая сколько-нибудь развлечься и позабыть неприятное впечатление, он отправился на вечер к одному из приятелей своих, у которого нашёл порядочное общество, а что всего лучше — все там были почти одного и того же чина, так что он совершенно ничем не мог быть связан. Это имело удивительное действие на душевное его расположение. Он развернулся, сделался приятен в разговоре, любезен — словом, провёл вечер очень приятно. За ужином выпил он стакана два шампанского — средство, как известно, недурно действующее в рассуждении весёлости. Шампанское сообщило ему расположение к разным экстренностям, а именно: он решил не ехать ещё домой, а заехать к одной знакомой даме, Каролине Ивановне, даме, кажется, немецкого происхождения, к которой он чувствовал совершенно приятельские отношения. Надобно сказать, что значительное лицо был уже человек немолодой, хороший супруг, почтенный отец семейства. Два сына, из которых один служил уже в канцелярии, и миловидная шестнадцатилетняя дочь с несколько выгнутым, но хорошеньким носиком приходили всякий день целовать его руку, приговаривая: «Bonjour, papa»1. Супруга его, ещё женщина свежая и даже ничуть не дурная, давала ему прежде поцеловать свою руку и потом, переворотивши её на другую сторону, целовала его руку. Но значитель- 1 Здравствуй, папа (франц.). 250 ное лицо, совершенно, впрочем, довольный домашними семейными нежностями, нашёл приличным иметь для дружеских отношений приятельницу в другой части города. Эта приятельница была ничуть не лучше и не моложе жены его; но такие уж задачи бывают на свете, и судить об них не наше дело. Итак, значительное лицо сошёл с лестницы, сел в сани и сказал кучеру: «К Каролине Ивановне», — а сам, закутавшись весьма роскошно в тёплую шинель, оставался в том приятном положении, лучше которого и не выдумаешь для русского человека, то есть когда сам ни о чём не думаешь, а между тем мысли сами лезут в голову, одна другой приятнее, не давая даже труда гоняться за ними и искать их. Полный удовольствия, он слегка припоминал все весёлые места проведённого вечера, все слова, заставившие хохотать небольшой круг; многие из них он даже повторял вполголоса и нашёл, что они всё так же смешны, как и прежде, а потому не мудрено, что и сам посмеивался от души. Изредка мешал ему, однако же, порывистый ветер, который, выхватившись вдруг Бог знает откуда и невесть от какой причины, так и резал в лицо, подбрасывая ему туда клочки снега, хлобуча, как парус, шинельный воротник или вдруг с неестественною силою набрасывая ему его на голову и доставляя, таким образом, вечные хлопоты из него выкарабкиваться. Вдруг почувствовал значительное лицо, что его ухватил кто-то весьма крепко за воротник. Обернувшись, он заметил человека небольшого роста, в старом поношенном вицмундире, и не без ужаса узнал в нём Акакия Акакиевича. Лицо чиновника было бледно, как снег, и глядело совершенным мертвецом. Но ужас значительного лица превзошёл все границы, когда он увидел, что рот мертвеца покривился и, пахнувши на него страшно могилою, произнёс такие речи: «А! так вот ты наконец! наконец я тебя того, поймал за воротник! твоей-то шинели мне и нужно! не похлопотал об моей, да ещё и распёк, — отдавай же теперь свою!» Бедное значительное лицо чуть не умер. Как ни был он характерен в канцелярии и вообще перед низшими, и хотя, взглянувши на один мужественный вид его и фигуру, всякий говорил: «У, какой характер!» — но здесь он, подобно весьма многим имеющим богатырскую наружность, почувствовал такой страх, что не без причины даже стал опасаться насчёт какого-нибудь болезненного припадка. Он сам даже скинул поскорее с плеч шинель свою и закричал кучеру не своим голосом: «Пошёл во весь дух домой!» Кучер, услышавши голос, который произносится обыкновенно в решительные минуты и даже сопровождается кое-чем гораздо действительнейшим, упрятал на всякий случай голову свою в плечи, замахнулся кнутом и помчался как стрела. Минут в шесть с неболь- 251 шим значительное лицо уже был пред подъездом своего дома. Бледный, перепуганный и без шинели, вместо того чтобы к Каролине Ивановне, он приехал к себе, доплёлся кое-как до своей комнаты и провёл ночь весьма в большом беспорядке, так что на другой день поутру за чаем дочь ему сказала прямо: «Ты сегодня совсем бледен, папа». Но папа молчал и никому ни слова о том, что с ним случилось, и где он был, и куда хотел ехать. Это происшествие сделало на него сильное впечатление. Он даже гораздо реже стал говорить подчинённым: «Как вы смеете, понимаете ли, кто перед вами?»; если же и произносил, то уж не прежде, как выслушавши сперва, в чём дело. Но ещё более замечательно то, что с этих пор совершенно прекратилось появление чиновника-мертвеца: видно, генеральская шинель пришлась ему совершенно по плечам; по крайней мере, уже не было нигде слышно таких случаев, чтобы сдёргивали с кого шинели. Впрочем, многие деятельные и заботливые люди никак не хотели успокоиться и поговаривали, что в дальних частях города всё ещё показывался чиновник-мертвец. И точно, один коломенский будочник видел собственными глазами, как показалось из-за одного дома привидение; но, будучи по природе своей несколько бессилен, так что один раз обыкновенный взрослый поросёнок, кинувшись из какого-то частного дома, сшиб его с ног, к величайшему смеху стоявших вокруг извозчиков, с которых он вытребовал за такую издёвку по грошу на табак, — итак, будучи бессилен, он не посмел остановить его, а так шёл за ним в темноте до тех пор, пока наконец привидение вдруг оглянулось и, остановясь, спросило: «Тебе чего хочется?» — и показало такой кулак, какого и у живых не найдёшь. Будочник сказал: «Ничего», — да и поворотил тот же час назад. Привидение, однако же, было уже гораздо выше ростом, носило преогромные усы и, направив шаги, как казалось, к Обухову мосту, скрылось совершенно в ночной темноте. 1. Найдите в тексте портрет Башмачкина и авторские комментарии к нему. Какое впечатление произвёл на вас этот персонаж? Почему? Как относится к нему автор — с иронией или сочувствием? Обоснуйте своё мнение1. 2. Перечитайте историю выбора имени для героя. Как вы понимаете, почему «нельзя было дать другого имени»? 1 При ответе на вопросы 1 и 8 пользуйтесь приложением 3 в Тетради по литературе. 252 3. Как вы думаете, почему Гоголь даёт герою фамилию Башмачкин? В каких эпизодах повести упоминается об обуви? Какой смысл приобретают эти детали? *4. Почему в повести нет подробного рассказа о прошлом Башмачкина? Установите, как складываются отношения Акакия Акакиевича со временем. Почему Гоголь называет его «вечный чиновник»? 5. Какие человеческие качества Акакия Акакиевича раскрывает автор в экспозиции повести? Как вы оцениваете эти качества вообще, безотносительно к герою: они хороши или дурны? Объясните свою точку зрения. 6. Как бы вы охарактеризовали воображение Акакия Акакиевича? Аргументируйте своё мнение примерами из текста. *7. Обратите внимание на речь Башмачкина. Как связаны речь человека и его внутренний мир? Герой Гоголя был прекрасным переписчиком, почему же он так плохо владел устной речью? 8. Рассмотрите, каким увидел Башмачкина художник-аниматор Ю.Нор-штейн. Как он относится к этому герою? Что помогло вам это понять? Сравните своё отношение к Башмачкину с отношением Ю. Норнштей-на; подыщите аргументы для обоснования своей позиции. Как Акакий Акакиевич относится к миру, людям — к жизни? Есть ли у Башмачкина цели в жизни? В чём для него смысл жизни? Найдите в повести комическое. Каким цветом вы бы изобразили этот смех? Одинаково ли окрашен смех персонажей и смех автора? Аргументируйте свой ответ. Расскажите о молодых чиновниках, служивших вместе с Башмачки-ным. Как вы понимаете авторскую характеристику их остроумия — «канцелярское остроумие»? Что вы слышите в этом выражении: одобрение или усмешку? Обоснуйте своё мнение. Какое отношение вызывают у вас упражняющиеся в остроумии чиновники и осмеиваемый ими Башмачкин? Почему? *13. Что «странного» слышит автор в словах Акакия Акакиевича: «Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?» Как вы думаете, почему Гоголь вводит в повесть образ недавно определившегося на службу молодого чиновника, которого эти слова пронзили и заставили посмотреть на мир по-иному? *14. Что услышал молодой чиновник за словами Башмачкина, почему так переменился? Какая сила оттолкнула его от людей? *15. Перечитайте фрагмент текста от слов: «Даже в те часы, когда совершенно потухает петербургское серое небо_» до слов: «_ни от кого не берут их сами». С какой целью рассказывает Гоголь о быте петербургских чиновников? Почему делает это в одном предложении? Как связаны в этом предложении Акакий Акакиевич и остальные чиновники? 9. *10. 11. 12. 253 Что нового мы узнаём из этого фрагмента о Башмачкине как о человеке? Что отличает Акакия Акакиевича от других чиновников, что сближает с ними? 16. «Решив обзавестись шинелью, Акакий Акакиевич делается аскетом1, мучеником». Согласны ли вы с этим высказыванием критика А.К.Во-ронского? Расскажите, как изменился герой и его жизнь с появлением в ней мечты о шинели. *17. С какой целью о портном Петровиче и даже о его жене Гоголь сообщает много подробностей? Кого напоминает вам Петрович, чем и почему? Какие приёмы использует писатель, создавая образ портного? Какую роль играет Петрович в судьбе Башмачкина? 18. Почему Башмачкин не сразу принимает мысль о новой шинели? 19. Кем или чем стала для героя ещё не сшитая шинель? Почему это могло произойти? 20. Перечитайте эпизод, рассказывающий о том, как Акакий Акакиевич впервые надел новую шинель. Вы радуетесь за героя или презираете его? Почему? А как к этому событию относится автор-повествователь? Аргументируйте своё мнение. 21. Изменилось ли отношение чиновников к Башмачкину после того, как он пришёл на службу в новой шинели? Обоснуйте свой ответ. 22. Перечитайте эпизод о прогулке Акакия Акакиевича по Петербургу перед вечеринкой. Сравните Петербург, каким он был в предыдущих эпизодах, с тем, каким теперь его видит Башмачкин. *Зачем Гоголь отправляет своего героя на эту прогулку? 23. Когда вы догадались, что с Башмачкиным должно случиться несчастье? Что в тексте подвело вас к такому предположению? Можно ли было догадаться о том, что именно произойдёт? Почему? 24. Перечитайте описание площади, которую нужно пересечь Башмачкину. Какое настроение создаёт это описание? Какие художественные средства использует автор для создания именно такой атмосферы? Почему площадь сравнивается с морем? О чём рассказали вам иллюстрации С. Бродского к этому эпизоду повести? 25. Чем стала для Башмачкина пропажа шинели? Почему? Как вы думаете, как бы отнёсся он к тому, что у него украли старую шинель? 26. Сравните внешний вид, общественное положение, мироощущение Акакия Акакиевича и значительного лица. В чём их сходство и различие? 27. Рассмотрите рисунок Кукрыниксов «Акакий Акакиевич у значительного лица». Как композиция рисунка связана с характерами персонажей и идеей Гоголя, выраженной в этом эпизоде? 1 Аскет — здесь: человек, ведущий строгий образ жизни, отказывающийся от жизненных благ и удовольствий. 254 28. 29. 30. *31. 32. Что стало причиной смерти Акакия Акакиевича ? Сравните путь Акакия Акакиевича по Петербургу на вечеринку и после неё с путём, который совершает значительное лицо перед тем, как его ограбили. Какие открытия вы сделали? С какой целью Гоголь вводит в повесть образ значительного лица? Перечитайте фрагмент повести от слов: «Наконец бедный Акакий Акакиевич испустил дух_» до слов: «_и повелителей мира_». Почему автор грустит о смерти столь незаметного существа, «маленького человека»? Как вы думаете, зачем Гоголь рассказывает историю об Акакии Акакиевиче? Когда вы об этом догадались? Что в тексте повести помогло вам это сделать? В последнем эпизоде повествователь говорит о «фантастическом окончании» «бедной истории», а чуть позднее определяет её как «совершенно истинную историю». Фантастично или реально окончание «Шинели»? Как вы объясняете финальные образы грабителя-мертвеца и привидения с преогромными усами? Роль художественной детали Мы хорошо представляем себе рыжеватого Акакия Акакиевича с небольшой лысиной на лбу и морщинами на щеках. Подробности описания делают героев зримыми, пейзаж — почти осязаемым, голос или шум ветра — слышимым. «Иногда какая-нибудь полуоторванная пуговица может осветить известную сторону жизни данного лица. И пуговицу непременно надо изобразить», — говорил Л.Н.Толстой своему биографу П.А.Сергеенко. Такая «пуговица» станет уже не просто подробностью, а художественной деталью: её автор выбрал из множества других и специально выделил. Подробностей в облике героя может быть много, а «говорящая» деталь — одна. Художественная деталь (от франц. detail — частность, мелочь) — выделенная, подчёркнутая подробность в произведении, несущая важный смысл. Деталь у А.С. Пушкина и Н.В. Гоголя — одно из средств создания образа. Она используется, чтобы наглядно представить и охарактеризовать героев. У Дуни, которую видит Вырин через растворённую дверь, «сверкающие пальцы». Случайно ли об этом упомянул автор? Конечно, нет. Дунины пальцы — в перстнях, это говорит читателю, что живёт она в роскоши, ей с Минским вовсе не так плохо, как думает отец. 255 Деталь фокусирует внимание читателя на том, что писателю кажется наиболее важным в природе, в человеке и окружающем его мире. Описывая могилу станционного смотрителя как «голое место, ничем не ограждённое», Пушкин подчёркивает одиночество Вырина после смерти — такое же горестное, каким оно было в последние годы жизни героя. Сила детали в том, что за малым стоит бесконечно большое: через деталь проступает художественный мир произведения, его идея. Благодаря этому некоторые художественные детали становятся многозначными символами, имеющими философский смысл. Так, шинель в повести Гоголя занимает не менее важное место, чем сам Акакий Акакиевич. За судьбой её читатель следит с напряжением. «Шинель заслоняет собой человека, он уже кажется к ней придатком. Шинель занимает целиком все помыслы Акакия Акакиевича; она уже нечто космическое», — писал критик А. К. Воронский. У Гоголя есть и другие символические детали. В первый приход Башмачкина к портному у героя «затуманило в глазах» при упоминании о том, что придётся шить новую шинель. Он смог различить только «генерала с заклеенным бумажкой лицом» на табакерке Петровича. Такая мимоходом брошенная деталь в дальнейшем развитии сюжета предвещает встречу Акакия Акакиевича с генералом, который тоже будет безликим: у него даже имени-то не будет, просто — значительное лицо. Это столкновение героя не с конкретным человеком, а с чином. Интересна и такая деталь: Акакий Акакиевич задумал «положить куницу на воротник» шинели. В гоголевское время иерархия1 чинов отражалась в форме одежды, по мундиру можно было определить звание и должность. Чем выше был чин, тем дороже чиновник мог позволить себе зимний воротник (чиновники высших классов носили самые дорогие бобровые воротники). Таким образом, воротник из куницы, о котором «дерзко» мечтает Башмачкин, имеет отношение к служебному продвижению, повышению в чине. В финале повести генерал, на санях отправившийся после дружеской пирушки к Каролине Ивановне, недоволен ветром, который «так и резал в лицо, подбрасывая ему туда клочки снега». Это «подбрасывание» в лицо генералу «клочков снега» напоминает издевательства над Акакием Акакиевичем, которому чиновники «сыпали на голову^ бумажки, называя это снегом». Генерал, распоряжающийся целой армией мелких чиновников, так же беспомощен перед властью высших стихий, как и «распечённый» им Акакий Акакиевич. Иерархия — система подчинения и расположения чинов от низших к высшим. 256 Многие детали в повести «Шинель» показывают, как «маленький человек» превращается в ничто, в «простую муху». Неслучайно в конце произведения говорится о естествонаблюдателе, рассматривающем в микроскоп мух, но не заметившем никому не интересное существо — Баш-мачкина. Художественные детали позволяют точно изобразить события и героев, а также выразить авторское отношение к ним. *1. Подумайте, почему в изображении «маленького человека» особую роль играет быт, предметная деталь. 2. Что говорит о герое повести такая деталь его быта: «Приходя домой, он садился тот же час за стол, хлебал наскоро свои щи и ел кусок говядины с луком, вовсе не замечая их вкуса, ел всё это с мухами и со всем тем, что ни посылал Бог на ту пору»? 3. Выделите характерные детали обстановки: «^хозяйка, готовя какую-то рыбу, напустила столько дыму в кухне, что нельзя было видеть даже и самых тараканов. Акакий Акакиевич прошёл через кухню, не замеченный даже самою хозяйкою^». Почему эти два предложения стоят рядом? Фантастическое в литературе Все с детства знают, что фантастическое — это вымышленное, то, чего не бывает. Фантастика — созданные авторским воображением необычные образы, неправдоподобные события, небывалые миры, сильно отличающиеся от реального. Древнейшими жанрами фантастики были фантастическое путешествие и утопия^. В современной литературе фантастическое находит выражение в жанрах научной фантастики и фэнтези. Научная фантастика показывает, как мог бы измениться наш мир (к худу или к добру), если бы реализовались самые невероятные научные гипотезы, осуществились изобретения чудодейственных механизмов и межпланетные перелёты или открылись сверхчеловеческие возможности нашего организма. 1 Утопия (от греч. u — нет, topos — место, то есть место, которого нет) — описание модели идеального, с точки зрения автора, общества. 257 Фэнтези — «литература меча и колдовства» — рисует некий «параллельный» мир, в котором происходят необъяснимые, мистические события. В нём действуют мифологические и сказочные существа (боги и демоны, гномы и великаны, привидения, вампиры и т.п.). Подобно средневековому рыцарю, честный и благородный герой фэнтези борется с магическими силами зла и стремится восстановить нарушенный справедливый миропорядок. Писатели иногда прибегают к приёмам фантастики даже в реалистическом произведении, где жизнь и люди изображены правдоподобно. Фантастическое намекает на то, что всё происходящее в мире и в человеческой жизни может иметь иное, более глубокое и всеобъемлющее осмысление. Фантастика в реалистическом произведении помогает автору: - воплотить свою мечту, выдать желаемое за действительное; - показать явления реальной жизни в невероятной форме, чтобы ярче раскрыть их сущность; - сатирически высмеять пороки человека или общества, доведя их до абсурда; - воспитать читателя, научить его действовать в соответствии с идеалом; - увлечь, заинтересовать или позабавить читателя. 1. Вспомните прочитанные вами произведения научной фантастики и докажите, что взгляд на фантастическое меняется со временем: то, что казалось неправдоподобным 100 лет назад, сейчас вполне реально. 2. Назовите известные вам произведения в жанре фэнтези. Чем привлекателен этот жанр в наши дни? Фантастика у Гоголя В сюжетах Гоголя реальное часто соседствует с фантастическим. В сборнике «Вечера на хуторе близ Диканьки» фантастика очевидна: это фольклорные образы нечистой силы, в которых воплощено злое начало. Но во многих повестях нечистая сила появляется не в страшном, а скорее в смешном виде. Солоха («Ночь перед Рождеством») разъезжает на помеле и заигрывает с чёртом. Она ведьма и в то же время ловкая деревенская баба. Таков же и чёрт, который «перепрыгивает с одного копытца на другое», чтобы согреться. Он совмещает в себе мистические черты с обычными человеческими. 258 В «Петербургских повестях» фантастика завуалированная, неявная. Своих героев Гоголь поселил на улицах, где жил сам, где ежедневно проходил на службу и в редакции. Казалось бы, чтобы изобразить Петербург, писателю совсем не требуется игра фантазии. Но в повседневную жизнь вдруг вторгается что-то сверхъестественное, противоречащее её законам. Рядовое событие приобретает странную, зловещую окраску, а вещи меняют свой привычный облик и начинают жить самостоятельной жизнью. Действующими лицами становятся неодушевлённые предметы: портрет с живыми глазами, приносящий всем несчастье, нос, сбежавший с лица своего хозяина и разгуливающий по Невскому, и даже изображение значительного лица на табакерке. Нас окружает призрачная двойственность: фантастическое оказывается чем-то действительно существующим, а реальность — бредовой, иллюзорной. В финале «Шинели» Акакий Акакиевич оживает и становится призраком, срывающим с чиновников шинели. Но это происшествие писатель подчёркнуто связал с бытом. Для современников Гоголя кражи были распространённым явлением в Петербурге, поэтому читатель мог думать, что это обычное ограбление. Тем более что нереальный сюжет (похождения мертвеца) подкреплён конкретными адресами: Кирюшкин переулок, район Коломны, Обухов мост. Вполне вероятно, что под прикрытием слухов о мертвеце действовал какой-нибудь сообразительный грабитель — возможно, тот самый, который напал и на Башмачкина. Обратите внимание, как начинается рассказ о посмертных действиях героя: «по Петербургу пронеслись вдруг слухи». Автор ссылается на молву, а не на факты. Повествователь нигде не даёт читателю увериться до конца, что мертвец-грабитель — именно Башмачкин. Один из чиновников, видевший его якобы своими глазами, «не мог хорошенько рассмотреть, а видел только, как тот издали погрозил ему пальцем». Будочники, уже почти поймавшие мертвеца, «не знали даже, был ли он точно в их руках». Было ли ограбление значительного лица совершено Башмачкиным или тому примерещилось? Скорее всего, шинель с него снял обыкновенный разбойник, а не оживший мертвец. Но у страха, как известно, глаза велики, да к тому же совесть генерала была нечиста — вот и почудился ему в грабителе обиженный чиновник. А может быть, это авторский намёк на бунт «униженных и оскорблённых»? Или желание справедливости? В реальной жизни наказать обидчика было невозможно, вот Гоголь и придумывает неуловимого мертвеца как олицетворение возмездия. В финале действие развивается по 259 контрасту к истории Башмачкина: вместо покорного Акакия Акакиевича — чиновник, заявляющий о своих правах. Но кто же он? Вряд ли мы разгадаем эту загадку. Особенность фантастики Гоголя в том и состоит, что реальное и фантастическое тесно переплетаются, неотделимы друг от друга. 1. Для чего Гоголь вводит в сюжет повести фантастическое? 2. Поэт и критик И.Ф.Анненский писал, что фантастическое в повести «Шинель» имеет «нравственную, карательную» функцию. Как это понимать и согласны ли вы с таким подходом? Петербург Н. В. Гоголя Петербург для писателя — не просто географическое пространство. Гоголь создал образ-символ города, одновременно реального и призрачного, фантастического. Образ Петербурга Как и всякий другой город, Петербург имеет свой язык. Он говорит с нами своими улицами и мостами, площадями и набережными, лицами и характером горожан. Он доносит до нас свою историю и мифологию. Из всего этого складывается его образ. Но у Петербурга, как ни у одного другого города мира, есть ещё особый литературный образ. Не два, не десять, а множество произведений о Петербурге написаны разными авторами за триста лет. Писатели брались расшифровать тайну города, его символы, его сущность, и описания Петербурга у них удивительно близки, как будто сам дух Северной столицы перенёсся на их страницы. «Медный всадник» и «Пиковая дама» Пушкина, «Петербургские повести» Гоголя, «Бедные люди» и «Преступление и наказание» Достоевского, стихотворения Некрасова и Блока, роман «Петербург» Андрея Белого^ Все вместе они создают сложный и таинственный образ города. Везде город — действующий герой, сила, творящая сюжет. Санкт-Петербург изначально занимал особое место в русской культуре. Основанный на болоте «чудотворным строителем», он становится более чем на двести лет главным городом империи. Поэты и художники с восхищением воспевают блистательный Санкт-Петербург: 260 Памятник Н.В. Гоголю в Петербурге Люблю тебя, Петра творенье, Люблю твой строгий, стройный вид, Невы державное теченье, Береговой её гранит. А.С.Пушкин («Медный всадник») Город не просто построен, а сотворён, как произведение искусства. Торжественная громада зданий охраняет покой площадей. Кружевной узор чугунных оград, сияние Адмиралтейской иглы^ Но рядом с парадным, официальным возникает и другой Петербург — невзрачные закоулки, зловонные подворотни и чёрные лестницы. Это город нищих чиновников, которых заставляют вечно дрожать нужда и пронизывающий ветер с моря. Город приобретает противоречивый облик. Здесь странное переплетается с повседневным, величественное — с низким, красивое — с безобразным. «Город пышный, город бедный» — эта пушкинская строчка стала формулой Петербурга. «Гранитный город славы и беды» — повторится подобная формула в XX веке (А.Ахматова). 261 Взгляд Гоголя прикован к «городу бедному». Перед его взором — картины житейского убожества. Если и появляются дворцы, гранитные тротуары, блеск витрин, то для того, чтобы подчеркнуть контраст. Памятник Петру I, пушкинский «Медный всадник» — символ города, окружённый грозным ореолом, у Гоголя становится анекдотической «лошадью Фаль-конетова монумента»1 с подрубленным хвостом. Не великие дела преобразователя России, а будничная жизнь обитателей Петербурга занимает писателя. В огромных доходных домах, заселённых, как муравейники, люди живут вплотную друг к другу, но остаются разобщёнными и чужими. Город кажется неживым, лживым: «он лжёт во всякое время, этот Невский проспект». По нему движутся прохожие-манекены. Чин, то есть место на службе, заменяет человеческую индивидуальность. Нет людей — есть должности. Все ведут призрачно-абсурдную жизнь. «Маленький человек» теряется в холодной громаде города и в равнодушной безликой толпе. Он испытывает ужас, сходит с ума. (Неслучайно в каждой «Петербургской повести» есть герои-безумцы.) Гоголь создаёт свой Петербург — ирреальный, фантасмагорический2 город, наделённый демонической силой. Улицы погружены в туман и мрак или заполнены свистящей вьюгой. Порывистый ветер, «по петербургскому обычаю, дует со всех четырёх сторон». В судьбах героев случаются невероятные происшествия и возможны любые метаморфозы. Человек превращается в куклу, марионетку, часть его тела оживает, становится важной персоной. С пространством и временем тоже происходят таинственные превращения. В повести «Шинель» царит атмосфера буквально «вечной зимы». Время как бы застывает от холода. А пространство неожиданно изменяет свои границы: городская замкнутость может вдруг превратиться в бесконечную площадь, в «страшную пустыню». «Петербург Гоголя — город двойного бытия, — писал Н. П.Анциферов в книге “Душа Петербурга”. — С одной стороны, он “аккуратный немец, больше всего любящий приличия”, деловитый, суетливый “иностранец своего отечества”, — с другой — неуловимый, манящий затаённой загадкой, город неожиданных встреч и таинственных приключений. Таким образом создаётся образ города гнетущей прозы и чарующей фантастики». 1 Фальконетов монумент — конный памятник Петру I, установленный на Сенатской площади, выполнен скульптором Э.Фальконе. 2 Фантасмагория — нечто нереальное, призрачное; причудливые видения, бредовые фантазии. 262 1. В чём заключается противоречивость образа Петербурга? 2. Почему гоголевский Петербург назван городом «двойного бытия»? ИНТЕРЕСНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ «Акакий Акакиевич^ <^> переживает историю трагической любви, где есть и страстная одержимость, и жертвы, и грёзы, и рыцарское служение любимой, а потом ужасная утрата в минуту счастья, невыносимое потрясение и гибель. Все эти высокие категории реально присутствуют в переживаниях и событиях, через которые суждено пройти Башмачкину. Но читатель ни на минуту не может забыть о том, что место возлюбленной в жизни героя занимает шинель, что все переживания Акакия Акакиевича относятся к ней, что обыкновенная вещь оказалась и заместительницей идеала, заместительницей всех высших духовных ценностей. Это одновременно трогает и как-то пугает, вызывает жалость и чувство неловкости, рождает разом смятение и смех». (В.М.Маркович. «Петербургские повести Н.В.Гоголя») «Что-то очень дурно устроено в мире, а люди — просто тихо помешанные, они стремятся к цели, которая кажется им очень важной, в то время как абсурдно-логическая сила удерживает их за никому не нужными занятиями — вот истинная “идея” повести. В мире тщеты1, тщетного смирения и тщетного господства высшая степень того, чего могут достичь страсть, желание, творческий импульс — это новая шинель, перед которой преклонят колени и портные и заказчики. <^> Я объехал множество стран, и нечто вроде шинели Акакия Акакиевича было страстной мечтой того или иного случайного знакомого, который никогда и не слышал о Гоголе». (В.В.Набоков. «Николай Гоголь») В чём сходятся оценки писателей? Заместительницей чего стала для Башмачкина шинель, по их мнению? Почему жалость по отношению к Башмачкину смешивается с чувством неловкости? Тщета — бесполезная суета. 263 1 2 1. Чем схожи и чем отличаются друг от друга Самсон Вырин и Акакий Акакиевич Башмачкин? 2. Чья судьба показалась вам более печальной? Почему? 3. Кто из героев вызвал у вас большее сочувствие? Почему? 4. Одинаково ли отношение А.С.Пушкина и Н.В.Гоголя к «маленькому человеку»? Подготовьте инсценировку эпизода «Акакий Акакиевич приходит к Петровичу с просьбой починить шинель». Напишите сочинение на тему (по вашему выбору): «Радости и беды сегодняшнего “маленького человека”» или «Уроки Н.В.Гоголя». Посмотрите художественный фильм «Шинель» режиссёра А. Баталова и напишите о нём отзыв по плану, данному в приложении 2 к Тетради по литературе. 1 2 3 Антон ПАВЛОВИЧ ЧЕХОВ (1860 — 1904) В 1884 году А. П.Чехов окончил Московский университет и стал врачом. Медицинская практика дала Чехову не только врачебный опыт, но и большой запас впечатлений от встреч с людьми. Доктор Чехов врачевал человеческие тела, а писатель Чехов понимал, что страшнее телесных недугов — болезни души и духа (образа мыслей). Герои его ранних рассказов — самые разные люди, среди них и высокопоставленные чиновники, генералы, и мещане, купцы, торговцы, врачи и фельдшеры, мелкие служащие, священники и крестьяне. Писатель открыл в них то, о чём ещё не подозревали его великие предшественники А. С. Пушкин и Н.В. Гоголь. Вспомните названия уже известных вам рассказов: «Толстый и тонкий», «Хамелеон». Где же в них человек? Его заменил чин. Чинопочитание превращает человека в странное и даже страшное существо, готовое унижаться или унижать другого. Это духовное рабство, раболепие Чехов считал главной нравственной болезнью своих современников и соотечественников. Человек обязан с ранних лет воспитывать в себе чувство собственного достоинства, глубоко убеждён писатель. Этому научила его собственная жизнь. В одном из писем к издателю А.С.Суворину Чехов вспоминает своё детство в Таганроге, в семье купца, потомка крепостного. Так же как и многие в той среде, он был подросток «много раз сечёный», «воспитанный на чинопочитании, целовании поповских рук, поклонении чужим мыслям, благодаривший за каждый кусок хлеба»^ Но осознав своё ничтожество, юноша начинает «выдавливать из себя по капле раба» и, «проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилах течёт уже не рабская кровь, а настоящая, человеческая». 265 ЗАДАНИЕ. Читая рассказ «Смерть чиновника», подумайте, чем «маленький человек» в этом рассказе отличается от Самсона Вырина и Акакия Акакиевича Башмачкина. Смерть чиновника В один прекрасный вечер не менее прекрасный экзекутор1, Иван Дмитрич Червяков, сидел во втором ряду кресел и глядел в бинокль на «Корневильские колокола»2. Он глядел и чувствовал себя на верху блаженства. Но вдруг^ В рассказах часто встречается это «но вдруг». Авторы правы: жизнь так полна внезапностей! Но вдруг лицо его поморщилось, глаза подкатились, дыхание остановилось^ он отвёл от глаз бинокль, нагнулся и^ апчхи!!! Чихнул, как видите. Чихать никому и нигде не возбраняется. Чихают и мужики, и полицеймейстеры, и иногда даже и тайные советники. Все чихают. Червяков нисколько не сконфузился, утёрся платочком и, как вежливый человек, поглядел вокруг себя: не обеспокоил ли он кого-нибудь своим чиханьем? Но тут уж пришлось сконфузиться. Он увидел, что старичок, сидевший впереди него, в первом ряду кресел, старательно вытирал свою лысину и шею перчаткой и бормотал что-то. В старичке Червяков узнал статского генерала Бризжа-лова, служащего по ведомству путей сообщения. «Я его обрызгал! — подумал Червяков. — Не мой начальник, чужой, но всё-таки неловко. Извиниться надо». Червяков кашлянул, подался туловищем вперёд и зашептал генералу на ухо: — Извините, ваше-ство, я вас обрызгал^ я нечаянно^ — Ничего, ничего^ — Ради бога, извините. Я ведь^ я не желал! — Ах, сидите, пожалуйста! Дайте слушать! Червяков сконфузился, глупо улыбнулся и начал глядеть на сцену. Глядел он, но уж блаженства больше не чувствовал. Его начало помучивать беспокойство. В антракте он подошёл к Бризжа-лову, походил возле него и, поборовши робость, пробормотал: 1 Экзекутор — в дореволюционной России чиновник, ведавший хозяйственными делами и надзором за внешним порядком в канцелярии. 2 «Корневильские колокола» — оперетта французского композитора Р.Ж.Л. План-кета. 266 — Я вас обрызгал, ваше-ство^ Простите^ Я ведь^ не то чтобы^ — Ах, полноте^ Я уж забыл, а вы всё о том же! — сказал генерал и нетерпеливо шевельнул нижней губой. «Забыл, а у самого ехидство в глазах, — подумал Червяков, подозрительно поглядывая на генерала. — И говорить не хочет. Надо бы ему объяснить, что я вовсе не желал^ что это закон природы, а то подумает, что я плюнуть хотел. Теперь не подумает, так после подумает!..» Придя домой, Червяков рассказал жене о своём невежестве. Жена, как показалось ему, слишком легкомысленно отнеслась к происшедшему; она только испугалась, а потом, когда узнала, что Бризжалов «чужой», успокоилась. — А всё-таки ты сходи, извинись, — сказала она. — Подумает, что ты себя в публике держать не умеешь! — То-то вот и есть! Я извинялся, да он как-то странно^ Ни одного слова путного не сказал. Да и некогда было разговаривать. На другой день Червяков надел новый вицмундир, подстригся и пошёл к Бризжалову объяснить^ Войдя в приёмную генерала, он увидел там много просителей, а между просителями и самого генерала, который уже начал приём прошений. Опросив несколько просителей, генерал поднял глаза и на Червякова. — Вчера в «Аркадии»1, ежели припомните, ваше-ство, — начал докладывать экзекутор, — я чихнул-с и^ нечаянно обрызгал^ Изв^ — Какие пустяки^ Бог знает что! Вам что угодно? — обратился генерал к следующему просителю. «Говорить не хочет! — подумал Червяков, бледнея. — Сердится, значит^ Нет, этого нельзя так оставить^ Я ему объясню^» Когда генерал кончил беседу с последним просителем и направился во внутренние апартаменты, Червяков шагнул за ним и забормотал: — Ваше-ство! Ежели я осмеливаюсь беспокоить ваше-ство, то именно из чувства, могу сказать, раскаяния!.. Не нарочно, сами изволите знать-с! Генерал состроил плаксивое лицо и махнул рукой. — Да вы просто смеётесь, милостисдарь! — сказал он, скрываясь за дверью. 1 «Аркадия» — петербургский летний сад с театром, где давались комические представления. 267 «Какие же тут насмешки? — подумал Червяков. — Вовсе тут нет никаких насмешек! Генерал, а не может понять! Когда так, не стану же я больше извиняться перед этим фанфароном1! Чёрт с ним! Напишу ему письмо, а ходить не стану! Ей-богу, не стану!» Так думал Червяков, идя домой. Письма генералу он не написал. Думал, думал, и никак не выдумал этого письма. Пришлось на другой день идти самому объяснять. — Я вчера приходил беспокоить ваше-ство, — забормотал он, когда генерал поднял на него вопрошающие глаза, — не для того, чтобы смеяться, как вы изволили сказать. Я извинялся за то, что, чихая, брызнул-с^ а смеяться я и не думал. Смею ли я смеяться? Ежели мы будем смеяться, так никакого тогда, значит, и уважения к персонам^ не будет^ — Пошёл вон!! — гаркнул вдруг посиневший и затрясшийся генерал. — Что-с? — спросил шёпотом Червяков, млея от ужаса. — Пошёл вон!! — повторил генерал, затопав ногами. В животе Червякова что-то оторвалось. Ничего не видя, ничего не слыша, он попятился к двери, вышел на улицу и поплёлся^ Придя машинально домой, не снимая вицмундира, он лёг на диван и^ помер. 1883 1. Кому из персонажей рассказа вы сочувствуете? Почему? 2. Можно ли назвать Червякова «маленьким человеком»? Обоснуйте своё мнение. 3. Проследите, как меняется отношение генерала Бризжалова к Червя-кову. Объясните, чем вызваны эти изменения. 4. Чего испугался Червяков? Что заставляет его вновь и вновь извиняться перед Бризжаловым? 5. Найдите в рассказе «говорящие» детали. О чём они вам говорят? 6. Понаблюдайте за речью Червякова. Что можно сказать о герое по его речевой манере? 7. Сколько раз Червяков извиняется? Как меняется интонация героя от его первого обращения к генералу к последнему? Чем вызваны эти изменения? 1 Фанфарон — человек, выставляющий напоказ свои мнимые достоинства, хвастун, бахвал. 268 8. Сравните отношение к ситуации Червякова с отношением его жены. Почему жена тоже советует мужу извиниться? С какой целью Чехов вводит в рассказ образ жены героя? 9. Почему писатель ничего не говорит нам о Червякове как человеке? 10. Почему Червяков умер? Кто виноват в его смерти? 11. Почему рассказ назван не «Смерть Червякова», а «Смерть чиновника»? 12. Как относится к героям и ситуации автор рассказа? Что в тексте помогло вам это понять? 13. Что высмеивает А.П.Чехов? 14. При первой публикации «Смерти чиновника» в журнале «Осколки» рассказ имел подзаголовок «Случай». Как вы его понимаете? Попробуйте объяснить, почему А.П.Чехов позднее отказался от него. 15. Можно ли эту фабулу рассказать так, чтобы заставить читателей посочувствовать «маленькому» чиновнику? Что надо для этого изменить? * Попробуйте написать такой рассказ. 16. Подготовьтесь к выразительному чтению рассказа по ролям. 1. Рассказ Чехова тесно связан с гоголевской «Шинелью». Фабулы этих произведений во многом сходны: в центре внимания авторов — скромные мелкие чиновники, которые по тем или иным причинам сталкиваются с чиновниками, стоящими на гораздо более высокой ступени социальной лестницы, не находят у значительных лиц понимания и в конце концов умирают. Как вы считаете, с какой целью Чехов обращается к «Шинели» и строит свой рассказ так, чтобы читатель обязательно вспомнил об этой повести Гоголя? 2. Какие чеховские рассказы, известные вам, можно превратить в анекдот? 3. Сравните отношение Чехова к Червякову, тонкому, Очумелову, Хрюкину с отношением Пушкина к Самсону Вырину и Гоголя к Башмачкину. Как меняется отношение к «маленькому человеку» от Пушкина к Чехову? 4. «Пушкин, Гоголь и Достоевский открыли в бедном чиновнике человека, а Чехов открыл в “маленьком человеке” чиновника». Как вы понимаете эту фразу и согласны ли вы с ней? 1. Посмотрите художественный фильм И.Ильинского и Ю.Саакова по мотивам рассказов А.П.Чехова «Эти разные, разные, разные лица» (1971). Напишите сочинение-размышление о том, удалось ли режиссёрам передать главную идею чеховских рассказов. 2. Инсценируйте рассказ А. П. Чехова «Смерть чиновника». 3. Нарисуйте или опишите обложку книги, в которую вошли бы повести А.С.Пушкина «Станционный смотритель», Н.В.Гоголя «Шинель» и рассказ А. П.Чехова «Смерть чиновника». 269 ЗАДАНИЕ. Рассмотрите схему эпических жанров и вспомните, с какими из них вы уже знакомы. Повесть, рассказ, новелла Вы прочитали две повести и один рассказ-новеллу о «маленьком человеке». Заметили ли вы разницу между повестью и рассказом? Повесть (от «поведать») — средний эпический жанр, описывающий несколько событий из жизни героя или эпизод из жизни нескольких героев. Так, например, до того, как умер Акакий Акакиевич, мы узнаём, как он родился, что происходит у него на службе и дома, как он разговаривает с Петровичем, как в первый раз выходит в новой шинели и т.п. А Червяков только чихнул — и «помер». Повесть меньше романа, но больше рассказа. Поэтому её можно назвать «главой, вырванной из романа» (В. Г.Белинский), или растянутым рассказом. (Рассказ — небольшое прозаическое произведение, в котором описывается отдельное событие из жизни одного героя. Это житейский эпизод, «мастерски и живо рассказанный картинный случай» (Н. В. Гоголь). В основе его лежит действительно возможное происшествие. Например, встреча друзей детства («Толстый и тонкий»). Иногда описанный в рассказе случай — значительный или не очень — 1 Наряду с эпическими поэмами выделяются лиро-эпические, совмещающие в себе черты эпоса и лирики (например, «Мороз, Красный нос» Н. А. Некрасова). 270 изменяет всю жизнь героя, ведёт к неожиданной развязке. Такие остросюжетные рассказы называют новеллами, к ним относятся «Маттео Фальконе» П.Мериме и «Смерть чиновника» А.П.Чехова. Границу между рассказом и новеллой провести не всегда легко. Главное, что отличает новеллу от рассказа, — чёткое построение действия. Внимание в новелле сосредоточено на необычных, исключительных событиях, на конфликте, противоборстве и столкновении персонажей. Поэтому в ней легко выделить и пересказать фабулу. Сравнение жанровых особенностей повести, рассказа и новеллы Жанровые характе- ристики Повесть Рассказ Новелла Примерный объём текста От 30 до 100 страниц От 2 до 20 страниц Связь сюжета и фабулы Изображает несколько эпизодов из жизни героя. Имеет развёрнутый сюжет: не только события, но и авторские отступления, описания внешности героев, интерьера, природы Изображает эпизод. Сюжет свёрнут: описания есть, но их мало Изображает случай. Сюжет сводится к фабуле: только событие (завязка — развитие действия — кульминация — развязка) Детали Много описательных подробностей, выделяются и художественные детали Подробностей мало, некоторые из них становятся «говорящими» деталями Деталей мало и каждая значима Развитие действия Действие развивается плавно, напряжение равномерно распределено между всеми эпизодами Действие развивается довольно быстро Действие развивается очень напряжённо, целенаправленно движется к кульминации Финал Можно объяснить, почему герой поступает именно так, а не иначе. Финал логически вытекает из всего хода событий, обусловлен характером героя, обстоятельствами Читатель догадывается, почему герой так себя ведёт. Иногда можно предсказать финал Финал предвидеть нельзя. Совершается неожиданный для читателя поворот событий 271 1. «Станционный смотритель» отнесён автором к жанру повести. Нередко можно услышать, что это произведение называют рассказом. Как вы считаете, чем вызвана такая путаница? *2. Какие прочитанные вами произведения следует отнести к жанру новеллы? Почему? 3. Назовите жанровые признаки новеллы в «Смерти чиновника». *4. Попробуйте сравнить «Шинель» и «Смерть чиновника» в жанровом отношении. Какие элементы в повести и рассказе совпадают? В чём их наиболее существенные различия? Рассказ А. П. Чехова «Тоска» был написан через три года после «Смерти чиновника», в 1886 году. Читатель, привыкший к тому, что названия чеховских произведений звучат иронично, уже готов найти в рассказе авторскую насмешку над скукой пошлой жизни. Однако эпиграф к рассказу настраивает на скорбный лад. Это стих-молитва Иосифа Прекрасного1, взятый из духовного старообрядческого песнопения: Кому повем2 печаль мою, Кого призову к рыданию? Токмо Тебе, Владыко мой, Известна тебе печаль моя, Моему Творцу Создателю, И всех благих подателю, И буду просить я милости, От всея своея я крепости3, Кто бы мне дал от очей своих слезы, Плакал бы я день и нощь, Рыдал бы я о грехах своих, Пролил бы я слезы от очей своих Аки реки едемския4, Погасил бы я гиенский огонь5. Аминь. 1 Иосиф Прекрасный — библейский персонаж, гонимый жестокими и завистливыми братьями, но не потерявший любви к ним. 2 Повем — поведаю, расскажу. 3 Крепость — здесь: сила духа. 4 Реки едемския — райские. Эдем (Едем) — Рай. 5 Гиенский (геенский) огонь — адский огонь. Геенна огненная — в Библии символ вечного мучения, ад. 272 Тоска Кому повем печаль мою?.. Вечерние сумерки. Крупный мокрый снег лениво кружится около только что зажжённых фонарей и тонким мягким пластом ложится на крыши, лошадиные спины, плечи, шапки. Извозчик Иона Потапов весь бел, как привидение. Он согнулся, насколько только возможно согнуться живому телу, сидит на козлах и не шевельнётся. Упади на него целый сугроб, то и тогда бы, кажется, он не нашёл нужным стряхивать с себя снег^ Его лошадёнка тоже бела и неподвижна. Своею неподвижностью, угловатостью форм и палкообразной прямизною ног она даже вблизи похожа на копеечную пряничную лошадку. Она, по всей вероятности, погружена в мысль. Кого оторвали от плуга, от привычных серых картин и бросили сюда, в этот омут, полный чудовищных огней, неугомонного треска и бегущих людей, тому нельзя не думать^ Кукрыниксы. Тоска 273 Иона и его лошадёнка не двигаются с места уже давно. Выехали они со двора ещё до обеда, а почина всё нет и нет. Но вот на город спускается вечерняя мгла. Бледность фонарных огней уступает своё место живой краске, и уличная суматоха становится шумнее. — Извозчик, на Выборгскую! — слышит Иона. — Извозчик! Иона вздрагивает и сквозь ресницы, облепленные снегом, видит военного в шинели с капюшоном. — На Выборгскую! — повторяет военный. — Да ты спишь, что ли? На Выборгскую! В знак согласия Иона дёргает вожжи, отчего со спины лошади и с его плеч сыплются пласты снега^ Военный садится в сани. Извозчик чмокает губами, вытягивает по-лебединому шею, приподнимается и больше по привычке, чем по нужде, машет кнутом. Лошадёнка тоже вытягивает шею, кривит свои палкообразные ноги и нерешительно двигается с места^ — Куда прёшь, леший! — на первых же порах слышит Иона возгласы из тёмной движущейся взад и вперёд массы. — Куда черти несут? Пррава держи! — Ты ездить не умеешь! Права держи! — сердится военный. Бранится кучер с кареты, злобно глядит и стряхивает с рукава снег прохожий, перебегавший дорогу и налетевший плечом на морду лошадёнки. Иона ёрзает на козлах, как на иголках, тыкает в стороны локтями и водит глазами, как угорелый, словно не понимает, где он и зачем он здесь. — Какие все подлецы! — острит военный. — Так и норовят столкнуться с тобой или под лошадь попасть. Это они сговорились. Иона оглядывается на седока и шевелит губами^ Хочет он, по-видимому, что-то сказать, но из горла не выходит ничего, кроме сипенья. — Что? — спрашивает военный. Иона кривит улыбкой рот, напрягает своё горло и сипит: — А у меня, барин, тово^ сын на этой неделе помер. — Гм!.. Отчего же он умер? Иона оборачивается всем туловищем к седоку и говорит: — А кто ж его знает! Должно, от горячки^ Три дня полежал в больнице и помер^ Божья воля. — Сворачивай, дьявол! — раздаётся в потёмках. — Повылазило, что ли, старый пёс? Гляди глазами! — Поезжай, поезжай^ — говорит седок. — Этак мы и до завтра не доедем. Подгони-ка! 274 Извозчик опять вытягивает шею, приподнимается и с тяжёлой грацией взмахивает кнутом. Несколько раз потом оглядывается он на седока, но тот закрыл глаза и, по-видимому, не расположен слушать. Высадив его на Выборгской, он останавливается у трактира, сгибается на козлах и опять не шевельнётся^ Мокрый снег опять красит набело его и лошадёнку. Проходит час, другой^ По тротуару, громко стуча калошами и перебраниваясь, проходят трое молодых людей: двое из них высоки и тонки, третий мал и горбат. — Извозчик, к Полицейскому мосту! — кричит дребезжащим голосом горбач. — Троих^ двугривенный! Иона дёргает вожжами и чмокает. Двугривенный цена не сходная, но ему не до цены^ Что рубль, что пятак — для него теперь всё равно, были бы только седоки^ Молодые люди, толкаясь и сквернословя, подходят к саням и все трое сразу лезут на сиденье. Начинается решение вопроса: кому двум сидеть, а кому третьему стоять? После долгой перебранки, капризничанья и попрёков приходят к решению, что стоять должен горбач, как самый маленький. — Ну, погоняй! — дребезжит горбач, устанавливаясь и дыша в затылок Ионы. — Лупи! Да и шапка же у тебя, братец! Хуже во всём Петербурге не найти^ — Гы-ы^ гы-ы^ — хохочет Иона. — Какая есть^ — Ну, ты, какая есть, погоняй! Этак ты всю дорогу будешь ехать? Да? А по шее?.. — Голова трещит^ — говорит один из длинных. — Вчера у Дук-масовых мы вдвоём с Васькой четыре бутылки коньяку выпили. — Не понимаю, зачем врать! — сердится другой длинный. — Врёт, как скотина. — Накажи меня Бог, правда^ — Это такая же правда, как то, что вошь кашляет. — Гы-ы! — ухмыляется Иона. — Ве-есёлые господа! — Тьфу, чтоб тебя черти!.. — возмущается горбач. — Поедешь ты, старая холера, или нет? Разве так ездят? Хлобысни-ка её кнутом! Но, чёрт! Но! Хорошенько её! Иона чувствует за своей спиной вертящееся тело и голосовую дрожь горбача. Он слышит обращённую к нему ругань, видит людей, и чувство одиночества начинает мало-помалу отлегать от груди. Горбач бранится до тех пор, пока не давится вычурным, шестиэтажным ругательством и не разражается кашлем. Длинные начинают говорить о какой-то Надежде Петровне. Иона оглядыва- 275 ется на них. Дождавшись короткой паузы, он оглядывается ещё раз и бормочет: — А у меня на этой неделе^ тово^ сын помер! — Все помрём^ — вздыхает горбач, вытирая после кашля губы. — Ну, погоняй, погоняй! Господа, я решительно не могу дальше так ехать! Когда он нас довезёт? — А ты его легонечко подбодри^ в шею! — Старая холера, слышишь? Ведь шею накостыляю!.. С вашим братом церемониться, так пешком ходить!.. Ты слышишь, Змей Горыныч? Или тебе плевать на наши слова? И Иона больше слышит, чем чувствует, звуки подзатыльника. — Гы-ы^ — смеётся он. — Весёлые господа^ дай Бог здоровья! — Извозчик, ты женат? — спрашивает длинный. — Я-то? Гы-ы^ ве-есёлые господа! Таперя у меня одна жена — сырая земля^ Хи-хо-хо^ Могила, то есть!.. Сын-то вот помер, а я жив^ Чудное дело, смерть дверью обозналась^ Заместо того, чтоб ко мне идтить, она к сыну^ И Иона оборачивается, чтобы рассказать, как умер его сын, но тут горбач легко вздыхает и заявляет, что, слава Богу, они наконец приехали. Получив двугривенный, Иона долго глядит вслед гулякам, исчезающим в тёмном подъезде. Опять он одинок, и опять наступает для него тишина^ Утихшая ненадолго тоска появляется вновь и распирает грудь ещё с большей силой. Глаза Ионы тревожно и мученически бегают по толпам, снующим по обе стороны улицы: не найдётся ли из этих тысяч людей хоть один, который выслушал бы его? Но толпы бегут, не замечая ни его, ни тоски^ Тоска громадная, не знающая границ. Лопни грудь Ионы и вылейся из неё тоска, так она бы, кажется, весь свет залила, но тем не менее её не видно. Она сумела поместиться в такую ничтожную скорлупу, что её не увидишь днём с огнём^ Иона видит дворника с кульком и решает заговорить с ним. — Милый, который теперь час будет? — спрашивает он. — Десятый^ Чего же стал здесь? Проезжай! Иона отъезжает на несколько шагов, изгибается и отдаётся тоске^ Обращаться к людям он считает уже бесполезным. Но не проходит и пяти минут, как он выпрямляется, встряхивает головой, словно почувствовал острую боль, и дёргает вожжи^ Ему невмоготу. «Ко двору, — думает он. — Ко двору!» И лошадёнка, точно поняв его мысль, начинает бежать рысцой. Спустя часа полтора Иона сидит уже около большой, грязной печи. 276 На печи, на полу, на скамьях храпит народ. В воздухе «спираль» и духота^ Иона глядит на спящих, почёсывается и жалеет, что так рано вернулся домой^ «И на овёс не выездил, — думает он. — Оттого-то вот и тоска. Человек, который знающий своё дело^ который и сам сыт, и лошадь сыта, завсегда покоен^» В одном из углов поднимается молодой извозчик, сонно крякает и тянется к ведру с водой. — Пить захотел? — спрашивает Иона. — Стало быть, пить! — Так^ На здоровье^ А у меня, брат, сын помер^ Слыхал? На этой неделе в больнице^ История! Иона смотрит, какой эффект произвели его слова, но не видит ничего. Молодой укрылся с головой и уже спит. Старик вздыхает и чешется^ Как молодому хотелось пить, так ему хочется говорить. Скоро будет неделя, как умер сын, а он ещё путём не говорил ни с кем^ Нужно поговорить с толком, с расстановкой^ Надо рассказать, как заболел сын, как он мучился, что говорил перед смертью, как умер^ Нужно описать похороны и поездку в больницу за одеждой покойника. В деревне осталась дочка Анисья^ И про неё нужно поговорить^ Да мало ли о чём он может теперь поговорить? Слушатель должен охать, вздыхать, причитывать^ А с бабами говорить ещё лучше. Те хоть и дуры, но ревут от двух слов. «Пойти лошадь поглядеть, — думает Иона. — Спать всегда успе-ешь^ Небось, выспишься^» Он одевается и идёт в конюшню, где стоит его лошадь. Думает он об овсе, сене, о погоде^ Про сына, когда один, думать он не может^ Поговорить с кем-нибудь о нём можно, но самому думать и рисовать себе его образ невыносимо жутко^ — Жуёшь? — спрашивает Иона свою лошадь, видя её блестящие глаза. — Ну, жуй, жуй^ Коли на овёс не выездили, сено есть будем^ Да^ Стар уж стал я ездить^ Сыну бы ездить, а не мне^ То настоящий извозчик был^ Жить бы только^ Иона молчит некоторое время и продолжает: — Так-то, брат кобылочка^ Нету Кузьмы Ионыча^ Приказал долго жить^ Взял и помер зря^ Таперя, скажем, у тебя жеребёночек, и ты этому жеребёночку родная мать^ И вдруг, скажем, этот самый жеребёночек приказал долго жить^ Ведь жалко? Лошадёнка жуёт, слушает и дышит на руки своего хозяина^ Иона увлекается и рассказывает ей всё^ 277 3 4 *7 8 9 10 *11 12 13 Почему рассказ называется «Тоска»? Кто и о чём тоскует в рассказе? Как автор относится к своему герою? Что в тексте помогло вам это понять? Сравните свои чувства, вызванные рассказом, с чувствами Ионы и автора. Объясните, что между ними общего и чем они отличаются друг от друга. Проследите, как в произведении создаётся образ тоски. 5. Обратите внимание на звуковые образы в рассказе. Много ли их? Какую роль они играют? 6. Для чего Чехов детально описывает пассажиров Ионы, даёт нам услышать их разговоры? «Лучше всего избегать описывать душевное состояние героев, — рекомендовал Антон Павлович своему брату, — нужно стараться, чтобы оно было понятно из действий героев^» Соблюдается ли этот принцип в рассказе «Тоска»? Обоснуйте свое мнение. Что ещё помогает Чехову раскрыть переживания Ионы? Какой художественный приём использует писатель, чтобы подчеркнуть связь состояния героя и внешнего мира? Какова роль эпиграфа к рассказу? Есть ли в рассказе комическое? Обоснуйте свою позицию. Можно ли «Тоску» назвать новеллой? Почему? Можно ли отнести Иону к типу «маленького человека»? Почему? Почему рассказ назван не «Тоска Ионы», а «Тоска»? 1. Что отличает Иону от знакомых вам героев Чехова? 2. Можно ли говорить о сходстве Ионы с Самсоном Выриным или Акакием Акакиевичем Башмачкиным? Объясните, почему. ИНТЕРЕСНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ «Точен и скуп на слова был он даже в обыденной жизни. Словом он чрезвычайно дорожил, слово высокопарное, фальшивое, книжное действовало на него резко: сам он говорил прекрасно — всегда по-своему, ясно, правильно. Писателя в его речи не чувствовалось, сравнения, эпитеты он употреблял редко, а если и употреблял, то чаще всего обыденные, и никогда не щеголял ими, никогда не наслаждался своим удачно сказанным словом». (И.А.Бунин. «О Чехове») 278 Художественная деталь у Чехова Вы уже убедились, что рассказы Чехова немногословны. В его лаконичном повествовании детали особенно значимы. Толстой, хваля чеховские рассказы, говорил, что каждая деталь в них «либо нужна, либо прекрасна». Чехов тщательно отбирал «говорящие» детали. «Для того чтобы подчеркнуть бедность просительницы, не нужно тратить много слов, не нужно говорить о её жалком, несчастном виде, а следует только вскользь сказать, что она была в рыжей тальме1», — советовал он писателям. Чехов был убеждён: всё, что упомянуто в тексте, должно «работать». Если, например, в первом акте драмы на сцене повесили ружьё, то в последнем акте оно должно выстрелить — иначе нет смысла вешать его. А. И. Куприн, знакомый с писателем, рассказывал, что Чехов, не стараясь запомнить внешние, несущественные черты (цвет волос, наличие бороды и т. д.), «сразу брал всего человека, определял быстро и верно, точно опытный химик, его удельный вес, качество и порядок и уже знал, как очертить его главную, внутреннюю суть двумя-тремя штрихами». С помощью детали Чехов не только рисует внешний вид героя или манеру его поведения, но и передаёт сущность характера. Вспомните сына тонкого из рассказа «Толстый и тонкий». Он — безмолвный свидетель случайной встречи старых приятелей, но автору достаточно двух-трёх деталей, чтобы его «оживить». Когда тонкий представил другу своего сына, Нафанаил «немного подумал и снял шапку». Но как только Нафанаил услышал, что друг отца — не кто иной, как тайный советник, он «вытянулся во фрунт и застегнул все пуговки своего мундира». Под конец незадачливый гимназист был так ошеломлён, что «шаркнул ногой и уронил фуражку». Кроме этого, о сыне тонкого не сказано ни слова. Но нужно ли говорить больше? А Червяков? Так и умер, «не снимая вицмундира». Деталь концентрирует, выявляет смысл образа: и в жизни, и в смерти Червяков в первую очередь чиновник, а не человек (об этом говорит и заглавие). У Ионы не лошадь, а лошадёнка — при помощи одного суффикса автор рисует старую, заезженную клячу, такую же жалкую, как её хозяин. Детали у Чехова точны и конкретны. «В описании природы надо хвататься за мелкие частности, группируя их таким образом, чтобы по прочтении, когда закроешь глаза, давалась картина. Например, у тебя получится лунная ночь, если ты напишешь, что на мельничной плотине яр- Тальма — женская длинная накидка без рукавов. 279 кой звёздочкой мелькало стёклышко от разбитой бутылки и покатывалась шаром чёрная тень собаки или волка и т. д.», — учил он своего брата, тоже писателя. Чехов умел наблюдать. Там, где обычный человек проходил мимо с равнодушным лицом, писатель мог найти особенное и необычное. Он прислушивался к звукам, принюхивался к запахам, пристально вглядывался в природу. Все подмеченные чёрточки учитывались и затем появлялись в рассказах, складываясь в живые «картинки». 1. Как вы понимаете выражения Чехова: «Искусство писать состоит в искусстве вычёркивать плохо написанное» и «Краткость — сестра таланта»? Можно ли эти наблюдения применить к работе над художественными деталями? 2. Что такое «говорящая» деталь? лаконичная деталь? точная деталь? конкретная деталь? 3. Приведите примеры «говорящих» деталей из известных вам чеховских рассказов. На книжной полке Евангельская притча о блудном сыне. Библейское предание об Иосифе и его братьях. А. С. Пушкин. «Повести покойного Ивана Петровича Белкина». Н.В.Гоголь. «Портрет». А. П. Чехов. «Размазня», «Детвора», «Открытие», «Горе», «Старость». А. и Б. Стругацкие. «Трудно быть богом». Художественные проекты 1. Подготовка и проведение заочной экскурсии «Образ Петербурга в разных видах искусства». Распределите между собой разделы экскурсии: Петербург в поэзии, Петербург в живописи (графике), Петербург в классической музыке, Петербург в вокальных композициях (рок-композициях), Петербург в кинематографе. Соберите материал, продумайте логику рассказа «экскурсоводов». 280 2. Проект музея петербургских чиновников. В экспозициях такого музея можно разместить портреты чиновников и их близких, их личные вещи, предметы-символы, модели комнат чиновников, карты (маршруты) их путешествий. В музее может находиться зал письменных свидетельств (документы, дневники, письма, записочки), а также фонотека (ключевые реплики или монологи чиновников). Можно устроить и «виртуальный» зал: страхи чиновников, их мечты и сны. Напишите аннотации для отобранных музейных предметов, составьте текст экскурсии с помощью энциклопедий, словарей, художественных произведений. 3. Сбор интервью для передачи «“Маленький человек” сегодня». Продумайте, что поможет вам выяснить такое интервью. Подготовьте по 5—10 вопросов для интервью, они должны быть чётко сформулированы и понятны для адресата. Опросите людей разного возраста, образования, разных профессий. Проанализируйте ответы. Есть ли среди них похожие? Какие выводы можно сделать в передаче? Раздел 2 ГЕРОЙ в ЛИРИКЕ Лирика, в отличие от эпоса, не изображает события, а выражает переживания. Поэтому герой в лирическом произведении — тот, кто раскрывает нам мир своих чувств. — Так это же автор, поэт! — скажете вы. Не совсем. Герой лирического произведения тесно связан с самим поэтом, он как бы «вырастает» из его души, но никогда не совпадает с ним полностью — подобно тому, как в прозе повествователь отличается от автора-писателя. Бытовое поведение поэта не всегда соответствует образу его лирического «двойника». В повседневной жизни он может быть самым обыкновенным человеком: негодовать, кому-то завидовать и даже злословить. Об этом писал А.С.Пушкин в стихотворении «Поэт»: Пока не требует поэта К священной жертве Аполлон, В заботах суетного света Он малодушно погружён; Молчит его святая лира, Душа вкушает хладный сон, И меж детей ничтожных мира, Быть может, всех ничтожней он. Но лишь божественный глагол До слуха чуткого коснётся, Душа поэта встрепенётся, Как пробудившийся орёл. Конечно, собственная жизнь и внутренний мир во многом служат для поэта исходным материалом, но этот материал подвергается переработке и делается фактом искусства. О каких-то биографических событиях и личных переживаниях поэт умалчивает, а что-то выделяет. При этом какое-то одно настроение становится преобладающим в его творчестве, и перед читателями возникает не просто автопортрет, а особый образ — лирический герой. 282 Лирический герой (Лирический герой — носитель переживания, выраженного в поэтическом произведении, художественный «двойник» поэта. Образ лирического героя складывается в нашем сознании после прочтения всего стихотворения, и чем больше мы читаем произведений одного автора, тем отчётливее он вырисовывается. Из всех стихотворений, написанных поэтом от первого лица («я», «мне», «у меня»), проступает единый человеческий образ, характер. Мы можем с определённостью сказать о его жизненных ценностях, назвать черты внешнего облика, проследить основные этапы его судьбы (можно даже заметить, как он меняется, «взрослеет» от ранних стихов к более поздним!). В старших классах вы научитесь узнавать и различать лирического героя М. Ю.Лер-монтова, А.А.Блока, В.В.Маяковского. Но не во всех стихотворениях и не у всех поэтов есть лирический герой. Бывает, что автор обходится без героя, как А. А. Фет или Ф. И.Тютчев: в их стихах мы почти не встретим «я», но по тому, как они изображают природу и мир, мы чувствуем авторское настроение, авторское мироощущение. Лермонтов одним из первых в русской поэзии создал конкретный образ лирического героя, с романтическим характером и трагической судьбой. 1. Что такое лирический герой? Чем лирический герой отличается от автора-поэта? *2. Вспомните стихи, которые вы знаете наизусть, и определите, есть ли в них лирический герой. Если есть, опишите его. задание Для самостоятельной работы Прочитайте стихотворение А.С. Пушкина «Зимнее утро» и письменно ответьте на вопросы к нему в Тетради по литературе. МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ Лермонтов (1814 — 1841) Лермонтов погиб на дуэли, не дожив до 27 лет. Что может успеть человек за такой короткий срок? Поэт успел многое. Он написал более трёхсот лирических стихотворений, романтические поэмы, гениальный психологический роман «Герой нашего времени». Судьба его с детства складывалась трагически. Ранняя смерть матери, жизнь вдали от отца, которого ему запрещено было видеть, мучения неразделённой любви в юности, политические преследования и жизнь изгнанника в последние годы^ Всё заставляло его чувствовать себя «в душевной пустыне». Этого не смогла преодолеть даже преданная любовь бабушки Е. А. Арсеньевой. Его лирический герой — безнадёжный скиталец, для которого невозможен Дом на земле и счастье в доме. Поэт вошёл в литературу, когда светлая, пушкинская эпоха закончилась. В 1830-е годы честному, умному, думающему человеку некуда было приложить свои силы. «Зачем я жил? для какой цели я родился?» — взыскательно спрашивает себя герой лермонтовских произведений. Поэт рано ощутил обречённость своего поколения на бездействие. Но примириться с этим он не хотел и не мог. Дважды — в 1837 и в 1840 годах — сосланный на Кавказ, он проявляет чудеса храбрости в сражениях с горцами. «Тенгинского пехотного полка поручик Лермонтов, — сказано в донесении одного из генералов, — исполнил возложенное на него поручение с отличным мужеством и хладнокровием и с первыми рядами храбрейших ворвался в неприятельские завалы». 284 Он уверен, что его душа «обречена не мирной доле, но битвам, родине и воле». Его герой страстно стремится к подвигу: Так жизнь скучна, когда боренья нет. <^> Мне нужно действовать, я каждый день Бессмертным сделать бы желал^ («1831-го июня 11 дня»). Лермонтов — поэт-романтик, а жажда борьбы является сущностью романтической натуры. Байронизм и байронический герой Великий английский поэт-романтик Джордж Гордон Ноэл Байрон (1788 — 1824) был кумиром многих своих современников. Свободолюбивый, гордый, противопоставивший себя обществу, он покинул родину и долгие годы провёл в странствиях. Байрон участвовал в революционном движении в Италии, возглавлял добровольческий отряд, борясь за освобождение Греции от турецкого владычества, и погиб в расцвете лет. В его поэзии возник особый тип героя, одинокого и гордого, разочарованного в жизни и вечно ищущего. Такой герой был назван байроническим. Герой поэмы «Паломничество Чайльд Гарольда» путешествует по свету, пытаясь найти применение своим силам. Он ощущает своё высокое призвание и в то же время не верит, что можно что-то изменить в мире, поэтому глубоко страдает от бесцельности существования: Бегу от самого себя, Ищу забвенья, но со мною Мой демон злобный, мысль моя, — И в сердце места нет покою. Лермонтов с шестнадцати лет зачитывался Байроном (вспоминают, что он был неразлучен с его огромным томом). Юный поэт не только находил сходство своей и байроновской биографии, но и чувствовал духовное родство с автором «Чайльд Гарольда». Байрон был для него образцом для подражания: Я молод; но кипят на сердце звуки, И Байрона достигнуть я б хотел: 285 У нас одна душа, одни и те же муки, — О если б одинаков был удел!.. Он тоже считает себя необыкновенным, «избранным», он тоже верит в своё высокое предназначение, но не видит, как можно это предназначение воплотить в современной ему жизни. Отсюда и разочарованность, и бесконечная тоска: Как он, ищу спокойствия напрасно, Гоним повсюду мыслию одной. Гляжу назад — прошедшее ужасно; Гляжу вперёд — там нет души родной! («Не думай, чтоб я был достоин сожаленья^», 1830) С личностью и творчеством Байрона связано также такое понятие, как байронизм. Им стали обозначать мятущийся и противоречивый дух, унаследованный литературой от романтической поэзии Байрона. Вот как его обобщённо определил Ф.М. Достоевский: «Протест колоссальной личности, выражение бесконечности тоски, глубочайшего разочарования, призыв, пробудивший сознание многих». Вы помните, что романтический конфликт — это конфликт между героической личностью и несовершенством мира. Но Лермонтов делает важное открытие. Оказывается, глубочайшее противоречие заложено и в самой романтической личности. В ней постоянно борются разнонаправленные силы: добро и зло, жажда гармонии и бунт, стремление разорвать своё одиночество, поиски родной души — и бегство от всего мира. Романтический герой, не знающий покоя, исполненный волнения и тревоги, брошен в море жизни. Неудовлетворённость — главная его черта. Он обречён на вечное стремление к тому, что недостижимо. ИНТЕРЕСНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ «Грустный, печальный, отчаявшийся Лермонтов — почему он так нужен всем, и людям весёлым, жизнерадостным — тоже? В молодости хочется быть гордым, одиноким, страдать, отвергать, быть отвергнутым — в молодости человеку так хочется жить, что и горести кажутся ему привлекательными; самое страшное для молодого человека — прожить жизнь пусто, без бурь душевных, без страстей. 286 2. *3. 4. Я жить хочу! Хочу печали Любви и счастию назло^ <_> Что без страданий жизнь поэта? И что без бури океан? В молодом отчаянии Лермонтова я вижу такое бурное жизнеутверждение, какого не найдёшь в целых томах по видимости оптимистических стихов. Может быть, это жизнеутверждающее отчаяние и привлекает к нему молодых людей? “А он, мятежный, просит бури^”». (Н.Г Долинина. «Печорин и наше время») «Не только внешность, но и характер его современники изображают между собой так несхоже, что временами кажется, словно речь идёт о двух Лермонтовых. Одним он кажется холодным, желчным, раздражительным. Других поражает живостью и весёлостью. <^> Впрочем, есть книги, которые содержат самый достоверный лермонтовский портрет, самую глубокую и самую верную лермонтовскую характеристику. Это — его сочинения, в которых он отразился весь, каким был в действительности и каким хотел быть! <^> Лермонтов исповедался в своей поэзии, и, перелистывая томики его сочинений, мы можем прочесть историю его души^». (И.Л.Андроников. «Образ поэта») Почему для Лермонтова был привлекателен байронический герой? Сопоставьте строки Байрона и Лермонтова, приведённые в статье, и найдите переклички. Как вы понимаете выражение «жизнеутверждающее отчаяние»? Какие противоречия в характере поэта отразили воспоминания современников? Как вы думаете, в чём причина этих противоречий? Где можно найти «самый достоверный портрет» поэта? Лирический герой и лирическое настроение в поэзии Лермонтова Напомним, что лирический герой — это тот, кто рассказывает о себе в поэтическом произведении. Поэт всматривается в себя, как в зеркало, и описывает то, что видит, — свой характер, свою душу. 287 1 Всегда кипит и зреет что-нибудь В моём уме. Желанье и тоска Тревожат беспрестанно эту грудь. Но что ж? Мне жизнь всё как-то коротка И всё боюсь, что не успею я Свершить чего-то!^ («1831-го июня 11 дня») В подобных стихах Лермонтова мы ощущаем «страшную напряжённость и сосредоточенность мысли на себе, на своём я, страшную силу личного чувства» (В.С.Соловьёв). В некоторых лермонтовских стихотворениях нет лирического героя, но есть авторское настроение. В них может описываться другой человек, событие или пейзаж, но мы слышим автора: его интонацию, его вопросы и восклицания. Поэт уподобляется художнику, который невидим зрителю, но умело создаёт у него впечатление о своей картине. На севере диком стоит одиноко На голой вершине сосна И дремлет, качаясь, и снегом сыпучим Одета, как ризой, она. И снится ей всё, что в пустыне далёкой, В том крае, где солнца восход, Одна и грустна на утёсе горючем Прекрасная пальма растёт. («На севере диком стоит одиноко^», 1841) Здесь говорится только о сосне и пальме, и нет ни слова о себе. Но мы чувствуем авторское лирическое настроение, мы понимаем, что это о своём одиночестве проговаривается поэт. Его печаль слышна в размеренной мелодии стихотворения, в повторах. И антитеза в стихотворении отражает именно его внутренний мир. «Лермонтов когда и о другом говорит, то чувствуется, что его мысль и из бесконечной дали стремится вернуться к себе, в глубине занята собою, обращается на себя» (В.С.Соловьёв). Перечитайте все цитаты из Лермонтова, приведённые на с. 284 — 288, и сделайте предварительный вывод о главных чертах характера его лирического героя. Стихотворение «Парус» Представьте, что несколько художников пишут один и тот же пейзаж. Их картины получатся совсем не похожими, потому что каждый вложит 288 в полотно своё настроение. Кто-то, рисуя парусник в море, ощутит радость и добавит в картину светлых красок. Кто-то задумается об одиночестве крошечного кораблика и сосредоточится на изображении бесконечной стихии. А кто-то сделает фоном грозное штормовое море, чтобы подчеркнуть героическую стойкость матросов. Одно и то же событие, одного и того же человека по-разному опишут нам и разные рассказчики. Так и поэты: изображая мир, они передают каждый своё видение. Стихотворение «Парус» написано юным Лермонтовым в 1832 году. Сам поэт не включил его в свой сборник. Читатели познакомились с «Парусом» уже после смерти Лермонтова, но для многих поколений именно «Парус» стал символом всей его поэзии. В 18 лет Лермонтов переживал непростое время: он только что вышел из Московского университета, не окончив его, и поступил в Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров в Петербурге. Он написал своё стихотворение на берегу Финского залива, вглядываясь в туманную даль. Молодого человека волновало новое поприще. «^Если будет война, клянусь вам Богом, буду всегда впереди», — обещал он в письме. Разочарованный в жизни, поэт стремился сберечь в себе «хоть частицу пламенной души». «Парус» — одно из самых загадочных произведений Лермонтова. Парус Белеет парус одинокой В тумане моря голубом!.. Что ищет он в стране далёкой? Что кинул он в краю родном?.. Играют волны — ветер свищет, И мачта гнётся и скрыпит^ Увы, — он счастия не ищет И не от счастия бежит! Под ним струя светлей лазури, Над ним луч солнца золотой^ А он, мятежный, просит бури, Как будто в бурях есть покой! Стихотворение состоит из трёх строф. Попробуйте раскрыть секрет их композиции. Как соотносятся в каждой строфе изображение паруса и размышления о нём? 289 1 И. К. Айвазовский. Морской пейзаж Сравните образы моря в каждой строфе. Чем они отличаются? Можно ли увидеть их с одной точки зрения? Нарисуйте устную иллюстрацию к каждой строфе и придумайте ей заглавие. В стихотворении обнаруживается невидимый наблюдатель. Как мы узнаём о нём? Как меняется его настроение? Почему каждая строфа оканчивается вопросами или восклицаниями? В черновом варианте стихотворения использован другой эпитет: «Белеет парус отдалённый». Чем этот образ отличается от окончательного варианта? В применении к парусу поэт использует лишь два эпитета: одинокий и мятежный. Как вы думаете, почему? Попробуйте продолжить этот синонимический ряд, найти другие эпитеты, подходящие к образу паруса в стихотворении. Известен и вариант предпоследнего стиха: «А он, мятежный, ищет бури». Как замена глагола влияет на смысл стихотворения? Стихотворения Лермонтова обычно строятся на контрастах. Найдите в «Парусе» контрасты и антитезы. Какое слово в этом стихотворении представляется вам главным, ключевым? Почему? 290 2 3 4 5 6 7 8 9 10. Как бы определили настроение, основную эмоцию «Паруса»? Понятна ли, близка ли она вам? 11. Вспомните пейзажные стихотворения других поэтов. Можно ли назвать «Парус» пейзажным стихотворением? *12. Лермонтова считают поэтом-романтиком. Какие черты романтического искусства обнаруживаются в «Парусе»? 1. Рассмотрите репродукцию картины И.К.Айвазовского «Морской пейзаж». Какие чувства вызывает она у вас? Похожа ли она на лермонтовское стихотворение или отличается от него? 2. Нарисуйте иллюстрацию к стихотворению, передайте, каким вы видите лермонтовский парусник. Символ У Лермонтова парус предстал символом мятежного духа и вызова стихиям. Символ (от греч. symbolon — условный знак) — троп, многозначный образ, выражающий в предметной форме определённую идею, смысл какого-либо явления. Предмет становится символом, когда его наделяют дополнительным, исключительно важным значением. Символ надо отличать от аллегории и от метафоры. В основе этих тропов тоже лежит скрытое сравнение. Но в них всегда конкретно, однозначно можно определить, что подразумевается, что с чем сравнивается. Аллегория — иносказание: говорит об одном, а подразумевает другое. Вспомните басни, где в виде аллегорических животных изображены какие-то человеческие качества. Читая, мы знаем, что это — совсем не про животных. В метафоре предмет тоже словно надевает маску, прячется за другим предметом: «Синицы сидят на ветках, пересыпают в горле стеклянные шарики» (К.Г. Паустовский). «Стеклянными шариками» писатель называет звуки, которые издают синицы. Читая, мы понимаем, что это не про шарики. А вот символический предмет не перестаёт быть самим собой. В стихотворении Лермонтова парус — это и реальный парусник со скрипящей гнущейся мачтой, и неудовлетворённая, мятущаяся, не приемлющая спокойного счастья душа. На вопрос: что же такое парус — парус или нечто иное? — мы ответим: это и парус, и нечто иное. Заметьте: сам парус 291 при этом остаётся парусом, а человек смотрит на него и, сравнивая себя с ним, размышляет о себе. Символ обладает богатством значений. Не каждый образ может стать символом, а только тот, который давно существует в истории культуры и уже накопил, сконцентрировал в себе много смыслов. Все они хранятся в нашей памяти, и как только мы встречаем этот образ в искусстве, эти смыслы оживают, как бы мерцают в нём. Парус связан для нас с надеждой и устремлённостью к неизведанному, с волей и романтикой, с одиночеством и несбыточной мечтой; это и хрупкий кораблик, и душа поэта, и просто человек^ Всё это вместе соединил Лермонтов в образе белеющего паруса. Вот почему парус — символ. 0 1. Чем символ отличается от аллегории? 2. Вспомните произведения живописи и литературы, где встречаются образы моря и паруса (парусов). Являются ли эти образы символическими? Если да, то что они символизируют? ЗАДАНИЕ. Прочитайте стихотворение М.Ю.Лермонтова «Тучи», написанное в 1840 году, и ответьте на вопросы. Тучи Тучки небесные, вечные странники! Степью лазурною, цепью жемчужною Мчитесь вы, будто, как я же, изгнанники, С милого севера в сторону южную. Кто же вас гонит: судьбы ли решение? Зависть ли тайная? злоба ль открытая? Или на вас тяготит преступление? Или друзей клевета ядовитая? Нет, вам наскучили нивы бесплодные^ Чужды вам страсти и чужды страдания; Вечно холодные, вечно свободные, Нет у вас родины, нет вам изгнания. 1. В чём сходство композиции стихотворений «Тучи» и «Парус»? 2. Каковы особенности синтаксической структуры стихотворения «Тучи»? Чем она сходна с «Парусом» и чем отличается от него? 3. Назовите эпитеты, относящиеся к тучам. Какие из них кажутся вам наиболее важными? Почему? 292 Как проявляется в этом стихотворении лирический герой? Что можно сказать о его жизненной ситуации? В чём он завидует тучам? Каким настроением проникнуто стихотворение? Сравните его с основной эмоцией «Паруса». Как вам кажется, могли ли эти стихи быть написаны одновременно? ИНТЕРЕСНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ «Природа у него (Лермонтова. — Ю.М.) живёт своей особой жизнью. Утёсы простирают объятья, обвалы хмурятся, Кавказ склонился на щит и слушает море, тучка весело играет по лазури, утёс плачет, а сосна грезит о пальме. Больше всего привлекает поэта к природе свобода и забвение, которые ему грезятся в ней: волны, которым их воля и холод дороже знойных полудня лучей; вечно холодные, вечно свободные облака; звёзды, которые слушают пророка и песнь Ангела^ <^> Мне кажется, что он был психологом природы. Наблюдение над жизнью любимой природы заставляло его внимательнее и глубже вглядываться в душевный мир человека». (И.Ф.Анненский. «Об эстетическом отношении Лермонтова к природе») 1. Какими известными вам лермонтовскими стихотворениями вы бы проиллюстрировали мысли, высказанные И.Ф.Анненским? 2. Что значит быть «психологом природы»? 4 5 ВЛАДИМИР Владимирович МАЯКОВСКИЙ (1893—1930) В юности это был поэт-хулиган. Он нарушал привычные нормы поведения, мог вызывающе расхаживать в жёлтой кофте по улицам, чтобы шокировать обывателей. Он призывал сбросить старое искусство «с парохода современности». Неудивительно, что многие его не понимали. Он раздражал людей, привыкших жить спокойно и тихо. Но это не было простое хулиганство. Это был романтический бунт против серой будничной жизни, против мира «сытых», против их культуры. Поэт всегда обострённо воспринимает жизнь. Романтик — особенно. Как и Байрон, и Лермонтов, Маяковский был романтиком и максималистом. В своих ранних стихах он тоже бросал вызов обществу, но более открыто, агрессивно. Его мир разделён на противоположности: чёрное и белое, поэт и толпа, Я и все. Герой его живёт на пределе двух чувств: «громады-любви» и «громады-ненависти». Он издевается над толпой обывателей и мещан1, потому что презирает «жрущих» и бездуховных — всех тех, кто забыл о душе и теряет человеческий облик, кому чуждо высокое, прекрасное. Но он же первым встаёт на защиту слабого и обиженного. (Помните, как он утешал лошадь, упавшую на Кузнецком?) Прочитав подряд несколько юношеских стихов Маяковского, вы почувствуете, что за внешней бравадой, за насмешкой скрывается одинокая ранимая душа, чуткая к несправедливости. 1 Мещане — здесь: люди с мелкими, сугубо личными интересами, узким кругозором, неразвитыми вкусами, безразличные к проблемам общества. 294 Он готов отдать все богатства души, всё чем владеет, за одно только слово ласковое, человечье. Поэт надеется: есть место, где его поймут. Есть другой мир, где зажигают звёзды, где играют ноктюрн «на флейте водосточных труб», где над упавшей лошадью — не смеются. И вот герой устремляется к людям, готовый пожертвовать собой ради их счастья: Вам я душу вытащу, растопчу, чтоб большая! — и окровавленную дам, как знамя. Он становится «величайшим Дон Кихотом»1 и берёт на себя ответственность за всех, за каждого: Должен стоять, стою за всех, за всех расплачусь, за всех расплачусь. Маяковский, подобно Лермонтову, жил напряжённо, всегда спешил действовать, словно предчувствуя свой ранний конец. Повстречавшись с ним, о нём говорили: «Какой сильный, какой большой, какой устремлённый человек!» А он был не только мужественным человеком, который не страшился никаких трудностей, но и добрым, ласковым и нежным к тем, кого любил: Но мне — люди, и те, что обидели, — вы мне всего дороже и ближе. Октябрьскую революцию 1917 года поэт воспринимает восторженно, он называет её «Моя революция». Маяковский ездит по стране, выступает с трибун перед матросами, рабочими, студентами. Он искренне верит в обновление жизни и стремится использовать все свои таланты, время и силы для поддержки мо- 1 Дон Кихот — здесь: человек, безоглядно бросающийся на борьбу с несправедливостью, с мировым злом, на защиту слабых. 295 А.Нюренберг. В.Маяковский за работой в окнах РОСТА лодого советского государства: пишет лозунги, призывные стихи и сатиры на злобу дня и даже частушки для агитационных плакатов. Рисует политические плакаты и карикатуры. «Сделал тысячи три плакатов и тысяч шесть подписей», — записывает Маяковский в автобиографии. Это настоящая чёрная работа — «работа адова». В послереволюционной Москве было голодно. Шла Гражданская война, была разруха. Трамваи ходили переполненные, люди висели на подножках, машин было мало, автобусов и троллейбусов не было. Город был оклеен лозунгами, приказами, сводками с фронтов. В витринах магазинов выставлялись огромные окна-плакаты, которые называли «Окна сатиры РОСТА». Вот как вспоминает современник Маяковского о своем визите к поэту в те годы: «Мы отправились на Сретенку, где неподалёку находилось Российское телеграфное агентство, РОСТА. Мы поднялись на пятый этаж и вошли в большую комнату, в которой работал Маяковский. Владимир Владимирович, с расстёгнутым воротом, в белой рубашке и в летних серых брюках, лежал на огромном листе бумаги прямо на полу поперёк всей комнаты. Два стола, заваленные бумагами и банками с красками, стояли у приоткрытых окон. Около Маяковского на разостланном листе газеты кисти и несколько банок с краской. На миг привстав на колени, Владимир Владимирович оторвался от работы: “Простите, очень спешу, надо сегодня же сдать”. И он указал на лежащий под ним плакат, на ко- 296 Окна РОСТА тором только начал раскрашивать намеченные контуры фигуры» (В.А. Мануйлов. «Из воспоминаний о Маяковском»). Летом 1920 года поэт снимал дачу в подмосковном посёлке Пушкино. Но и здесь ему было не до отдыха: каждый день, возвращаясь из Москвы, он подолгу работал над стихами, над подписями к плакатам. «Отдыхов не было, — вспоминал об этой работе Маяковский. — Придя домой, рисовал опять, а в случае особой срочности клал под голову, ложась спать, полено вместо подушки с тем расчётом, что на полене особенно не заспишься и, поспав ровно столько, сколько необходимо, вскочишь работать снова». Этот труд оказывается сродни «работе» солнца. Задача поэта — нести свет всему человечеству. 1. Вспомните, что такое романтический герой. Какие качества лирического героя Маяковского позволяют его назвать романтическим? 2. Против чего восставал Маяковский-романтик в юности? 3. За что и как боролся поэт после революции? Мы давно уже привыкли к ночному звёздному небу и порой не замечаем его, не удивляемся его красоте и тайне. А что если попробовать 297 взглянуть на него по-новому? Маяковский подошёл к нему совершенно неожиданно: звёзды светятся не просто так, не загораются сами — их зажигают. В мире есть те, кто стремится донести до человечества свет звёзд. Герой Маяковского берёт на себя ответственность за то, чтоб звёзды были в мире. Послушайте! Послушайте! Ведь, если звёзды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — кто-то хочет, чтобы они были? Значит — кто-то называет эти плевочки жемчужиной? И, надрываясь в метелях полуденной пыли, врывается к Богу, боится, что опоздал, плачет, целует ему жилистую руку, просит — чтоб обязательно была звезда! — клянётся — не перенесёт эту беззвёздную муку! А после ходит тревожный, но спокойный наружно. Говорит кому-то: «Ведь теперь тебе ничего? Не страшно? Да?!» Послушайте! Ведь, если звёзды зажигают — значит — это кому-нибудь нужно? Значит — это необходимо, чтобы каждый вечер над крышами загоралась хоть одна звезда?! 1914 298 1. К кому обращено стихотворение? «Послушайте!» — что это? Призыв, просьба, приказ? С какой интонацией произносится этот глагол в начале и в конце стихотворения? 2. Каков главный, исходный вопрос, определяющий состояние поэта? Почему вдруг возник этот вопрос в его душе? 3. Почему звёзды названы «плевочками»? Почему слово «жемчужина» вынесено в отдельную строку? Есть ли в стихотворении антитеза, может быть, скрытая? 4. Кто этот «кто-то», кто по-иному смотрит на звёзды? Зачем ему проделывать трудный путь к Богу и просить о звезде? 5. В чём значение звёздного света для людей? Приведите примеры из истории, культуры, литературы. Можно ли назвать звёзды в этом стихотворении символом? 6. В герое лирики Маяковского сочетаются огромная мощь, способность к титаническим подвигам — и чуткость, чувство нежности. Докажите это примерами из текста стихотворения. *7. Какие художественные средства использует поэт для создания образа героя? 8. Почему герой после разговора с Богом «ходит тревожный»? За кого или за что он тревожится? Можно ли преодолеть одиночество, проявляя внимание к ближнему? 9. Проследите за глаголами-сказуемыми в стихотворении. Почему их так много? Можем ли мы представить себе героя благодаря им? Какие физические действия и душевные стремления они выражают? 10. В первоначальном варианте вместо «врывается к Богу» было «торопится на небо». Как вы считаете, какой из вариантов лучше и почему? 11. Маяковский всегда стремился к тому, чтобы стих стал «весомым», «зримым». Бога поэт изображает при помощи одной-единственной детали. Найдите её. Почему Маяковский выбирает именно эту деталь? 12. В стихотворении кольцевая композиция: в начале первой строфы и в финале последней повторяется слово «Послушайте!» и вопрос. В каком случае это вопрос риторический, то есть не требующий ответа (утверждение, а не вопрос)? 13. Вспомните, что такое звукопись. Найдите в стихотворении примеры звукописи. Что она передаёт? 14. Маяковский — поэт устного, громкого чтения, поэт декламации. Многие его стихи рассчитаны на ораторское чтение с трибуны, их надо «кричать». С какой интонацией надо читать это стихотворение? 15. Какие философские вопросы ставит поэт в стихотворении «Послушайте!»? 299 Вспомните лирического героя «Хорошего отношения к лошадям». Чем похож его поступок на тот, который совершает герой стихотворения «Послушайте!»? Проводя летние месяцы в подмосковном Пушкино, Маяковский с друзьями любили смотреть на закат. «Закаты бывали самые разные, ослепительно красивые, но кончались они неизменно тем, что солнце, медленно и верно, закатывалось и остановить его было невозможно! — вспоминали близкие поэта. — Однажды Владимир Владимирович рассердился и написал об этом стихотворение». И вот перед нами фантастическая история, полушутливая беседа лирического героя с солнцем, жизнерадостный гимн труду поэта. Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче (Пушкино, Акулова гора, дача Румянцева, 27 вёрст по Ярославской жел. дор.) В сто сорок солнц закат пылал, в июль катилось лето, была жара, жара плыла — на даче было это. Пригорок Пушкино горбил Акуловой горою, а низ горы — деревней был, кривился крыш корою. А за деревнею — дыра, и в ту дыру, наверно, спускалось солнце каждый раз, медленно и верно. А завтра снова мир залить вставало солнце ало. И день за днём 300 Д.Д.Бурлюк. Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским летом на даче ужасно злить меня вот это стало. И так однажды разозлясь, что в страхе всё поблекло, в упор я крикнул солнцу: «Слазь! довольно шляться в пекло!» Я крикнул солнцу: «Дармоед! занежен в облака ты, а тут — не знай ни зим, ни лет, сиди, рисуй плакаты!» Я крикнул солнцу: «Погоди! послушай, златолобо, чем так, без дела заходить, 301 ко мне на чай зашло бы!» Что я наделал! Я погиб! Ко мне, по доброй воле, само, раскинув луч-шаги, шагает солнце в поле. Хочу испуг не показать — и ретируюсь задом. Уже в саду его глаза. Уже проходит садом. В окошки, в двери, в щель войдя, валилась солнца масса, ввалилось; дух переведя, заговорило басом: «Гоню обратно я огни впервые с сотворенья. Ты звал меня? Чаи гони, гони, поэт, варенье!» Слеза из глаз у самого — жара с ума сводила, но я ему — на самовар: «Ну что ж, садись, светило!» Чёрт дернул дерзости мои орать ему, — сконфужен, я сел на уголок скамьи, боюсь — не вышло б хуже! Но странная из солнца ясь струилась, — и степенность забыв, сижу, разговорясь 302 с светилом постепенно. Про то, про это говорю, что-де заела РОСТА, а солнце: «Ладно, не горюй, смотри на вещи просто! А мне, ты думаешь, светить легко? — Поди, попробуй! — А вот идёшь — взялось идти, идёшь — и светишь в оба!» Болтали так до темноты — до бывшей ночи то есть. Какая тьма уж тут? На «ты» мы с ним, совсем освоясь. И скоро, дружбы не тая, бью по плечу его я. А солнце тоже: «Ты да я, нас, товарищ, двое! Пойдём, поэт, взорим, вспоём у мира в сером хламе. Я буду солнце лить своё, а ты — своё, стихами». Стена теней, ночей тюрьма под солнц двустволкой пала. Стихов и света кутерьма — сияй во что попало! Устанет то, и хочет ночь прилечь, 303 тупая сонница. Вдруг — я во всю светаю мочь — и снова день трезвонится. Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить — и никаких гвоздей! Вот лозунг мой — и солнца! 1920 1. В чём необычайность приключения, случившегося с лирическим героем на даче? 2. Зачем автор указывает точный адрес места, где произошла встреча лирического героя с солнцем? Почему он использует гиперболу «в сто сорок солнц», а не «в сто тысяч солнц» например? 3. Разграничьте фантастическое и реалистическое в произведении. Какова роль фантастического события, что оно помогает высказать поэту? 4. Охарактеризуйте лирического героя этого стихотворения. Каковы его главные черты? 5. Расскажите, как возникает дружба двух весёлых работяг — поэта и солнца. Почему поэт вначале рассержен? Как он обращается к солнцу? Как меняется его интонация в диалоге с солнцем? 6. Какой аргумент приводит светило, когда ему жалуется поэт? К чему призывает героя солнце? 7. В чём сходны поэзия и солнце? Как вы понимаете лозунг поэта и солнца? 8. Горение, свет — это символы какой жизни? 9. «_Нас, товарищ, двое!» Как вы понимаете смысл слова «двое» в контексте стихотворения? Почему Маяковский не использует в этом случае числительное два? Приведите примеры того, как в стихотворении сочетаются патетика и шутка, торжественный слог и просторечный. Как вы думаете, для чего поэт соединяет несоединимое? Какого эффекта он этим достигает? Объясните значения метафор «заела РОСТА», «серый хлам» мира, «двустволка солнц», «день трезвонится», «до дней последних донца». Как вы понимаете неологизмы «ясь», «взорим», «трезвонится»? Кинорежиссёр С. М.Эйзенштейн говорил о кинематографичности поэзии Маяковского. Чувство и мысль поэта выражены пластически, в зри- 10 11 12 13 304 мом действии. Что вы видите при чтении данного стихотворения и какие образы (словосочетания, метафоры) вам помогают? 1. Чем отличаются герои стихотворений «Послушайте!» и «Необычайное приключение^»? Из какого стихотворения мы больше узнаём о самом поэте и почему? *2. Почему мы говорим, что в «Необычайном приключении^» есть лирический герой, а в «Послушайте!» — просто герой? *3. В других известных вам стихотворениях Маяковского тоже даны фантастические ситуации: герой утешает лошадь, поэт врывается к Богу. Для чего автор использует фантастическое в каждом из этих случаев? 1. Рассмотрите иллюстрацию друга Маяковского Давида Бурлюка к стихотворению «Необычайное приключение^». Какой эпизод текста отразил художник? Почему он выбрал именно его? Какие чувства переданы через жесты изображённых фигур? 2. Нарисуйте свою иллюстрацию или диафильм (серию иллюстраций) к стихотворению. Какие фрагменты вы выберете? ИНТЕРЕСНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ о выступлении В.В.Маяковского в Одессе ^Читал он воистину замечательно. И голос чудный, богатый интонациями, сильный, звучный и гибкий, и разнообразие оттенков, великолепное умение без всяких ухищрений передать деталь — цветовую или звуковую. Он явно был стихотворцем, оратором, трибуном, рождённым говорить с массой. Публика партера, явно пришедшая ради скандала, была заворожена. Те самые стихи, которые в печатном виде казались непонятными, насильственно разорванными по рубленым строчкам, оказались вполне понятными, ритмичными и, главное, не традиционными, и вполне сегодняшними, и поэтому очень близкими. Меня особенно поразило в его чтении стихотворение «Необычайное происшествие на даче». Он кончил его патетически бодро и сильно: Светить всегда, светить везде, до дней последних донца, светить — и никаких гвоздей! Вот лозунг мой^ 305 Он сделал сильное ударение на слове «мой» и прибавил, как бы бросив мимоходом, обыкновенным голосом: ^и солнца! Он делал вид, что читал по книге. На самом деле — читал наизусть, поглядывая из-под опущенных век на публику и следя за впечатлением. (Из дневника Л. Р. Когана) Какой новый смысл стихотворения приоткрывает нам авторское чтение? Продекламируйте последние строчки так же, как Маяковский. Силлабо-тоническое и тоническое стихосложение Вы помните, что ритм в стихе создаётся ударением. Силлабо-тоническое (дословно «слогоударное» — от греч. syllabe — слог, tonos — ударение) стихосложение является основным в русской поэзии ещё со времён М.В.Ломоносова, и почти все поэты, с которыми вы встречались на уроках (А.С.Пушкин, М.Ю.Лермонтов, Ф.И.Тютчев, А.А.Фет), слагали силлабо-тонические стихи. Силлабо-тоника опирается на чередование ударных и безударных слогов в определённом порядке. Этот порядок неизменен во всех строках стихотворения. Вам уже известно, что сочетание ударного и безударного слога образует стопу. Стопа может быть двусложной, то есть состоять из двух слогов (один ударный и один безударный), или трёхсложной — из трёх слогов (один ударный и два безударных). Внутри стопы слоги могут чередоваться по-разному, поэтому существует пять основных метров: два двусложных и три трёхсложных. Двусложные метры: хорей ТЕрек| вОет,| дИк и| злОбен л | л | л | л ямб Душ/4| моЯ| мрачн/4.| СкорЕй,| певЕц,| скорЕй — л | — л | — л | — л | — л | — л 306 Трёхсложные метры: дактиль ТУЧки не|бЕсные, |вЕчные |стр/4нники! л | ^ | ^ 1 ^ амфибрахий ДубОвый | листОк о| торв/Ался | от вЕтки | родИмой л | л | л | л | л анапест И шумЯ| и крутЯсь,| колебА|ла рекА л | л | л| л В некоторых случаях в русском стихе допускается пропуск ударного слога, и тогда стопа состоит из двух безударных слогов: БелЕ|ет пА|рус о|динО|кий - л |- л | _ _| _ л | _ Такая стопа называется пиррихий. Иногда, наоборот, в стопе может быть два ударения подряд: НЕт^, Я| не БАй|рон, Я| другОй л л | л | л | л Такая стопа носит название спондей. Стопа в конце строки может быть неполной, усечённой: В песчАных| степЯх а|равИйской| землИ - л - | - л -| - л - | - л Маяковский отказывается от силлабо-тоники: «Я не знаю ни ямбов, ни хореев^ <^> мне в моей поэтической работе никогда с этими штуками не приходилось иметь дело». Главное для него — ритм, а ритм можно создать одними ударениями. Поэт пишет не силлабо-тонические, а тонические стихи. Тоническое стихосложение (от греч. tonos — ударение) основано на одинаковом числе ударений в каждой строке. Поэтому другое его название — акцентный стих (акцент — ударение). Именно так слагались в старину фольклорные песни. Сколько безударных слогов между ударными — не важно, главное — ударения. Строка делится не на стопы, а на ритмико-смысловые доли. «Ритм — это основная сила, основная энергия стиха», — считал Маяков- 307 ский. Может быть, поэтому его ритмика напоминает «физическое сердцебиение — удары сердца» (М. Цветаева). 1. Чем различаются две системы стихосложения? Какая, по-вашему, более музыкальна? *2. К какому метру в силлабо-тонической системе можно отнести древнегреческий гекзаметр? ЗАДАНИЕ. Вспомните, что такое строфа и зачем поэты разделяют текст на строфы. «Лесенка» Маяковского Мы безошибочно узнаём Маяковского среди других поэтов по необычному рисунку стиха. Поэт придумывает новую строфику, которая помогает почувствовать ритм и выделить ключевые слова. «Послушайте!» и «Необычайное приключение^» написаны в столбик, а позднейшие стихотворения и поэмы — «лесенкой»: Я земной шар чуть не весь обошёл, — и жизнь хороша, и жить хорошо. Особое значение приобретает пауза, она делается при спуске на каждую строку столбика, на каждую «ступеньку» «лесенки». Найдите в стихотворениях Маяковского строки, состоящие из одного единственного слова, и объясните, почему именно их выделил поэт. Прочитайте эти фрагменты так, как требует строфика. Словотворчество Маяковского Новая эпоха требовала обновления языка. Маяковский входил в объединение футуристов (от лат. futurum — будущее), которые провозгла- 308 шали: «Долой старое искусство!» — и заявляли, что старый поэтический язык изжил себя («слова разлагаются как трупики»). В связи с этим поэты должны постоянно пополнять «хранилища своего черепа нужными, выразительными, редкими, изобретёнными, обновлёнными, произведёнными и всякими другими словами». В стихотворении «Хорошее отношение к лошадям» вы уже встречались с придуманными Маяковским формами слов («ржанула») и фразеологизмами («штаны клёшить», «все мы немного лошади»). Он создаёт неологизмы, прикрепляя к старым корням увеличительные или уменьшительные суффиксы (каплища, пле-вочки) или соединяя два, казалось бы, несоединимых корня (тысячестра-ницый, синемордое, плосковерхие). Интереснейшее занятие — отыскивать и объяснять изобретённые им слова. Попробуйте! 1. Что такое словотворчество? Приведите примеры неологизмов из стихов Маяковского. Попробуйте сами придумать подобные неологизмы. 2. Вспомните, что означают упомянутые в статье фразеологизмы. Зачем их изобретает поэт? ЗАДАНИЕ. Дайте определение рифмы. Приведите примеры точной и неточной рифмы. Особенности рифмовки Маяковского Рифма проясняет смысл стиха. Каждое слово, поставленное в рифму, выделено, подчёркнуто по сравнению с другими словами, входящими в стиховую строку. Это как слово, выделенное крупным шрифтом, переданное через звукоусилитель. Маяковский учитывал эту усилительную роль рифмы и требовал, чтобы в рифму вводились наиболее значимые, полновесные слова: «Я всегда ставлю самое характерное слово в конец строки и достаю к нему рифму во что бы то ни стало». Рифмы его тоже новаторские, неожиданные. Они могут быть неточными, но очень выразительными: наброски — Маяковский. Иногда длинное слово рифмуется с двумя или тремя короткими: чуб я — щупаю. Такая рифма называется составной. Найдите неточные и составные рифмы в стихотворениях Маяковского, процитированных в учебнике и Тетради по литературе. 309 советы Как проанализировать стихотворение 1. Опишите собственные ощущения, эмоции, возникающие при чтении стихотворения. Какова общая атмосфера произведения? Какие ассоциации у вас рождаются? Обратите внимание на звукопись и цветопись. 2. Попробуйте истолковать смысл названия стихотворения. Какие ожидания вызывает у читателя название? Как оно связано с содержанием стихотворения? 3. Определите тему стихотворения (о чём оно?). 4. Отметьте, можно ли отнести стихотворение к известному вам жанру (послание, баллада, песня, пейзажная лирика)? Как жанровые особенности проявляются в стихотворении? 5. Охарактеризуйте состояние лирического героя или основное авторское настроение. Чем вызвано это состояние (настроение)? Каковы чувства, мечты, желания лирического героя? Какова динамика эмоций в стихотворении? 6. Рассмотрите композицию стихотворения. На какие части можно разделить текст? Как они связаны друг с другом, чем различаются? Содержится ли в стихотворении антитеза? Объясните, почему стихотворение построено именно так? 7. Медленно перечитайте каждую часть стихотворения. Какие образы вам кажутся самыми выразительными, как бы оживают перед вами, становятся зримыми, ощутимыми? Какие строки запоминаются? Что вас, может быть, удивляет? Как бы вы проиллюстрировали стихотворение? 8. Подумайте, какие художественные средства помогают поэту создать настроение, образы: - тропы (эпитеты, сравнения, метафоры, олицетворения, гиперболы, символы); - устаревшая лексика и неологизмы; - особенности ритма, метра, рифмовки, строфики. Обратите внимание на порядок слов. Если он изменён, то с какой целью? 9. Сформулируйте идею стихотворения. Поразмышляйте, что дало вам знакомство с данным стихотворением. Проанализируйте по этому плану одно из стихотворений М.Ю.Лер-монтова или В. В. Маяковского, приведённых в учебнике или в Тетради по литературе. 310 На книжной полке М.Ю.Лермонтов. «Узник», «Портрет», «Кавказский пленник». Н.М.Языков. «Пловец». Д.Байрон. «Еврейские мелодии», «Хочу я быть ребёнком вольным^», «Стансы к Августе», «Из дневника в Кефалонии». Д.Китс. Сонеты. В.В.Маяковский. «Гимн обеду», «Товарищу Нетте — пароходу и человеку». Художественные проекты 1. Проект музея любимого лирического героя. Не забывайте о том, что лирический герой — не поэт и его музей — не дом-музей поэта. Проект музея можно сделать, например, в виде электронного сайта. Подумайте, как вы его оформите. Какие разделы-«экспозиции» там будут? Соберите материал: прочитайте как можно больше стихов любимого поэта (А.С. Пушкина, М. Ю.Лермонтова, Ф. И.Тютчева, А.А.Фета, С.А. Есенина, В.В.Маяковского, Б.Л.Пастернака, Н.М.Рубцова и т.п.). В «экспозициях» можно представить: • черты характера лирического героя; • «палитру настроений» лирического героя (слова, называющие эмоции); • словарь тропов, при помощи которых создаётся образ лирического героя (эпитеты, метафоры, сравнения, олицетворения); • музыкальные произведения и картины, которые дорисовывают, дополняют образ лирического героя. 2. Подготовка музыкально-литературной композиции «А он, мятежный, просит бури^» по романтическим стихотворениям русских и зарубежных поэтов. 1) Сформулируйте основную идею композиции. 2) Подберите стихотворения и музыкальные произведения. Подумайте, какие из стихотворений будут звучать на фоне музыки, а какие — самостоятельно. 3) Разработайте сценарий так, чтобы зрителю была ясна взаимосвязь в исполнении произведений. 4) Найдите исполнителей, отрепетируйте выступление. Раздел 3 народный ХАРАКТЕР Н.В.Гоголь и Н.А.Некрасов создали такие запоминающиеся народные характеры, как Тарас Бульба, крестьянка Дарья. А можно ли в одном произведении показать весь народ в целом, его общую судьбу? И.С.Тургенев одним из первых обратился к жанру рассказа-очерка, реалистически обрисовывающего простого деревенского человека, мужика. В «Записках охотника» перед нами проходит вереница героев, которые чем-то очень похожи между собой, имеют сходные черты, свойственные именно русскому крестьянству. «От русского народа всегда можно ждать неожиданностей, он — совмещение противоположностей», — говорил философ Н.А. Бердяев. Мечтательность и покорность, долготерпение и горячность, жажда справедливости и умение прощать соединяются в целостный характер русского народа. Такой единый характер соткан из множества отдельных характеров. 1. Какие качества русского народного характера вы считаете главными? Есть ли среди них противоположные, взаимоисключающие? 2. Вспомните Герасима («Муму»), мальчиков из «Бежина луга» и других знакомых вам героев Тургенева. Какие общие черты характера свойственны тургеневским крестьянам? ИВАН СЕРГЕЕВИЧ ТУРГЕНЕВ (1818 — 1883) И.С.Тургенев был страстным охотником. Приезжая в своё имение Спасское-Лутовиново, он любил бродить по родным лесам и степным просторам с ружьём за плечами. Охота сводила Тургенева с очень разными людьми: от помещиков до неустроенных, нищих крестьян. «Вообще охота свойственна русскому человеку; дайте мужику ружьё, хоть верёвками связанное, да горсточку пороху — и пойдёт он бродить, в одних лаптишках, по болотам да по лесам с утра до вечера», — замечал писатель. Охотничьи странствия становились для Тургенева изучением народной жизни и народной души. Мужики, с которыми он встречался в своих блужданиях по лесам, вели себя с ним необычно: раскрывали душу, сообщали свои тайны. Он был для них не помещиком, а охотником — «своим братом». Вот и крепостной Афанасий — верный спутник писателя в хождениях по Орловской и Тульской губерниям — бывало, держался с барином на равных: что дворянин, что мужик — оба охотники, даже одевались они почти одинаково, так что их почти не различишь. Раз в Калужской губернии Тургенев встретил мужика, поразившего его особым, «государственным» складом ума. Он жил посреди леса: на расчищенной поляне стоял его добротно сложенный дом, и сам хозяин был «кряжист, сед и плотен». Мужик этот, прозванный в народе Хорём, был крайне любопытен и, узнав о пребывании Тургенева за границей, много расспрашивал его о порядках в «немецких землях». И не просто выслушивал, а здраво рассуждал, был свободен и смел в общении. Горько становилось сердцу, что русский крестьянин, с его природным умом и богатым внутренним миром, угнетён и бесправен. 313 В январе 1847 года в журнале «Современник» был напечатан очерк Тургенева «Хорь и Калиныч» с пометой «Из записок охотника». Автор описал двух друзей: уверенного в себе, крепкого хозяина-семьянина Хоря и весёлого, кроткого мечтателя Калиныча. Это очень разные люди, но люди живые, способные мыслить и чувствовать. Сама дружба их трогательна, вплоть до букетика полевой земляники, подаренного Калины-чем Хорю. Читателей потрясло, что крепостные в изображении Тургенева — такие же люди, как все. Особенно удивительным было то, что писатель сравнил Хоря и Калиныча с великими немецкими поэтами Гёте и Шиллером. «Хорь и Калиныч» положил начало серии «охотничьих рассказов». А через пять лет «Записки охотника» вышли отдельной книгой, которая включала 25 рассказов (был здесь и «Бежин луг»). Настоящая летопись русского быта и русского люда! Тургенев создаёт в своих рассказах-очерках привлекательные образы крестьян. Они наделены человечностью и добротой, умом и смекалкой. Конечно, есть и тёмные стороны в характере народа, и писатель их не утаивает. Но главное внимание он обращает на положительные качества своих героев, на скрытые силы и возможности народного характера. Сам автор называл «Записки охотника» «очерками о русском народе, самом странном и самом удивительном народе, какой только есть на свете». Писатель стремился вызвать у читателя симпатию к народу. Его современники говорили, что он «любил и лелеял» простолюдинов. «Натуральная школа» Тургенев часто повторял, что в его рассказах переданы «истинные происшествия» и показаны реальные люди. Да, почти ни одно лицо в «Записках охотника» не выдумано. Это действительно «записки» — записи увиденного и услышанного. Писатель следует в них принципам «натуральной школы» — литературного течения 40 — 50-х годов XIX века. Отказ от вымысла, голая правда, «натуральность» — вот что было девизом школы. Писать литературное произведение следовало как бы с натуры, руководствуясь своими наблюдениями. Авторы рассказывали о реальных фактах, стремились к достоверности. Они описывали не идеальных, выдуманных героев, а людей обыкновенных, простых, как правило, низкого звания, взятых из толпы. Начало этому положил Н. В. Гоголь. (Вспомните, как он описывает «маленького» чиновника Башмачкина.) А глава «натуральной школы», знаменитый критик В. Г Белинский говорил: 314 «Разве мужик — не человек? — Но что может быть интересного в грубом, необразованном человеке? — Как что? — его душа, ум, сердце, страсти, склонности, — словом, всё то же, что и в образованном человеке^» Книга Тургенева произвела ошеломляющее впечатление: рассказы, собранные под одной обложкой, сложились, как части мозаики, в единую картину. Крепостные крестьяне, умеющие тонко чувствовать и глубоко страдать, теперь встали рядом с самодовольными крепостниками-помещиками. Как изменить бесправное положение крестьянина? Какое будущее ждёт Россию? — спрашивал своей книгой писатель. А.И. Герцен назвал «Записки охотника» «поэтически написанным обвинительным актом против крепостничества». За них Тургенев был выслан в свою усадьбу, а цензор, пропустивший книгу в печать, уволен. Но царь Александр II, освободивший в 1861 году крестьян, говорил, что это намерение окрепло в нём под влиянием «Записок охотника». (Напомним, что Тургенев сам отпустил на волю многих своих крестьян, как только стал их владельцем.) Слава о писателе стала распространяться даже среди простого народа. На одной из улиц Тургенева встретили двое прохожих, одетые по-крестьянски. «Вы будете Тургенев?» — спросили они. «Я», — ответил писатель. — «Тот самый, который написал “Записки охотника”?» — «Тот самый», — подтвердил он. Услышав это, они сняли свои шапки и низко поклонились ему, прося принять от них и от всего русского народа благодарность за его книгу. 1. Что давали охотничьи походы Тургеневу как писателю? 2. Что открыл Тургенев в мужике? *3. В чём заключалось важное общественное значение книги «Записки охотника»? 4. Как вы думаете, за что поблагодарили писателя два крестьянина? ИНТЕРЕСНОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ «^Сам он был барин, но странный. При всём блеске, культуре, утончённости и западничестве1 своём всё-таки это русский 1 Западники считали, что Россия в своём развитии должна идти по европейскому пути, брать пример со стран Европы. 315 скиталец^ <^> Он не “буржуа”, а дальний родственник, каким-то концом души своей брат бездомным Калинычам, Ермолаям, Сучкам, Касьянам, певцам Яковам и другим». (Б.К.Зайцев. «Жизнь Тургенева») Бирюк1 Я ехал с охоты вечером один, на беговых дрожках. До дому ещё было вёрст восемь; моя добрая рысистая кобыла бодро бежала по пыльной дороге, изредка похрапывая и шевеля ушами; усталая собака, словно привязанная, ни на шаг не отставала от задних колёс. Гроза надвигалась. Впереди огромная лиловая туча медленно под- И.Н.Крамской. Полесовщик2 1 Бирюком называется в Орловской губернии человек одинокий и угрюмый (прим. И. С. Тургенева). 2 Полесовщик — лесник. 316 нималась из-за леса; надо мною и мне навстречу неслись длинные серые облака; ракиты тревожно шевелились и лепетали. Душный жар внезапно сменился влажным холодом; тени быстро густели. Я ударил вожжой по лошади, спустился в овраг, перебрался через сухой ручей, весь заросший лозниками, поднялся в гору и въехал в лес. Дорога вилась передо мною между густыми кустами орешника, уже залитыми мраком; я подвигался вперёд с трудом. Дрожки прыгали по твёрдым корням столетних дубов и лип, беспрестанно пересекавшим глубокие продольные рытвины — следы тележных колёс; лошадь моя начала спотыкаться. Сильный ветер внезапно загудел в вышине, деревья забушевали, крупные капли дождя резко застучали, зашлёпали по листьям, сверкнула молния, и гроза разразилась. Дождь полил ручьями. Я поехал шагом и скоро принуждён был остановиться: лошадь моя вязла, я не видел ни зги. Кое-как приютился я к широкому кусту. Сгорбившись и закутавши лицо, ожидал я терпеливо конца ненастья, как вдруг, при блеске молнии, на дороге почудилась мне высокая фигура. Я стал пристально глядеть в ту сторону — та же фигура словно выросла из земли подле моих дрожек. — Кто это? — спросил звучный голос. — А ты кто сам? — Я здешний лесник. Я назвал себя. — А, знаю! Вы домой едете? — Домой. Да видишь, какая гроза^ — Да, гроза, — отвечал голос. Белая молния озарила лесника с головы до ног; трескучий и короткий удар грома раздался тотчас вслед за нею. Дождик хлынул с удвоенной силой. — Не скоро пройдёт, — продолжал лесник. — Что делать! — Я вас, пожалуй, в свою избу проведу, — отрывисто проговорил он. — Сделай одолжение. — Извольте сидеть. Он подошёл к голове лошади, взял её за узду и сдёрнул с места. Мы тронулись. Я держался за подушку дрожек, которые колыхались, «как в море челнок»1, и кликал собаку. Бедная моя кобыла «Как в море челнок» — цитата из стихотворения М.Ю.Лермонтова «Три пальмы». 317 тяжко шлепала ногами по грязи, скользила, спотыкалась; лесник покачивался перед оглоблями направо и налево, словно привиденье. Мы ехали довольно долго; наконец мой проводник остановился. «Вот мы и дома, барин», — промолвил он спокойным голосом. Калитка заскрыпела, несколько щенков дружно залаяло. Я поднял голову и при свете молнии увидал небольшую избушку посреди обширного двора, обнесённого плетнём. Из одного окошечка тускло светил огонёк. Лесник довёл лошадь до крыльца и застучал в дверь. «Сичас, сичас!» — раздался тоненький голосок, послышался топот босых ног, засов заскрыпел, и девочка лет двенадцати, в рубашонке, подпоясанная покромкой1, с фонарём в руке, показалась на пороге. — Посвети барину, — сказал он ей, — а я ваши дрожки под навес поставлю. Девочка глянула на меня и пошла в избу. Я отправился вслед за ней. Изба лесника состояла из одной комнаты, закоптелой, низкой и пустой, без полатей и перегородок. Изорванный тулуп висел на стене. На лавке лежало одноствольное ружьё, в углу валялась груда тряпок; два больших горшка стояли возле печки. Лучина горела на столе, печально вспыхивая и погасая. На самой середине избы висела люлька, привязанная к концу длинного шеста. Девочка погасила фонарь, присела на крошечную скамейку и начала правой рукой качать люльку, левой поправлять лучину. Я посмотрел кругом — сердце во мне заныло: не весело войти ночью в мужицкую избу. Ребёнок в люльке дышал тяжело и скоро. — Ты разве одна здесь? — спросил я девочку. — Одна, — произнесла она едва внятно. — Ты лесникова дочь? — Лесникова, — прошептала она. Дверь заскрыпела, и лесник шагнул, нагнув голову, через порог. Он поднял фонарь с полу, подошёл к столу и зажёг светильню. — Чай, не привыкли к лучине? — проговорил он и тряхнул кудрями. Я посмотрел на него. Редко мне случалось видеть такого молодца. Он был высокого роста, плечист и сложен на славу. Из-под мокрой замашной2 рубашки выпукло выставлялись его могучие 1 Покромка — женский пояс. 2 Замашный — сделанный из домотканого холста. 318 мышцы. Чёрная курчавая борода закрывала до половины его суровое и мужественное лицо; из-под сросшихся широких бровей смело глядели небольшие карие глаза. Он слегка упёрся руками в бока и остановился передо мною. Я поблагодарил его и спросил его имя. — Меня зовут Фомой, — отвечал он, — а по прозвищу Бирюк. — А, ты Бирюк? Я с удвоенным любопытством посмотрел на него. От моего Ер-молая и от других я часто слышал рассказы о леснике Бирюке, которого все окрестные мужики боялись как огня. По их словам, не бывало ещё на свете такого мастера своего дела: «Вязанки хворосту не даст утащить; в какую бы ни было пору, хоть в самую полночь, нагрянет, как снег на голову, и ты не думай сопротивляться, — силён, дескать, и ловок как бес^ И ничем его взять нельзя: ни вином, ни деньгами; ни на какую приманку не идёт. Уж не раз добрые люди его сжить со свету собирались, да нет — не даётся». Вот как отзывались соседние мужики о Бирюке. — Так ты Бирюк, — повторил я, — я, брат, слыхал про тебя. Говорят, ты никому спуску не даёшь. — Должность свою справляю, — отвечал он угрюмо, — даром господский хлеб есть не приходится. Он достал из-за пояса топор, присел на пол и начал колоть лучину. — Аль у тебя хозяйки нет? — спросил я его. — Нет, — отвечал он и сильно махнул топором. — Умерла, знать? — Нет^ да^ умерла, — прибавил он и отвернулся. Я замолчал; он поднял глаза и посмотрел на меня. — С прохожим мещанином сбежала, — произнёс он с жестокой улыбкой. Девочка потупилась; ребёнок проснулся и закричал; девочка подошла к люльке. — На, дай ему, — проговорил Бирюк, сунув ей в руку запачканный рожок. — Вот и его бросила, — продолжал он вполголоса, указывая на ребёнка. Он подошёл к двери, остановился и обернулся. — Вы, чай, барин, — начал он, — нашего хлеба есть не станете, а у меня окромя хлеба^ — Я не голоден. — Ну, как знаете. Самовар бы я вам поставил, да чаю у меня нету^ Пойду посмотрю, что ваша лошадь. Он вышел и хлопнул дверью. Я в другой раз осмотрелся. Изба показалась мне ещё печальнее прежнего. Горький запах остывшего 319 дыма неприятно стеснял мне дыхание. Девочка не трогалась с места и не поднимала глаз; изредка поталкивала она люльку, робко наводила на плечо спускавшуюся рубашку; её голые ноги висели, не шевелясь. — Как тебя зовут? — спросил я. — Улитой, — проговорила она, ещё более понурив своё печальное личико. Лесник вошёл и сел на лавку. — Гроза проходит, — заметил он после небольшого молчанья, — коли прикажете, я вас из лесу провожу. Я встал. Бирюк взял ружьё и осмотрел полку. — Это зачем? — спросил я. — А в лесу шалят^ У Кобыльего Верху1 дерево рубят, — прибавил он в ответ на мой вопрошающий взор. — Будто отсюда слышно? — Со двора слышно. Мы вышли вместе. Дождик перестал. В отдалении ещё толпились тяжёлые громады туч, изредка вспыхивали длинные молнии; но над нашими головами уже виднелось кое-где тёмно-синее небо, звёздочки мерцали сквозь жидкие, быстро летевшие облака. Очерки деревьев, обрызганных дождём и взволнованных ветром, начинали выступать из мрака. Мы стали прислушиваться. Лесник снял шапку и потупился. «Во^ вот, — проговорил он вдруг и протянул руку, — вишь какую ночку выбрал». Я ничего не слышал, кроме шума листьев. Бирюк вывел лошадь из-под навеса. «А этак я, пожалуй, — прибавил он вслух, — и прозеваю его». — «Я с тобой пойду^ хочешь?» — «Ладно, — отвечал он и попятил лошадь назад, — мы его духом поймаем, а там я вас провожу. Пойдёмте». Мы пошли: Бирюк впереди, я за ним. Бог его знает, как он узнавал дорогу, но он останавливался только изредка, и то для того, чтобы прислушиваться к стуку топора. «Вишь, — бормотал он сквозь зубы, — слышите? слышите?» — «Да где?» Бирюк пожимал плечами. Мы спустились в овраг, ветер затих на мгновенье — мерные удары ясно достигли до моего слуха. Бирюк глянул на меня и качнул головой. Мы пошли далее по мокрому папоротнику и крапиве. Глухой и продолжительный гул раздался^ — Повалил^ — пробормотал Бирюк. Между тем небо продолжало расчищаться; в лесу чуть-чуть светлело. Мы выбрались, наконец, из оврага. «Подождите здесь», — 1 «Верхом» называется в Орловской губернии овраг (прим. И. С. Тургенева). 320 шепнул мне лесник, нагнулся и, подняв ружьё кверху, исчез между кустами. Я стал прислушиваться с напряжением. Сквозь постоянный шум ветра чудились мне невдалеке слабые звуки: топор осторожно стучал по сучьям, колёса скрыпели, лошадь фыркала^ «Куда? стой!» — загремел вдруг железный голос Бирюка. Другой голос закричал жалобно, по-заячьи^ Началась борьба. «Врё-ёшь, врё-ёшь, — твердил, задыхаясь, Бирюк, — не уйдёшь^» Я бросился в направлении шума и прибежал, спотыкаясь на каждом шагу, на место битвы. У срубленного дерева, на земле, копошился лесник; он держал под собою вора и закручивал ему кушаком руки на спину. Я подошёл. Бирюк поднялся и поставил его на ноги. Я увидал мужика, мокрого, в лохмотьях, с длинной растрёпанной бородой. Дрянная лошадёнка, до половины закрытая угловатой рогожкой, стояла тут же вместе с тележным ходом. Лесник не говорил ни слова; мужик тоже молчал и только головой потряхивал. — Отпусти его, — шепнул я на ухо Бирюку, — я заплачу за дерево. Бирюк молча взял лошадь за холку левой рукой: правой он держал вора за пояс. «Ну, поворачивайся, ворона!» — промолвил он сурово. «Топорик-то вон возьмите», — пробормотал мужик. «Зачем ему пропадать!» — сказал лесник и поднял топор. Мы отправились. Я шёл позади^ Дождик начал опять накрапывать и скоро полил ручьями. С трудом добрались мы до избы. Бирюк бросил пойманную лошадёнку посреди двора, ввёл мужика в комнату, ослабил узел кушака и посадил его в угол. Девочка, которая заснула было возле печки, вскочила и с молчаливым испугом стала глядеть на нас. Я сел на лавку. — Эк его, какой полил, — заметил лесник, — переждать придётся. Не хотите ли прилечь? — Спасибо. — Я бы его, для вашей милости, в чуланчик запер, — продолжал он, указывая на мужика, — да вишь, засов^ — Оставь его тут, не трогай, — перебил я Бирюка. Мужик глянул на меня исподлобья. Я внутренно дал себе слово, во что бы то ни стало, освободить бедняка. Он сидел неподвижно на лавке. При свете фонаря я мог разглядеть его испитое, морщинистое лицо, нависшие жёлтые брови, беспокойные глаза, худые члены^ Девочка улеглась на полу у самых его ног и опять заснула. Бирюк сидел возле стола, опершись головою на руки. Кузнечик кричал в углу^ дождик стучал по крыше и скользил по окнам; мы все молчали. 321 Е. Бем. Вор. Бирюк — Фома Кузьмич, — заговорил вдруг мужик голосом глухим и разбитым, — а, Фома Кузьмич. — Чего тебе? — Отпусти. Бирюк не отвечал. — Отпусти^ с голодухи^ отпусти. — Знаю я вас, — угрюмо возразил лесник, — ваша вся слобода такая — вор на воре. — Отпусти, — твердил мужик, — приказчик^ разорены, во как^ отпусти! — Разорены!.. Воровать никому не след. — Отпусти, Фома Кузьмич^ не погуби. Ваш-то, сам знаешь, заест, во как. Бирюк отвернулся. Мужика подёргивало, словно лихорадка его колотила. Он встряхивал головой и дышал неровно. 322 — Отпусти, — повторял он с унылым отчаяньем, — отпусти, ей-богу, отпусти! Я заплачу, во как, ей-богу. Ей-богу, с голодухи^ детки пищат, сам знаешь. Круто, во как, приходится. — А ты всё-таки воровать не ходи. — Лошадёнку, — продолжал мужик, — лошадёнку-то, хоть её-то^ один живот и есть^ отпусти! — Говорят, нельзя. Я тоже человек подневольный: с меня взыщут. Вас баловать тоже не приходится. — Отпусти! Нужда, Фома Кузьмич, нужда, как есть того^ отпусти! — Знаю я вас! — Да отпусти! — Э, да что с тобой толковать; сиди смирно, а то у меня, знаешь? Не видишь, что ли, барина? Бедняк потупился^ Бирюк зевнул и положил голову на стол. Дождик всё не переставал. Я ждал, что будет. Мужик внезапно выпрямился. Глаза у него загорелись, и на лице выступила краска. «Ну на, ешь, на, подавись, на, — начал он, прищурив глаза и опустив углы губ, — на, душегубец окаянный: пей христианскую кровь, пей^» Лесник обернулся. — Тебе говорю, тебе, азиат, кровопийца, тебе! — Пьян ты, что ли, что ругаться вздумал? — заговорил с изумлением лесник. — С ума сошёл, что ли? — Пьян!.. не на твои ли деньги, душегубец окаянный, зверь, зверь, зверь! — Ах ты^ да я тебя!.. — А мне что? Всё едино — пропадать; куда я без лошади пойду? Пришиби — один конец; что с голоду, что так — всё едино. Пропадай всё: жена, дети — околевай всё^ А до тебя, погоди, доберёмся! Бирюк приподнялся. — Бей, бей, — подхватил мужик свирепым голосом, — бей, на, на, бей^ (Девочка торопливо вскочила с полу и уставилась на него.) Бей! бей! — Молчать! — загремел лесник и шагнул два раза. — Полно, полно, Фома, — закричал я, — оставь его^ Бог с ним. — Не стану я молчать, — продолжал несчастный. — Всё едино — околевать-то. Душегубец ты, зверь, погибели на тебя нету^ Да постой, недолго тебе царствовать! затянут тебе глотку, постой! 323 Бирюк схватил его за плечо^ Я бросился на помощь мужику^ — Не троньте, барин! — крикнул на меня лесник. Я бы не побоялся его угрозы и уже протянул было руку; но, к крайнему моему изумлению, он одним поворотом сдёрнул с локтей мужика кушак, схватил его за шиворот, нахлобучил ему шапку на глаза, растворил дверь и вытолкнул его вон. — Убирайся к чёрту с своей лошадью! — закричал он ему вслед, — да смотри, в другой раз у меня^ Он вернулся в избу и стал копаться в углу. — Ну, Бирюк, — промолвил я наконец, — удивил ты меня: ты, я вижу, славный малый. — Э, полноте, барин, — перебил он меня с досадой, — не извольте только сказывать. Да уж я лучше вас провожу, — прибавил он, — знать, дождика-то вам не переждать^ На дворе застучали колёса мужицкой телеги. — Вишь, поплёлся! — пробормотал он, — да я его!.. Через полчаса он простился со мной на опушке леса. 1. Какое событие является главным в рассказе? 2. Перечитайте описание внешности лесника. Как в портрете отразился внутренний мир героя? Почему он назван «молодцом»? Сравните тургеневское описание Бирюка и портрет Н.И. Крамского «Полесовщик». В чём сходство литературного и живописного портретов? Какова самая выразительная деталь в каждом портрете? Как писатель и художник передают характер?1 3. Какую роль в рассказе играет пейзаж? Подготовьте рассказ на тему «Лесничий и лес», обратив особое внимание на неразрывную связь героя с лесом. 4. Чем лесник Фома не похож на других мужиков? Справедливо ли его прозвище? Как вы думаете, что сделало лесника нелюдимым? 5. Прочитайте описание избы лесничего. Как интерьер помогает понять характер героя? С каким чувством охотник описывает избу? Какие слова в описании являются ключевыми? Сделайте вывод, для чего нужно в этом рассказе описание жилища. 6. Какое место отведено в рассказе Улите — дочери Бирюка? Что мы о ней узнаём? Как это дополняет наше восприятие главного героя? 7. Сравните портретные характеристики Фомы и вора, их глаза. Герои равны в социальном отношении. Но как через портрет автор передаёт внутреннюю свободу одного и рабскую затравленность другого? 1 При ответе на вопрос пользуйтесь приложением 3 в Тетради по литературе. 324 8. Как описание внешности вора помогает понять его поступок? 9. Как ведёт себя пойманный крестьянин? Меняется ли его настрой в ходе сюжета? Как изменился весь облик крестьянина, когда чаша его терпения переполнилась? 10. Кто виноват в бедственном положении мужика? В каких словах выражает крестьянин свою угрозу? Угроза бедняка относится только к Бирюку или можно понять её шире? 11. Тургенев говорил, что книга «Записки охотника» направлена против главного его врага — крепостного права. Какие черты этого «врага» можно увидеть в рассказе? 12. Фома-лесник — раб или свободная личность? Некоторые исследователи считают, что в Бирюке убита живая душа. Согласны ли вы с подобным мнением? Аргументируйте свой ответ. 13. Служебный долг Бирюка — не допустить порубки леса, и он старается честно нести службу. В чём же главный корень противоречий в его душе? Как автор показывает его психологию? 14. Перечитайте диалог Бирюка и крестьянина-вора. Как характеризует каждого из героев его речь? 15. На что Фома обрекает крепостного бедняка, наказывая его? Понимает ли это лесник? Почему же он так строг? 16. Можно ли говорить, что положение Фомы и его семейства не менее бедственное, чем положение вора? 17. В какой момент Бирюк проявляет человечность? Почему именно тогда? Происходит ли переворот в душе лесничего под воздействием гневных слов мужика? 18. Как вы думаете, повлияло ли присутствие охотника на поведение Фомы? 19. Почему Бирюк прервал барина, когда тот попытался похвалить его поступок? 20. Какой смысл имеет похвала повествователя: «Ты, я вижу, славный малый»? За что он хвалит Бирюка? *21. Составьте план сравнительной характеристики Бирюка и вора. Подготовьте рассказ по этому плану. 22. Может ли конфликт этого рассказа повториться в другую эпоху, например, сегодня? По рассказу Тургенева режиссером Р. Балаяном поставлен фильм «Бирюк». В нём очень много плачут. Как вы думаете, кто из персонажей может плакать, по какой причине и в какой момент? Посмотрите этот фильм. Соответствуют ли созданные характеры вашему представлению о них? Что вам понравилось, а с чем вы не согласны? 325 Внешний и внутренний конфликт Вы знаете, что в основе многих эпических произведений лежит конфликт. (Внешний конфликт — это столкновение между персонажами либо между персонажами и средой. (Внутренний конфликт — острое противоречие во внутреннем мире героя, в его характере и сознании. Конфликты определяют поступки персонажей и, соответственно, развитие сюжета произведения. 1. Между какими персонажами рассказа «Бирюк» возникает внешний конфликт? Где, по-вашему, его кульминационная точка? 2. Герой какого известного вам рассказа Тургенева тоже переживает внутренний конфликт? В чём он заключается? Находит ли он разрешение? ЗАДАНия 1. Сформулируйте определение литературного портрета. Для чего автор даёт портреты своих героев? Почему в произведении можно найти несколько портретов одного и того же персонажа? С портретами каких персонажей вы уже встречались в рассказах Тургенева? 2. Вспомните, что называется пейзажем в литературном произведении. Какую роль играет пейзаж в тексте? С чьей точки зрения может быть показан пейзаж? В каком известном вам рассказе Тургенева встречаются подробные описания пейзажа? С какой целью они даны? Портрет, интерьер, пейзаж в рассказе И.С.Тургенева Вы знаете, что у Тургенева портрет может быть развёрнутым, подробным. Но может быть и кратким: писатель отмечает только некоторые детали, самые важные внешние черты персонажа, передавая впечатление от него. Внешность Бирюка описана подробно. Высокий рост, могучее телосложение, мужественное лицо Фомы — всё это говорит о его внутренней силе, чувстве собственного достоинства, уверенности в себе. 326 Портрет Улиты можно назвать кратким. Он дан отдельными штрихами, но по ним её хорошо можно представить, «дорисовать». Обратите внимание: портрет некоторых героев у Тургенева даётся несколько раз. Пойманный Бирюком мужик описывается трижды, и каждый раз это новый портрет, изменившийся. Интересно поразмышлять над тем, что он отражает и почему писателю важно включить в рассказ разные портреты одного и того же персонажа. В художественном произведении, как вы знаете, автор не только рисует самого героя, но и показывает дом, в котором он живёт, его комнату, вещи. Как и детали внешнего облика персонажа, предметы обстановки раскрывают его характер. Они специально отобраны писателем и составляют художественный интерьер. Интерьер (от франц. interieur — внутренний) в художественном произведении — описание внутреннего пространства и убранства помещения, отражающее социальное положение, характер и вкусы его владельца, а также время и место происходящих событий. Изображение интерьера может быть объективным и субъективным. Автор обычно беспристрастно воссоздаёт обстановку, окружающую героя, даёт объективный взгляд на неё. Рассказчик же не просто обрисовывает внутреннее убранство помещения, а передаёт свои впечатления от увиденного. Тогда описание становится субъективным. «Записки охотника» можно назвать книгой о природе и о человеке в природе. Тургеневские пейзажи не романтические, как в «Старухе Изер-гиль», а реалистические. Писатель не приукрашивает природу фантастическими элементами, он достоверно передаёт её простоту и величие. Пейзаж в рассказах Тургенева, как вы помните, выполняет разные задачи. Одна из них — подчёркивать или оттенять душевное состояние героев. Природные явления могут соответствовать чувствам персонажей (печальное событие в грустный осенний день) или, наоборот, контрастировать с их переживаниями (например, сцена гибели человека на фоне цветущей равнодушной природы). Кроме того, пейзаж соотносится с конфликтом произведения. Создавая эмоциональную атмосферу события, он помогает понять происходящее и выражает отношение автора к изображаемому. В рассказе «Бирюк» гроза активно влияет на людей. Это не просто фон, а важнейший элемент сюжета. Природа подготавливает читателя к изменениям в жизни персонажей и в их духовном мире. 327 1. Замечания о внешнем облике Улиты, о её манере держаться рассыпаны по всему тексту рассказа. Найдите их. О чём говорят эти детали? Описаны ли черты лица Улиты? Какие чувства вызывает девочка? 2. Найдите первое описание пойманного крестьянина. Что разглядел повествователь? Как передано в портрете волнение мужика, когда он, наконец, решается заговорить и просит Бирюка отпустить его? 3. Как меняется внешность уже отчаявшегося крестьянина, когда он готов излить на Бирюка свой гнев и ненависть? 4. Как вы считаете, интерьер в рассказе «Бирюк» показан объективно или субъективно? 5. Перечитайте и прокомментируйте все пейзажные зарисовки по ходу развития сюжета. В какой момент гроза начинается, когда она утихает и когда снова усиливается? Как это связано с событиями рассказа? 6. Как пейзаж отражает внешний и внутренний конфликт произведения? 7. Как картины природы дополняют образ Бирюка? 8. Как пейзаж углубляет наше понимание идейного смысла рассказа? Стихотворения в прозе И.С.Тургенева На закате жизни Тургенев обращается к непривычному для русской литературы жанру. Он создаёт миниатюры-зарисовки: записывает разнообразные случаи, афоризмы, собственные раздумья, грёзы наяву. Собранные вместе, они получили название стихотворения в прозе. В этих стихотворениях нет рифмы, но есть ритм, есть лирическая интонация. Самое главное — они, как и все стихи, выражают чувства и мысли автора по поводу какого-то события. Писатель ввёл этот жанр в русскую литературу и, опасаясь, что его не поймут, всё же надеялся, что новая книга его найдёт дорогу к чуткому читателю. «Добрый мой читатель, не пробегай этих стихотворений подряд^ <^> Но читай их враздробь: сегодня одно, завтра другое: и которое-нибудь из них, может быть, заронит тебе что-нибудь в душу». Все вместе стихотворения представляют многоликий мир человеческих чувств: любовь, горе, восхищение, сострадание. Есть в тургеневских стихотворениях и лирический герой. Он обнаруживается в эпитетах, обращениях, восклицаниях, прямых оценках. Именно лирический герой подводит нас к главной мысли всей книги: как ни печальна жизнь под угрозой смерти, она всё же прекрасна, ею надо дорожить. Надо жить правильно, руководствуясь своей совестью. 328 Стихотворения в прозе Нищий Я проходил по улице^ меня остановил нищий, дряхлый старик. Воспалённые, слезливые глаза, посинелые губы, шершавые лохмотья, нечистые раны^ О, как безобразно обглодала бедность это несчастное существо! Он протягивал мне красную, опухшую, грязную руку^ Он стонал, он мычал о помощи. Я стал шарить у себя во всех карманах^ Ни кошелька, ни часов, ни даже платка^ Я ничего не взял с собою. А нищий ждал^ и протянутая его рука слабо колыхалась и вздрагивала. Потерянный, смущённый, я крепко пожал эту грязную, трепетную руку_ — Не взыщи, брат; нет у меня ничего, брат. Нищий уставил на меня свои воспалённые глаза; его синие губы усмехнулись — и он в свою очередь стиснул мои похолодевшие пальцы. — Что же, брат, — прошамкал он, — и на том спасибо. Это тоже подаяние, брат. Я понял, что и я получил подаяние от моего брата. 1. За что благодарит нищий рассказчика? 2. Как вы понимаете последнее предложение стихотворения? 3. Обратите внимание на детали портрета нищего. Какими эпитетами Тургеневу удаётся передать состояние героя и его бедственное положение? 4. Найдите риторическое восклицание. Кого и как оно характеризует? Воробей Я возвращался с охоты и шёл по аллее сада. Собака бежала впереди меня. Вдруг она уменьшила свои шаги и начала красться, как бы зачуяв перед собою дичь. Я глянул вдоль аллеи и увидел молодого воробья с желтизной около клюва и пухом на голове. Он упал из гнезда (ветер сильно качал берёзы аллеи) и сидел неподвижно, беспомощно растопырив едва прораставшие крылышки. 329 Моя собака медленно приближалась к нему, как вдруг, сорвавшись с близкого дерева, старый черногрудый воробей камнем упал перед самой её мордой — и весь взъерошенный, искажённый, с отчаянным и жалким писком прыгнул раза два в направлении зубастой раскрытой пасти. Он ринулся спасать, он заслонил собою своё детище^ но всё его маленькое тело трепетало от ужаса, голосок одичал и охрип, он замирал, он жертвовал собою! Каким громадным чудовищем должна была ему казаться собака! И всё-таки он не мог усидеть на своей высокой, безопасной ветке^ Сила, сильнее его воли, сбросила его оттуда. Мой Трезор остановился, попятился^ Видно, и он признал эту силу. Я поспешил отозвать смущённого пса — и удалился, благоговея. Да; не смейтесь. Я благоговел перед той маленькой героической птицей, перед любовным её порывом. Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь. 1. Какой житейский эпизод лёг в основу повествования? Чем он показался интересен рассказчику? 2. Подумайте, сколько персонажей в этом произведении. Участвует ли рассказчик в событиях или автор наделяет его другими функциями? Что изменится в тексте, если повествование будет идти от третьего лица? 3. Внимательно перечитайте описание маленького воробьишки. Какие детали и с какой целью использует автор? Почему воробьишка назван детищем? (Чтобы точнее ответить на этот вопрос, подумайте, какое смысловое значение вносит суффикс -ищ-.) Подберите к слову «детище» подходящий по смыслу эпитет. 4. Почему мы легко можем представить собаку и воробья: увидеть и даже услышать? 5. Сравните поведение собаки и воробья. Как нагнетание глаголов передаёт их внутреннее состояние? Чьими глазами мы видим героев? 6. Почему «взъерошенный воробей» вдруг становится «героической птицей»? Почему стихотворение называется «Воробей»? 7. Что является смысловым центром повествования? Как описан «поединок» воробья и собаки? Можно ли считать его состоявшимся? Кто и почему вышел из него победителем? 8. Какие строки являются эмоциональным центром произведения? С помощью какого художественного приёма автор выделяет его? 330 9. Можно ли согласиться с последним утверждением автора? Как вы его понимаете? 10. В. И.Даль так толковал значение слова «благоговеть»: «Благоговеть — страшиться и покоряться, смиряться в ничтожестве своём перед высшим, оказывать кому безусловное уважение и повиновение, раболепствовать, признавать и безмерно ценить чьи достоинства». Перед чем или перед кем можно благоговеть? 11. Только ли о животном мире это произведение? Можно ли утверждать, что оно имеет иносказательный смысл? Два богача Когда при мне превозносят богача Ротшильда, который из громадных своих доходов уделяет целые тысячи на воспитание детей, на лечение больных, на призрение старых — я хвалю и умиляюсь. Но, и хваля и умиляясь, не могу я не вспомнить об одном убогом крестьянском семействе, принявшем сироту-племянницу в свой разорённый домишко. — Возьмём мы Катьку, — говорила баба, — последние наши гроши на неё пойдут, — не на что будет соли добыть, похлёбку по-солить^ — А мы её^ и не солёную, — ответил мужик, её муж. Далеко Ротшильду до этого мужика! 1. На какой антитезе построено произведение? 2. Почему рассказчик считает, что «Ротшильду далеко до этого мужика»? Согласны ли вы с его высказыванием? 3. Чем жертвует Ротшильд и что у него остаётся, как вы думаете? 4. Что значит «последнюю рубашку отдать»? 5. Найдите в тексте синонимы к глаголу «хвалить». Кто и кого хвалит в стихотворении? 6. Богат ли Ротшильд? Можно ли назвать богачом второго героя? Какой смысл имеет заглавие? Щи У бабы-вдовы умер её единственный двадцатилетний сын, первый на селе работник. Барыня, помещица того самого села, узнав о горе бабы, пошла навестить её в самый день похорон. 331 Она застала её дома. Стоя посреди избы, перед столом, она, не спеша, ровным движеньем правой руки (левая висела плетью) черпала пустые щи со дна закоптелого горшка и глотала ложку за ложкой. Лицо бабы осунулось и потемнело; глаза покраснели и опухли^ но она держалась истово и прямо, как в церкви. «Господи! — подумала барыня. — Она может есть в такую минуту^ Какие, однако, у них у всех грубые чувства!» И вспомнила тут барыня, как, потеряв несколько лет тому назад девятимесячную дочь, она с горя отказалась нанять прекрасную дачу под Петербургом и прожила целое лето в городе! А баба продолжала хлебать щи. Барыня не вытерпела наконец. — Татьяна! — промолвила она. — Помилуй! Я удивляюсь! Неужели ты своего сына не любила? Как у тебя не пропал аппетит? Как можешь ты есть эти щи! — Вася мой помер, — тихо проговорила баба, и наболевшие слёзы снова побежали по её впалым щекам. — Значит, и мой пришёл конец: с живой с меня сняли голову. А щам не пропадать же: ведь они посолённые. Барыня только плечами пожала — и пошла вон. Ей-то соль доставалась дёшево. 1. Обратите внимание, как ест бедная баба щи. Какие детали свидетельствуют о том, что она делает это механически? 2. Как баба говорит о своём горе? Что доказывает нам, что это настоящее, искреннее и очень сильное горе? 3. Почему барыня осуждает крестьянку? О какой своей «жертве» вспоминает барыня? Можно ли сказать, что она гордится этой жертвой? 4. Согласны ли вы с тем, как барыня судит о чувствах народа? 5. Почему народ и помещики не могут понять друг друга? 6. Осуждает ли Татьяну повествователь? В каких словах и деталях выражается авторская позиция? 7. Какая мысль объединяет стихотворения «Щи» и «Два богача»? Где она высказана прямо, а где — косвенно? Русский язык Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, 332 правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу! 1. Какие эпитеты помогают Тургеневу охарактеризовать русский язык? Подумайте и объясните, что означает каждый из них. 2. Это стихотворение оптимистическое или пессимистическое? 3. Согласны ли вы, что язык — выражение души? Если он скуден, значит, бедны чувства и мысли человека и наоборот. Так ли это? 4. Какие художественные средства дают нам почувствовать интонацию автора? 5. Выучите наизусть это стихотворение в прозе. Житейское правило Хочешь быть спокойным? Знайся с людьми, но живи один, не предпринимай ничего и не жалей ни о чём. Хочешь быть счастливым? Выучись сперва страдать. 1. Почему, чтобы быть счастливым, надо пережить страдание? 2. Как вы понимаете слово «спокойный» в этом стихотворении? Хорошо ли быть спокойным? 3. Можно ли сказать, что «спокойный» и «счастливый» здесь антонимы? Какие черты народного характера открылись вам в этих стихотворениях? На книжной полке И. С. Тургенев. Рассказы из «Записок охотника»: «Хорь и Калиныч», «Живые мощи», «Певцы», «Свидание». Стихотворения в прозе: «Деревня», «Маша». МИХАИЛ ЕВГРАФОВИЧ САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН (1826 — 1889) Михаил Евграфович Салтыков (псевдоним Н. Щедрин) по отцу принадлежал к старинному дворянскому роду и вырос в одной из усадеб Тверской губернии. Мать будущего писателя отличалась властным и жёстким характером. Не раз мальчик был свидетелем расправ над крестьянами. Но как сыну помещиков относиться к наказаниям холопов? Он мучительно искал ответа на этот вопрос. «Животворным лучом» детства стало для него Евангелие. Однажды в дни Великого поста мальчик прочитал его и был потрясён. Впоследствии он писал: «оно (Евангелие. — И. Г.) посеяло в моём сердце зачатки общечеловеческой совести», «с этих пор обращение моё с домашней прислугой глубоко изменилось», «момент этот имел несомненное влияние на весь позднейший склад моего миросозерцания». Веру и христианские убеждения М. Е. Салтыков сохранил на всю жизнь. Будущий писатель окончил Царскосельский лицей, в котором хранили память о первом выпуске и об А.С.Пушкине. Салтыков любил литературу, писал стихи. В лицейские годы впервые были опубликованы его произведения. Тогда же он вошёл в круг русских литераторов и нашёл тут своих учителей. В Лицее готовили высших государственных чиновников, и после учёбы Михаил Евграфович приступил к службе. В первые годы он искренне верил в возможность реализации своих идеалов. Слова «добро», «истина», «красота», «любовь» производили на него «чарующее действие», их он «готов был повторять бесчисленное множество раз и^ <^> был бесконечно счастлив». Однако со временем ему открылись самые неприглядные стороны жизни. 334 Около двадцати лет М. Е. Салтыков был чиновником в разных местах России. Главными ценностями для него были честь и совесть, он всегда защищал интересы крестьян, пресекал произвол помещиков, взяточничество и должностные преступления, за что получил репутацию странного человека. Когда появилась возможность, М. Е. Салтыков вернулся к юношеской мечте стать писателем. С 1868 года он занимался только литературой и журналистикой. Но и своим пером писатель тоже служил отечеству. Он считал, что многие проблемы современности вызваны предпочтением личных интересов государственным. Государство, полагал М.Е.Салтыков-Щедрин, великое изобретение человечества, оно воплощает идею правды и справедливости, может стать защитником для всех граждан, если будет сильным и совершенным. Если же гражданин, тем более чиновник, ставит свои интересы выше государственных, он выступает на стороне политических врагов своего отечества, то есть является предателем. С особой болью Салтыков-Щедрин писал: «Государство так часто продаётся за грош, и притом так простодушно продаётся, что даже история уже не следит за подобными деяниями^». Предательством государства он считал казнокрадство и взяточничество, лень, пренебрежение долгом, просто неразумное поведение гражданина, — всё, что ослабляет Россию и усиливает её врагов. При этом предатели «не только не имели злодейского вида, но и сами себя не считали злодеями», — удивлялся писатель. Борясь за укрепление государства в интересах всего народа, М. Е. Салтыков поставил цель исправлять нравы и просвещать современников, объяснять им истинное значение их поступков. В конце своей деятельности он создал цикл произведений «Сказки для детей изрядного возраста». Сказки М. Е. Салтыкова-Щедрина отличались от большинства известных русским читателям. До сих пор писатели подражали русским народным волшебным сказкам. Салтыков-Щедрин обратился к опыту народа, мало использованному в литературе: сказкам о животных и бытовым сатирическим сказкам. Он объединил черты этих жанров и создал совершенно особые произведения. Героями сказок М.Е.Салтыкова-Щедрина стали животные, однако сюжеты этих произведений часто были продиктованы бытом, проблемами общественной жизни или внутренней политикой властей. В них писатель критиковал общественные недостатки. 335 Делал он это не прямо, а намёками, что придавало сказкам сходство с загадками: читателям нужно было догадаться, о каком явлении действительности идёт речь. Этой игрой ума сказки ещё больше привлекали взрослых, в которых писатель увидел больших детей. В сказках содержалось и поучение, что делало их похожими на басни. «Сказки для детей изрядного возраста» стали одной из вершин творчества М.Е. Салтыкова-Щедрина. 1. Почему М. Е. Салтыков занимался такими разными видами деятельности, как государственная служба и творчество? 2. Что побудило писателя стать сатириком? 3. Вспомните, какой смех мы называем сатирическим и в чём его отличие от юмористического смеха. 4. Почему Салтыков-Щедрин назвал свой цикл «Сказки для детей изрядного возраста»? Какой возраст можно считать изрядным? Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил Жили да были два генерала, и так как оба были легкомысленны, то в скором времени, по щучьему велению, по моему хотению, очутились на необитаемом острове. Служили генералы всю жизнь в какой-то регистратуре1; там родились, воспитались и состарились, следовательно, ничего не понимали. Даже слов никаких не знали, кроме: «Примите уверение в совершенном моём почтении и преданности». Упразднили регистратуру за ненадобностью и выпустили генералов на волю. Оставшись за штатом, поселились они в Петербурге, в Подьяческой улице, на разных квартирах; имели каждый свою кухарку и получали пенсию. Только вдруг очутились на необитаемом острове, проснулись и видят: оба под одним одеялом лежат. Разумеется, сначала ничего не поняли и стали разговаривать, как будто ничего с ними и не случилось. — Странный, ваше превосходительство, мне нынче сон снился, — сказал один генерал, — вижу, будто живу я на необитаемом острове^ 1 Регистратура (от лат. registrum — список, перечень) — отдел в учреждении, где производится регистрация, т.е. запись входящих и исходящих докумен- тов. Регистратор — тот, кто служит в регистратуре. 336 Сказал это, да вдруг как вскочит! Вскочил и другой генерал. — Господи! да что ж это такое! где мы! — вскрикнули оба не своим голосом. И стали друг друга ощупывать, точно ли не во сне, а наяву с ними случилась такая оказия. Однако, как ни старались уверить себя, что всё это не больше как сновидение, пришлось убедиться в печальной действительности. Перед ними с одной стороны расстилалось море, с другой стороны лежал небольшой клочок земли, за которым стлалось всё то же безграничное море. Заплакали генералы в первый раз после того, как закрыли регистратуру. Стали они друг друга рассматривать и увидели, что они в ночных рубашках, а на шеях у них висит по ордену. — Теперь бы кофейку испить хорошо! — молвил один генерал, но вспомнил, какая с ним неслыханная штука случилась, и во второй раз заплакал. — Что же мы будем, однако, делать? — продолжал он сквозь слёзы, — ежели теперича доклад написать — какая польза из этого выйдет? — Вот что, — отвечал другой генерал, — подите вы, ваше превосходительство, на восток, а я пойду на запад, а к вечеру опять на этом месте сойдёмся; может быть, что-нибудь и найдём. Стали искать, где восток и где запад. Вспомнили, как начальник однажды говорил: «Если хочешь сыскать восток, то встань глазами на север, и в правой руке получишь искомое». Начали искать севера, становились так и сяк, перепробовали все страны света, но так как всю жизнь служили в регистратуре, то ничего не нашли. — Вот что, ваше превосходительство: вы пойдите направо, а я налево; этак-то лучше будет! — сказал один генерал, который, кроме регистратуры, служил ещё в школе военных кантонистов1 учителем каллиграфии2 и, следовательно, был поумнее. Сказано — сделано. Пошёл один генерал направо и видит — растут деревья, а на деревьях всякие плоды. Хочет генерал достать хоть одно яблоко, да все так высоко висят, что надобно лезть. Попробовал полезть — ничего не вышло, только рубашку изорвал. Пришёл генерал к ручью, видит: рыба там, словно в садке на Фонтанке, так и кишит, и кишит. «Вот кабы этакой-то рыбки да на Подьяческую!» — подумал генерал и даже в лице изменился от аппетита. 1 Школа военных кантонистов — начальное военное училище. 2 Каллиграфия — чистописание, искусство чёткого, красивого письма. 337 Кукрыниксы. Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил Зашёл генерал в лес — а там рябчики свищут, тетерева токуют, зайцы бегают. — Господи! еды-то! еды-то! — сказал генерал, почувствовав, что его уже начинает тошнить. Делать нечего, пришлось возвращаться на условленное место с пустыми руками. Приходит, а другой генерал уж дожидается. — Ну что, ваше превосходительство, промыслил что-нибудь? — Да вот нашёл старый нумер «Московских ведомостей»1, и больше ничего! Легли опять спать генералы, да не спится им натощак. То беспокоит их мысль, кто за них будет пенсию получать, то припоминаются виденные днём плоды, рыбы, рябчики, тетерева, зайцы. 1 «Московские ведомости» — одна из старейших российских газет, издававшаяся в Москве с 1756 по 1917 год. 338 — Кто бы мог думать, ваше превосходительство, что человеческая пища, в первоначальном виде, летает, плавает и на деревьях растёт? — сказал один генерал. — Да, — отвечал другой генерал, — признаться, и я до сих пор думал, что булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают! — Стало быть, если, например, кто хочет куропатку съесть, то должен сначала её изловить, убить, ощипать, изжарить^ Только как всё это сделать? — Как всё это сделать? — словно эхо, повторил другой генерал. Замолчали и стали стараться заснуть; но голод решительно отгонял сон. Рябчики, индейки, поросята так и мелькали перед глазами, сочные, слегка подрумяненные, с огурцами, пикулями1 и другим салатом. — Теперь я бы, кажется, свой собственный сапог съел! — сказал один генерал. — Хороши тоже перчатки бывают, когда долго ношены! — вздохнул другой генерал. Вдруг оба генерала взглянули друг на друга: в глазах их светился зловещий огонь, зубы стучали, из груди вылетало глухое рычание. Они начали медленно подползать друг к другу и в одно мгновение ока остервенились. Полетели клочья, раздался визг и оханье; генерал, который был учителем каллиграфии, откусил у своего товарища орден и немедленно проглотил. Но вид текущей крови как будто образумил их. — С нами крестная сила! — сказали они оба разом, — ведь этак мы друг друга съедим! И как мы попали сюда! кто тот злодей, который над нами такую штуку сыграл! — Надо, ваше превосходительство, каким-нибудь разговором развлечься, а то у нас тут убийство будет! — проговорил один генерал. — Начинайте! — отвечал другой генерал. — Как, например, думаете вы, отчего солнце прежде восходит, а потом заходит, а не наоборот? — Странный вы человек, ваше превосходительство: но ведь и вы прежде встаёте, идёте в департамент, там пишете, а потом ложитесь спать? — Но отчего же не допустить такую перестановку: сперва ложусь спать, вижу различные сновидения, а потом встаю? Пйкули — мелко нарезанные маринованные овощи с пряностями. 339 — Гм^ да^ А я, признаться, как служил в департаменте, всегда так думал: «Вот теперь утро, а потом будет день, а потом подадут ужинать — и спать пора!» Но упоминовение об ужине обоих повергло в уныние и пресекло разговор в самом начале. — Слышал я от одного доктора, что человек может долгое время своими собственными соками питаться, — начал опять один генерал. — Как так? — Да так-с. Собственные свои соки будто бы производят другие соки, эти, в свою очередь, ещё производят соки, и так далее, покуда, наконец, соки совсем не прекратятся^ — Тогда что ж? — Тогда надобно пищу какую-нибудь принять^ — Тьфу! Одним словом, о чём ни начинали генералы разговор, он постоянно сводился на воспоминание об еде, и это ещё более раздражало аппетит. Положили: разговоры прекратить, и, вспомнив о найденном нумере «Московских ведомостей», жадно принялись читать его. «Вчера, — читал взволнованным голосом один генерал, — у почтенного начальника нашей древней столицы был парадный обед. Стол сервирован был на сто персон с роскошью изумительною. Дары всех стран назначили себе как бы рандеву1 на этом волшебном празднике. Тут была и “шекснинска стерлядь золотая”2, и питомец лесов кавказских, — фазан, и, столь редкая в нашем севере в феврале месяце, земляника^» — Тьфу ты, господи! да неужто ж, ваше превосходительство, не можете найти другого предмета? — воскликнул в отчаянии другой генерал и, взяв у товарища газету, прочёл следующее: «Из Тулы пишут: вчерашнего числа, по случаю поимки в реке Упе осетра (происшествие, которого не запомнят даже старожилы, тем более что в осетре был опознан частный пристав Б.), был в здешнем клубе фестиваль. Виновника торжества внесли на громадном деревянном блюде, обложенного огурчиками и держащего в пасти кусок зелени. Доктор П., бывший в тот же день дежурным старшиною, заботливо наблюдал, дабы все гости получили по куску. Подливка была самая разнообразная и даже почти прихотливая^» 1 Рандеву — свидание. 2 «Шекснинска стерлядь золотая» — цитата из стихотворения Г.Р.Державина «Приглашение к обеду». Река Шексна (приток Волги) была богата рыбой, которую вылавливали и везли к царскому двору на пиры. 340 — Позвольте, ваше превосходительство, и вы, кажется, не слишком осторожны в выборе чтения! — прервал первый генерал и, взяв, в свою очередь, газету, прочёл: «Из Вятки пишут: один из здешних старожилов изобрёл следующий оригинальный способ приготовления ухи: взяв живого налима, предварительно его высечь; когда же, от огорчения, печень его увеличится^» Генералы поникли головами. Всё, на что бы они ни обратили взоры, — всё свидетельствовало об еде. Собственные их мысли злоумышляли против них, ибо как они ни старались отгонять представления о бифштексах, но представления эти пробивали себе путь насильственным образом. И вдруг генерала, который был учителем каллиграфии, озарило вдохновение^ — А что, ваше превосходительство, — сказал он радостно, — если бы нам найти мужика? — То есть как же^ мужика? — Ну да, простого мужика^ какие обыкновенно бывают мужики! Он бы нам сейчас и булок бы подал, и рябчиков бы наловил, и рыбы! — Гм^ мужика^ но где же его взять, этого мужика, когда его нет? — Как нет мужика — мужик везде есть, стоит только поискать его! Наверное, он где-нибудь спрятался, от работы отлынивает! Мысль эта до того ободрила генералов, что они вскочили как встрёпанные и пустились отыскивать мужика. Долго они бродили по острову без всякого успеха, но, наконец, острый запах мякинного хлеба и кислой овчины навёл их на след. Под деревом, брюхом кверху и подложив под голову кулак, спал громаднейший мужичина и самым нахальным образом уклонялся от работы. Негодованию генералов предела не было. — Спишь, лежебок! — накинулись они на него, — небось и ухом не ведёшь, что тут два генерала вторые сутки с голода умирают! сейчас марш работать! Встал мужичина: видит, что генералы строгие. Хотел было дать от них стречка, но они так и закоченели, вцепившись в него. И зачал он перед ними действовать. Полез сперва-наперво на дерево и нарвал генералам по десятку самых спелых яблоков, а себе взял одно, кислое. Потом покопался в земле — и добыл оттуда картофелю; потом взял два куска дерева, потёр их друг об дружку — и извлёк огонь. Потом из собствен- 341 Н.Муратов. Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил ных волос сделал силок и поймал рябчика. Наконец, развёл огонь и напёк столько разной провизии, что генералам пришло даже на мысль: «Не дать ли и тунеядцу частичку?» Смотрели генералы на эти мужицкие старания, и сердца у них весело играли. Они уже забыли, что вчера чуть не умерли с голоду, а думали: «Вот как оно хорошо быть генералами — нигде не пропадёшь!» — Довольны ли вы, господа генералы? — спрашивал между тем мужичина-лежебок. — Довольны, любезный друг, видим твоё усердие! — отвечали генералы. — Не позволите ли теперь отдохнуть? — Отдохни, дружок, только свей прежде верёвочку. Набрал сейчас мужичина дикой конопли, размочил в воде, поколотил, помял — и к вечеру верёвка была готова. Этою верёвкою генералы привязали мужичину к дереву, чтоб не убёг, а сами легли спать. 342 Прошёл день, прошёл другой; мужичина до того изловчился, что стал даже в пригоршне суп варить. Сделались наши генералы весёлые, рыхлые, сытые, белые. Стали говорить, что вот они здесь на всём готовом живут, а в Петербурге между тем пенсии ихние всё накапливаются да накапливаются. — А как вы думаете, ваше превосходительство, в самом ли деле было вавилонское столпотворение1, или это только так, одно иносказание? — говорит, бывало, один генерал другому, позавтракавши. — Думаю, ваше превосходительство, что было в самом деле, потому что иначе как же объяснить, что на свете существуют разные языки! — Стало быть, и потоп был? — И потоп был, потому что, в противном случае, как же было бы объяснить существование допотопных зверей? Тем более что в «Московских ведомостях» повествуют^ — А не почитать ли нам «Московских ведомостей»? Сыщут нумер, усядутся под тенью, прочтут от доски до доски2, как ели в Москве, ели в Туле, ели в Пензе, ели в Рязани — и ничего, не тошнит! Долго ли, коротко ли, однако генералы соскучились. Чаще и чаще стали они припоминать об оставленных ими в Петербурге кухарках и втихомолку даже поплакивали. — Что-то теперь делается в Подьяческой, ваше превосходительство? — спрашивал один генерал другого. — И не говорите, ваше превосходительство! всё сердце изныло! — отвечал другой генерал. — Хорошо-то оно хорошо здесь — слова нет! а всё, знаете, как-то неловко барашку без ярочки! да и мундира тоже жалко! — Ещё как жалко-то! Особливо, как четвёртого класса, так на одно шитьё посмотреть, голова закружится! И начали они нудить мужика: представь да представь их в Подьяческую! И что ж! оказалось, что мужик знает даже Подьяческую, что он там был, мёд-пиво пил, по усам текло, в рот не попало! Столпотворение — сутолока, суматоха, неразбериха. Выражение вавилонское столпотворение восходит к библейскому преданию. Бог, разгневанный дерзостью людей, вознамерившихся соорудить башню до небес (Вавилонская башня), смешал их языки (они перестали понимать друг друга) и рассеял человечество по всей земле. Прочесть от доски до доски — от начала до конца. 343 2 — А ведь мы с Подьяческой генералы! — обрадовались генералы. — А я, коли видели: висит человек снаружи дома, в ящике на верёвке, и стену краской мажет, или по крыше словно муха ходит — это он самый я и есть! — отвечал мужик. И начал мужик на бобах разводить1, как бы ему своих генералов порадовать за то, что они его, тунеядца, жаловали и мужицким его трудом не гнушалися! И выстроил он корабль — не корабль, а такую посудину, чтоб можно было океан-море переплыть вплоть до самой Подьяческой. — Ты смотри, однако, каналья, не утопи нас! — сказали генералы, увидев покачивавшуюся на волнах ладью. — Будьте покойны, господа генералы, не впервой! — отвечал мужик и стал готовиться к отъезду. Набрал мужик пуху лебяжьего мягкого и устлал им дно лодочки. Устлавши, уложил на дно генералов и, перекрестившись, поплыл. Сколько набрались страху генералы во время пути от бурь да от ветров разных, сколько они ругали мужичину за его тунеядство — этого ни пером описать, ни в сказке сказать. А мужик всё гребёт да гребёт, да кормит генералов селёдками. Вот, наконец, и Нева-матушка, вот и Екатерининский славный канал, вот и Большая Подьяческая! Всплеснули кухарки руками, увидевши, какие у них генералы стали сытые, белые да весёлые! Напились генералы кофею, наелись сдобных булок и надели мундиры. Поехали они в казначейство, и сколько тут денег загребли — того ни в сказке сказать, ни пером описать! Однако, и об мужике не забыли; выслали ему рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина! 1. Какое отношение к каждому из героев возникает по прочтении сказки? Менялось ли это отношение на протяжении чтения? 2. Почему в сказке М.Е.Салтыкова-Щедрина служащие регистратуры были генералами? Найдите в произведении указания на их образование, быт, доходы, условия жизни и ежедневные занятия. Почему генералов «выпустили на волю»? 3. Какие слова и поступки героев свидетельствуют о том, что они — генералы? Как и когда проявляются в их поведении черты генеральства? Почему «хорошо быть генералами — нигде не пропадёшь»? 4. Что увидел генерал в лесу? О чём можно было прочитать в «Московских ведомостях»? Чем это объяснить? Почему у голодных генералов «из груди вырывалось глухое рычание»? 1 На бобах разводить — гадать. 344 10. 11 12. 13. 14. 15. 16. 17. 18. Перечитайте диалоги генералов и проследите связь между наблюдениями героев и выводами, к которым они приходят. Следуют ли выводы из фактов? Почему? В каких истинах генералы твёрдо уверены? Кем в глазах генералов является хозяин острова и почему? Чем слово «мужичина» отличается от слов «мужик» и «мужчина»? Каки